8 (727) 291 22 22

info@exclusive.kz

Подписаться
Smart горизонт

Чулпан Хаматова: «Между чебурашкой и чиполлино»

      Если верить апокрифам, у Адама была первая подруга, имя ей Лилит. Даже в Библии есть приглушенные свидетельства, намекающие, что Всевышний, сотворяя женщину, произвел две попытки. Результатом первой остался недоволен, и потому утопил свое изделие в пучине демонической мифологии. Откуда и явились на свет все ведьмы и роковые особы, принадлежащие к изысканному подвиду Femme Fatale: Нина Берберова, Мария Будберг, Лиля Брик, Марина Цветаева, Елена Булгакова, в прародительницах у них — Лилит. К этому ряду примыкает и ЧУЛПАН ХАМАТОВА, кроткая и застенчивая фам фаталь российского кино, в облике которой соединились вкрадчивое очарование набоковской Лолиты и, если вглядеться, скорбное мужество Орлеанской девы… — Чулпан, я тщательно готовился к нашей встрече, но вдруг понял, что все мои ухищренья смехотворны и тщетны. Поэтому вместо цветистого предисловия процитирую: «В тот день всю тебя, от гребенок до ног, как трагик в провинции драму шекспирову, носил я с собою, знал назубок, шатался по городу и репетировал». Больше мне сказать нечего… — А больше и не нужно ничего говорить. Я уже чувствую, что волнуюсь. Можно, я просто поздороваюсь? — А как же титулы, звания, награды?.. Ну хорошо. Тогда так: вот, допустим, ваше имя… Оно ведь вам много доставило проблем в Москве? — В самом начале — да, много. Теперь, наоборот, имя работает на меня. Но конфузы то и дело бывают. Здесь, в Алма-Ате, после пресс-конференции, подошла девушка за автографом и говорит: «Чулпун»! Такого я еще не слышала… — Это она от волнения. Ваше имя здесь широко распространено, только звучит несколько иначе: Шолпан. Утренняя звезда, Венера. А в Москве как его искажали? — Ой… Чулпаша, Паша, Чуля, Чуня, Чуча, Чупик... Где-то между Чебурашкой и Чиполлино. Прошло время, пока я осознала, что родители подарили мне замечательное, своеобразное имя. С которым я промучилась все детство, называя себя то Машей, то Наташей… — Это в Казани-то?! — Да, в Казани. Где это имя было очень редким тогда. — Не знаю, сколь деликатным будет этот вопрос, но все же: ваше этническое происхождение, то обстоятельство, что вы — татарка, важно для вас или это просто — факт биографии, не более? — Я это взращиваю в себе. Тут все непросто. Я росла в типичной городской среде советского времени, где этническое происхождение не занимало много места. У нас в классе было два-три татарина, остальные все — русские, евреи и другие. После уроков эти «другие» уходили домой, а татары оставались на дополнительные занятия по родному языку, который никто из них не знал. Получалось из-под палки как-то… А сегодня для меня это очень важно, что есть моя Казань, где мама и папа, где родственники, с которыми мы иногда собираемся за столом, едим татарскую еду… Все это очень важно для меня. — Детство ваше было благополучным, так? Вы росли в интеллигентной семье, вы были спорт-сменка-комсомолка и так далее, но вы не сразу нашли дорогу к храму, я имею в виду, разумеется, храм Мельпомены. Сначала вы пережили серьезное увлечение математикой, да? — У меня были очень средние способности к математике, но это пока я училась в обычной школе. Иногда я просила папу помочь с домашним заданием, он смотрел задачу и трагически вопрошал: и ты не можешь это решить!? После чего я немедленно хватала тетрадку и бежала прочь. Но потом я попала в математическую школу, где был учитель, что называется, от Бога. Я на вступительных экзаменах умудрилась решить задачку каким-то диковинным способом, и он сделал все, чтобы я в эту школу попала. И началось какое-то фантастическое время! Он учил нас мыслить математикой, это был сплошной праздник, ничего общего не имевший со школьным занудством. Он приучил нас к тому, что всякая задача имеет огромное количество решений, нужно только уметь их искать… Грандиозный учитель. Мне просто повезло. После школы поступила в Финансовую академию, но… очень скоро ушла из нее, забрала документы. — Почему? Потаенная девичья мечта «стать артисткой» взяла верх? Была такая мечта? — Ну, была, но, знаете, такая уж «потаенная», что даже мне не признавалась. Она там сидела себе и сидела тихо… А в одиннадцатом классе я сказала себе: не буду никому ничего доказывать, просто попробую, и все! Это как в математике, один из вариантов. Не получится — буду искать другой. Но — получилось. Меня взяли. Я год проучилась в Казанском театральном училище, где были у меня тоже очень хорошие педагоги. И они же мне и сказали: поезжай-ка в Москву. От сердца оторвали. И я поехала и поступила. — ГИТИС? — Да. Он уже иначе назывался, но да, ГИТИС. — И как сложилась ваша студенческая жизнь? Вас сразу заметили, выделили? — Все сложилось ужасно. Никто меня всерьез не воспринимал. Я выглядела лет на 13, не старше. Опять же имя... «Привет, тебя как зовут? — «Чулпан». — «Я понял! А зовут-то как?» — «Чулпан!» — «Нет, ты имя можешь свое назвать?! Ну, не хочешь, не говори…» Вот такие были диалоги. Начало 90-х. Денег нет. Папа с мамой далеко. Голодно! Нет, реально, найти в общаге кусок черствого хлеба — счастье! Приезжаешь на последнем метро во втором часу ночи, занимаешь очередь в душевую, где была раковина, в которой стирали. А завтра снова в институт, где тебе на протяжении 12 часов говорят, какое ты ничтожество, какая бездарность! — Кто говорит-то? — Преподаватели! Такая вот была методика. То есть потом-то я все это оценила, они нас психологически закалили, потому что знали, какая нас ждет работа, как жестоко с нами будут обходиться… — «Обкатка танками», как в армии говорят? — Вроде того. У нас было восемь мастеров. Мы по очереди играли этюды, а потом выслушивали их приговор, который сводился к одному: бездарность! И так первые года полтора. Не знаю, как я это вынесла. — А в кино вы попали еще студенткой? — Да, на третьем курсе. — Фильм Абдрашитова «Время танцора»… Как же, как же! Лихая деваха с озорными глазищами, дробный перепляс, банка рассола на голову — и вдоль береговой линии, за спиной у всадника, в никуда, в затемнение, в титры… Помним-помним! — Если бы моя экранная карьера началась не с этого фильма, то не знаю, вероятно, я бы не стала киноактрисой. Вадим удивительный. Он мягкий, добрый. Он теплый человек. У него какие-то понятные, внятные моральные устои, ценности, что сейчас не модно. Он обожает актеров, что сейчас редкость. Актер нынче — как реквизит. Он как мебель, как декорации, как съемочная техника… А у Вадима все было иначе. Мы действительно жили как одна большая семья. Потом были тоже хорошие, умные режиссеры, но такого чуда на площадке больше не повторилось. — Однако настоящая известность пришла к вам после… После какого фильма? — «Страна глухих». Как-то уж так снял меня там Валера Тодоровский, что многие до сих пор считают эту картину главной в мой экранной карьере. Для меня это несколько странно. Я практически не помню съемочного периода, я тогда выпускалась, были сплошные дипломные спектакли. Все как в тумане… — Многие актеры придерживаются мнения, что кино и театр — как гений и злодейство… — ... есть вещи несовместные. Да. Я тоже так думаю. — И, конечно, выбираете театр, да? — Ну разумеется! — Какая роль сделала вас по-настоящему театральной актрисой? «Три сестры» Чехова или «Три товарища» Ремарка? — Вот, допустим, играла я в Центральном детском театре Анну Франк, и это было событие, но событие для очень узкого круга. Все говорили «молодая Гундарева», или «молодая Догилева», или «молодая Неёлова» — я уже запуталась, кто я молодая… А потом я попала в «Современник» и сыграла в «Трех товарищах». И после этого уже никто не крестил меня никакими «молодыми», и как-то уже признали, что я театральная актриса. — Ну, «Три товарища» вы, разумеется, прочитали еще в школе… — Нет-нет, этот роман прошел мимо меня тогда. Пик его популярности к тому времени уже миновал. Вообще этот культовый для 60-х роман на языке оригинала звучит совершенно иначе. Весь этот сентиментальный немецкий романтизм придумали русские переводчики. Я в Германии еле нашла эту книгу где-то в запасниках… — Вы прочитали ее по-немецки? — Да. Со словарем, но прочитала. Я считаю немецкий язык очень красивым, по-настоящему красивым языком. — Редкое лингвистическое предпочтение… Ну хорошо, а как вы угодили в спектакль по рассказам Василия Шукшина? Как-то вы мало напоминаете его героинь, право… — Это идея Алвиса Херманиса, латышского режиссера. Он как-то сказал: «Это же золотая жила! Куда вы смотрите, когда у вас есть такая литература?!» Мы сидели однажды в кабинете у Жени Миронова, он только что получил «Театр Наций», как вдруг звонок. И я по репликам догадалась, что звонит Алвис. Стала приставать к Миронову: что, что он задумал? Миронов, прикрыв трубку рукой, говорит вполголоса: «Собирается ставить по Шукшину». И тут я трубку у него вырвала и закричала в нее: «Алвис! Я буду играть у вас хоть стул! Возьмите меня!» В общем, напросилась… — Чулпан, я обещал вам, что не задам вопроса о Путине, я сдержал слово. Я обещал себе, что не буду спрашивать о вашем фонде «Подари жизнь»… — Почему? — Узнал из печати, что вы не любите говорить на эту тему. — Как раз на эту тему я могу рассуждать бесконечно. Я не стала говорить об этом на пресс-конференции в Алма-Ате, потому что она была посвящена спектаклям, которые мы привезли, там присутствовали все артисты, и было бы некорректно занимать внимание собой. Мы, кстати, сотрудничаем с вашим фондом, который называется «Подари детям жизнь»… — Позвольте не вопрос, а некое итоговое рассуждение. Сегодня, когда политическая карта Москвы так странно преобразилась — «Болотная», «Поклонная» и так далее, вы разительно отличаетесь от подавляющего большинства, являя собой пример деятельной самоорганизации общества, причем не «многоглаголанием» пресловутым, а именно деланием… — Ну, нас уже не так мало. Которые считают, что «дело надо делать, господа»… — У Чехова эту фразу говорит пошляк Серебряков. Вы имеете на нее куда больше права. Позвольте на этом нашу беседу завершить!      

Комментарии (0)

    Персона mobievent

    Проект «ТОПЖАРГАН»

    Репутация всегда будет являться базовым капиталом как для менеджера, так и компании. Поэтому портал «Exclusive» вновь формирует список компаний-номинантов для участников уникального репутационного проекта «ТОПЖАРГАН».

    Во время первой фазы исследования (февраль – март 2016 г.) путем экспертных опросов будет сформирован шорт-лист по итогам голосования. Во время второй фазы исследования (март 2016 г.) авторитетное жюри, состоящее из ведущих журналистов и блогеров страны ... определит наиболее уважаемые компании в своих отраслях в 2016 году.