8 (727) 291 22 22

info@exclusive.kz

Подписаться
Smart горизонт

Дыма без огня не бывает

О передаче казахстанских земель в аренду Китаю КИТАЙ.ОПАС.2-2 Казахстан образца 2014 года, по частоте непопулярных, мягко говоря, решений не чета всем предшественникам. Тот самый, видимо, момент, когда один год на все десять тянет. Причем, если в прежние времена плохую новость обычно пытались компенсировать приятной, например, повышение цен - с увеличением заработной платы, то сейчас не наблюдается и этого. Ноу-хау дня сегодняшнего, как представляется, - это перекрывать плохую весть еще более худшей. Лишь с начала года мы наблюдаем аресты патриотов, выступивших в защиту родной земли от ядовитых иностранных ракет и попирающих национальный суверенитет военных полигонов. И напротив - непростительную лояльность к провокаторам, призывающим к отказу от независимости и включения Казахстана в состав чужого государства на правах колонии. Трагедия ипотечников, массовые увольнения и дискриминация наших рабочих на предприятиях с иностранным участием, участившиеся факты суицида, равно как и эмигрантских потоков из страны... Теперь вот очередная одномоментная девальвация тенге стала, как говорят казахи, "Жыгылганга жудырык" (удар кулаком по падающему). А грядущая инфляция, которую уже не избежать, разбавлена еще более удручающей инициативой - отдать казахские земли в долгосрочную аренду Китаю. К слову, этот вопрос поднимался властями и в прежние годы, однако под натиском протестных настроений в обществе каждый раз снимался, до лучших времен. Теперь на фоне кризисных явлений в республике, видимо, посчитали – оно пришло. Доводы «адвокатов» в деле передачи земли, в общем, незамысловаты: Казахстан имеет избыток территории, многие площади пустуют, выпадая из реального экономического оборота. В этих условиях их освоение, дескать, даст двуединую пользу: с одной стороны, обеспечит дополнительный приток денег в бюджет, с другой – позволит более рационально задействовать земельный потенциал. Правда, сторонников предоставления земли в аренду китайцам немного. Большинство, кто на интуитивном уровне, кто со знанием дела, считает такой шаг чреватым нежелательными последствиями, причем не только для экономики страны. Поднебесная империя в последнее время демонстрирует поразительные темпы роста. Экономика вот уже двадцать лет увеличивается сумасшедшими темпами. Достаточно сказать, что страна, которая едва могла прокормить саму себя, за этот период де-факто вышла на второе место в мире после США. И сегодня резиденты КНР рыщут по всему миру, скупая стратегические активы: нефтяные и газовые месторождения, промышленные предприятия, высокотехнологичные компании. В списке приоритетов близлежащие пространства, включая Казахстан. Сам Китай во все времена отличала статичность в видении, планировании и достижении своих интересов. Причем независимо от сроков, идет ли речь о 10, 50 годах, а то и столетии. Это наглядно демонстрирует опыт отношений Поднебесной с Казахстаном. В 1991 году Китай сделал акцент, и это никогда не скрывалось, на трех составляющих: торговле, энергетике и безопасности. Излишне не вдаваясь в перипетии, отметим лишь результат спустя 18 лет. По объемам товарооборота Китай уже теснит крупнейшего торгового партнера Казахстана – Россию, причем номенклатура экспортно-импортных операций показательна: Китай в основном вывозит из Казахстана сырье, а завозит готовые изделия. По энергетике Китай протянул к себе сеть трубопроводов из нефтяных регионов Казахстана, при этом внутри страны фактически контролирует 30% добычи и переработки «черного золота». Судя по прогнозам канадской разведывательной службы (CSIS), Китай планирует «в ближайшие несколько лет выкупить у Казахстана и работающих в республике иностранных компаний все месторождения нефти». Ну, а в сфере безопасности Китай на выгодных для себя условиях разрешил пограничный вопрос, в рамках Шанхайской организации сотрудничества обзавелся твердыми обязательствами в лояльности со стороны соседей. Теперь, судя по всему, начинается второй этап «сотрудничества». Ставки здесь две: миграция китайцев и сельское хозяйство. КИТАЙ-ОПАС.3-3 Китайцы стараются попасть на пригородные поезда Впрочем, эта история берет начало еще с 1990-х. Примечательный факт: с тех пор все крупные проекты, заключенные между Казахстаном и КНР имеют одну особенность – непосредственное участие китайцев в их реализации. Однако часть подданных Поднебесной оседает в Казахстане не только подобными «легальными» способами, но и через фиктивные браки, создание фиктивных предприятий. Отдельного внимания заслуживает трудовая миграция подданных Поднебесной, связанная с организацией торговли. Большая часть китайских торговцев не имеют казахстанского гражданства либо вида на жительство. Официально все они прибывают в страну временно, по частным, коммерческим делам, затем бесконечно продлевают сроки пребывания. По оценке экспертов, сейчас их общая численность в Казахстане составляет 300–500 тыс. человек. Что же касается собственно вопроса об аренде китайцами земель Казахстана, то впервые об этом заговорили еще в 2003 году. И хотя чуть позже официальная Астана опровергла эту информацию, она вызвала серьезное беспокойство среди казахстанской общественности. С течением времени, правда, страсти поутихли, пока весной 2009 года история не получила нового развития. Правда, на этот раз информация пришла из-за рубежа (кстати, это наталкивает на неоднократно звучавшую мысль о наличии мощного китайского лобби в РК, в том числе и в СМИ, блокирующими подобные вести). Тогда французская газета Le Monde сообщила, что вроде как подзабытый проект об аренде КНР пахотных земель действительно был запущен: китайско-казахстанское совместное предприятие получило в свое распоряжение более 7000 гектаров земельных угодий, и более 3000 китайских крестьян отправились в Алакольский регион, расположенный в восточном Казахстане, чтобы выращивать там сою и пшеницу. Однако, как указывает Le Monde, из-за недовольства, вызванного этой сдачей внаем на десять лет части национальной территории, правительство республики старалось не предавать широкой огласке этот проект. Оно официально признает только пять мест, используемых иностранными государствами, – речь идет о зонах, «одолженных» России после распада СССР, как космодром «Байконур» и военные базы и полигоны. То есть официально пахотные земли, переданные в аренду Китаю, не существуют. Для самой Поднебесной, где наблюдается дефицит земель, привлекательность соседних регионов очевидна. В китайском районе Или по другую сторону казахстанской границы 1,7 млн. крестьян борются за 267 000 гектаров земли. Согласно оценкам Министерства сельского хозяйства КНР, в 2015 году страна будет производить около 20 млн.тонн сои, что составляет всего 40% от ее нынешних потребностей. Примечательно, что власти Поднебесной большие средства вкладывают не только в освоение «Большого запада», под которым подразумевается прежде всего Синьцзян - Уйгурский Автономный Район, но и в возведение городов -спутников между Алматы и Капшагаем. Весьма вероятно, что эти городки, образующие своеобразный пояс вокруг крупнейшего в Казахстане мегаполиса, будут заселены не только казахстанцами, которых насчитывается всего 17 млн., в то время как только в соседнем «безлюдном» Синьцзяне – 25 млн. населения, другая «мелкая» по меркам Китая провинция Ляонин на северо-востоке Китая насчитывает 43 млн. человек. АСТАНА-АРХ.2-2 Утром в Астане очень тихо и безлюдно... Очевидно, что в условиях перенаселенности Пекин формирует условия для глобального роста миграции из КНР. Китайские миграционные землячества во многих странах завершают период стихийного становления. За этим неизбежно последует этап их организованного количественного роста и активного развития. Земель, пригодных для производства сельхозпродукции, в Казахстане достаточно. При этом производительность и отдача от использования подобных земель все еще не достигает мирового уровня. Поэтому передача в аренду земель сельхозназначения китайским фермерам выгодна с экономической точки зрения. Но с позиции политики это чревато опасностью роста «ползучей китайской экспансии». Надо всегда иметь в виду, что, в соответствии с государственной идеологией соседа, «Китай там, где китайцы». Следует также учитывать, что в самой политике руководства Китая по отношению к миграции произошли определенные изменения. Так, длительный период Китай стимулировал сохранение в правовом отношении связей китайцев со своим «материнским» государством. В соответствии с законами КНР еще 1909 и 1929 годов китайское гражданство принадлежало всем китайцам по крови, независимо от места их рождения. Но принятый в 1980 году третьей сессией Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) пятого созыва закон о гражданстве помимо принципа крови ввел и принцип почвы. В соответствии с этим актом в КНР не допускается двойное гражданство китайцев, государство признает иностранное гражданство этнических китайцев, дети от смешанных браков считаются гражданами КНР, а все китайцы, получившие иностранное гражданство, тем не менее сохраняют право на возвращение гражданства КНР. Тем самым Пекин фактически упрощает и даже поощряет миграцию своих граждан. Они могут свободно добиваться гражданства страны пребывания, а китайское правительство, в свою очередь, получает возможность легальным путем отстаивать соблюдение властями других государств прав китайских мигрантов. Это превратилась в мощную экономическую силу. По данным китайских источников, например, уже в 2001 году суммарный годовой доход китайских мигрантов составил фантастическую по своей величине цифру – примерно $3 трлн.! О жесткой политике Пекина в отношении территориальных вопросов можно судить хотя бы по такому факту, что на середину 1990-х годов он имел территориальные претензии к семи сопредельным государствам. При этом, например, по утверждению российского ученого Виталия Хлюпина, «экспансионизм Китая, как определенная военно-политическая традиция, не только имеет в своей основе глубокие исторические корни и своеобразную философию, но и проявляется в различных видах и формах». Имеются в виду различные способы достижения цели: военное вторжение, переселение ханьцев, использование этнических китайцев, постоянно проживающих за рубежом (Мао Цзэдун назвал их «на 90% – патриотами, нашими друзьями и товарищами»), и другие способы дипломатического, политического, экономического давления на другие страны. В свою очередь казахстанский эксперт Клара Хафизова, директор Института казахской цивилизации и истории, считает: «Сегодня никто не может гарантировать того, что в будущем китайские националисты не реанимируют территориальный вопрос. Такая вероятность существует в связи с тем, что китайские ученые продолжают издавать труды, доказывающие право КНР на территории к югу и востоку от Балхаша. На картах, которые приведены в этих трудах, в пределы Цинской империи включены Тараз, Шымкент, Манкент и другие казахстанские населенные пункты. Можем ли мы рассматривать эти публикации лишь как академические изыскания? Прецедент пересмотра границ в пользу Китая уже создан. Вопрос о территориальных претензиях, основанных на шатких принципах историчности, вставал в регионе в 60-е годы XVIII, XIX и XX столетий. Вполне вероятно, что он опять встанет лет через пятьдесят–шестьдесят». Есть такая древняя легенда. Две тысячи лет назад Модэ (вождь гуннов, считающихся одними из прародителей народов Центральной Азии) заключил мирный договор с согдийцами, а восточные кочевники дунху потребовали от него лучших коней в качестве дани. Некоторые гунны хотели начать из-за этого войну, но Модэ отдал коней, казнив несогласных. Потом дунху потребовали красивейших женщин, в том числе и жену шаньюя. Модэ отдал и женщин, посчитав, что существование государства стоит дороже, чем женщины. Отказавшимся отдавать жен Модэ отрубил головы. Наконец, дунху потребовали приграничные пустынные земли, которые некоторые советники предлагали отдать без сопротивления, так как там все равно никто не живет. Однако Модэ заявил, что земля – это основание государства, и ее нельзя отдавать. Он снова казнил несогласных. Много воды утекло с тех пор, но принципы международных отношений не изменились. И нынешняя ситуация в Центральной Азии, отношения стран региона как между собой, так и с мировыми державами находятся в стадии активной трансформации. И здесь надо отчетливо понимать, что в борьбе за приобретение активов в Казахстане Китай «за ценой не постоит». Поэтому важно прекратить рассматривать каждую сделку только с экономической точки зрения. Пускай будет хоть трижды «кризис», образуются огромные «дыры» в бюджете, но необходимо включать в действие рычаги закона «О национальной безопасности». Ибо никто в здравом уме и трезвом рассудке не поверит, что, раз взяв землю, китайцы отдадут ее обратно? Ведь, в свое время именно этот фактор привел к агрессии Китая против Вьетнама, когда последняя попросила земли, отданные в аренду, назад. Стало быть, речь не только о первооснове государства, коей является земля, не только о главном наследии великих предков, которые завещано защищать. Речь о потенциальных рисках, способных стереть с лица земли саму страну казахов. Чжунго, Срединное царство – так издревле именовали свое государство китайцы, подразумевая его срединное положение. Соответственно, для всех остальных отводилась роль вассалов или лакеев при дворе императора. Нечто роднящее, но уже в ХХ столетии, изрек великий кормчий, основоположник КНР Мао Цзэдун: «Китайский народ должен занять подобающее ему место в мире – первое место». Еще на 15-м съезде Компартии Пекин поставил перед собой четкую цель: реализовать на основе теории Дэн Сяопина программу «общества средней зажиточности». Эта стратегия предусматривает создание мощных китайских корпораций, а затем охват «всех наиболее выгодных районов мира и международное разделение труда внутри китайских корпораций-монстров». Расул Жумалы

Комментарии (0)

    Последние публикации

    Атомное помешательство

    27 августа в Казахстане планируется запуск Банка ядерного топлива (БЯТ). На торжественную церемонию по этому поводу приглашены главы МАГАТЭ и МИДов стран «международной шестерки» (США, Франция, Великобритания, Китай, Россия и Германия) по урегулированию иранской ядерной программы. Что представляет из себя это хранилище, так ли оно безопасно, как уверяет официоз, почему ни одно из 200 государств в мире не согласилось разметить БЯТ на своей территории?

    Крым, как предтеча возрождаемого ГУЛАГА

    Россия тащит своих соседей в русло своей неоимперской политики

    Иммунитет от экстремизма

    Надо ясно понимать, что продолжающаяся пагубная практика зажима всего национального, начиная от языка, заканчивая телевидением, постоянные попытки отсрочить решение назревших вопросов - увеличивают шансы экстремистов на успех

    Сериал продолжается

    Это уже превратилось в некий третьесортный сериал. Краткое содержание предыдущих серий: Казахстан требует от Австрии экстрадиции Рахата Алиева, та опять отказывается. Доводы австрийской стороны не лишены логики, в том числе связанные с объективностью и беспристрастностью казахстанского правосудия. Но это лишь часть проблемы, которая, тем не менее, не снимает с повестки дня необходимость приведения нашей судебной системы в соответствие с цивилизованными нормами. Попутно возникает ряд других вопросов. Обращает на себя внимание, например, тот факт, что Вена, в общем-то, не оспаривает обвинения, выдвинутые в адрес Алиева, и свой отказ мотивирует процедурными, отчасти политическими моментами. Что в этом случае мешает уже австрийскому правосудию организовать тот самый объективный и беспристрастный процесс на своей территории? Подобных прецедентов в мировой практике предостаточно. Мало того, европейские суды не прочь выносить вердикты касательно иностранных граждан, далеко за пределами Еврозоны. Так что мешает? Ошибочно полагать, что европейских, в частности, австрийских судей и прокуроров можно запросто купить. Хотя полностью отметать данную опцию тоже нельзя. Все  зависит лишь от ставок в игре в духе известной поговорки: «Что нельзя купить за большие деньги, можно купить за очень большие деньги». При этом имеется в виду отнюдь не только и даже не столько финансовая сторона дела. Гораздо важнее понимать, под чью дудку пляшет сегодня официальная Вена? Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться – под американскую. Потому как Австрия уже давно лишилась признаков самостоятельного государственного мышления и привыкла ставить знак равенства между своими взглядами на окружающий мир с тем, какой вид открывается из окон Белого дома. Следовательно, депеши с требованиями выдачи Алиева гораздо целесообразнее было бы слать не в альпийскую республику, а как минимум в Госдепартамент США. Отсюда следующий вопрос – увенчаются ли такие попытки успехом? Австрийские (читайте американские)  чиновники не лукавят, когда разводят руками, мол, процесс над Рахатом Алиевым политически мотивирован. С той только оговоркой, что если для Казахстана это вопрос внутриполитический, то для Вашингтона и прочих – прежде всего внешнеполитический. Дело в том, что оскандалившийся зять в глазах западных кукловодов давно перестал быть просто высокопоставленным перебежчиком. Он — носитель сверхсекретной информации, он же – обладатель массы компрометирующих материалов на представителей отечественной элиты, он же – джокер в переговорах с Астаной, который, надо полагать, способен побить любую карту, он же – чертик из табакерки, которого приберегают до поры до времени, чтобы тот выскочил в самый нужный момент. А теперь поставьте себя на место наших американских друзей, пускай и сильно озабоченных состоянием демократии в мире. Вы бы отдали столь ценный источник по первому запросу? Это как в одном старом фильме: «Вы, мадам, — не женщина, вы – аргумент, который появился в самый подходящий момент». Поэтому, может,  повторяюсь, но в решении вопроса — быть суду над Алиевым или нет — главную скрипку, к сожалению, играют не преступления, которые ему инкриминируются, а большая политика. Причем, в этой истории Астана заведомо находится в проигрышной позиции.Возникает последний вопрос — как такое вообще стало возможным? Вроде бы, ответы на него давно известны. Да толку мало. Сериал продолжается. А сколько сериалов будет еще.

    Куда движется постсоветское пространство?

    Не покидает ощущение дежавю. Выборы, кризисы, безработица, коррупция, разоблачения — все это когда-то уже было. Равно как и попытки избежать неугодных сценариев, обратить их разрушающий потенциал вспять. Увы, жизнь, как выясняется, зачастую развивается совсем по иным законам, когда людям, словно белкам, остается вертеть колесо истории. И рассуждения о том, кто кормчий, куда плывет корабль, какие берега либо подводные рифы подстерегают, лишены всякого смысла. Намедни состоялся I Евразийский конгресс политологов. Уровень и география участников были под стать громкому названию. В течение трех дней отечественные и иностранные эксперты ломали головы над извечными, а то и доселе невиданными вызовами человечеству. От обилия специальных терминов, наподобие бифуркации, праксеологии, цивилиархии и т. д., кружилась голова. Быть может, обычная лексика не в состоянии передать всю гамму научных понятий и воззрений. С другой стороны, непонятно, что мешает применить, например, вместо мудреного «девелопментность» простое «развитость»? Временами казалось, что терминологическая мишура для того и нужна, чтобы скрыть суть происходящего, замаскировать ее. Но не это важно. В качестве главной на конгрессе была заявлена тема «Постсоветский транзит: тренды, мифы и перспективы». На этот счет выдвигались различные версии и формулы. Впрочем, общая канва рассуждений сводилась примерно к следующим тезисам. 1. Постсоветские страны в течение 20 последних лет все еще находятся в стадии политического транзита. При этом итоги транзита по-настоящему будут ясны только в наступившем десятилетии, которое, к тому же, обещает быть критическим. 2. До сих пор непонятно, куда именно движутся постсоветские страны. То есть имеется исходная точка А, в данном случае СССР, но непонятно, где точка Б. 3. Отличаются специфика и темпы перехода от авторитаризма к демократии. Однако общее развитие постсоветских республик не имеет классических признаков демократического транзита, здесь не прослеживаются закономерности имеющейся теории и концепции, и это подвергает сомнению применение понятия демократического транзита к постсоветским странам вообще, и особенно к странам Центральной Азии. Собственно, на этом умозаключения экспертов заходят в тупик. Но почему? Сдается, что подвох кроется в неправильных условиях задачи. В качестве наглядного примера возьмем классическую задачу из школьной программы: группа велосипедистов выехала из пункта А в пункт Б… Проблема «затянувшегося транзита» даже не в том, что неизвестны удаленность пункта назначения, скорость движения и т. д. Неизвестно, двигаются ли велосипедисты вообще, в какой-то момент остановились и поехали назад или свернули с намеченного пути в совершенно ином направлении? В 1991 году распад СССР рассматривался многими как триумф идеи «демократического мира». Тогда казалось, что политическая транзитология, завершив свою миссию, должна торжественно сойти с арены. На самом деле изменяющаяся политическая действительность поставила перед молодой наукой новые задачи. Итоги так называемой «третьей волны демократизации» (смотрите сноску) выразилась в СНГ в реставрации некоторых элементов старых режимов, но вряд ли модернизации. Таким образом, в случае с постсоветскими странами, во всяком случае большей их частью, едва ли применима прямолинейная схема транзита от тоталитаризма к демократии. Скорее, мы имеем дело с цикличным развитием цивилизации, когда, выйдя из пункта А, есть риск возвратиться опять в пункт А. Данный принцип, обоснованный еще Карлом Марксом, можно уложить в незамысловатую фразу: «Новое — не что иное, как хорошо забытое старое». И главный вопрос — будет ли это самое старое «хорошим»? Дело в том, что сам Маркс под цикличностью подразумевал некий прогресс. То есть, двигаясь по кругу, человечество возвращается к исходной точке, но на более высоком уровне. А достижения науки, рост производительности труда, межклассовые отношения и прочие опции лишь закрепляют такой подъем. Допустим. Но старина Маркс и не подозревал, что движение по спирали может быть не только вверх, но и вниз. Схожий феномен, как представляется, и переживает постсоветское пространство. Если брать за основу 30-летний цикл, то его разбивка по периодам может дать пищу для не самых приятных размышлений. В первые 10 лет превозносятся демократические ценности, организуются демократичные выборы, общества полны энтузиазма построить правовое общество, основанное на свободе, равенстве, конкуренции и справедливости. Однако по мере прохождения середины пути демократический запал истощается, а транзит, проделав дугу, возвращается обратно. Это вовсе не значит, что наш странник, подобно Робинзону Крузо, обречен наматывать круги на своем необитаемом острове. Отнюдь. Как нельзя войти в одну реку дважды, так и нельзя клонировать СССР, во всяком случае в том виде, в котором он был до своей кончины. Но вот в каком качестве мы встретим 2021 год, во что выльется постсоветская интеграция, наконец, что станет с приоритетами, которые связывались с пунктом Б, увы, знать нам, похоже, не дано. Иногда кажется, уж лучше бы топтались на месте, но это тоже невозможно. * Гарвардский профессор Самюэл Хантингтон дает следующую периодизацию волн демократизации: первый подъем волны (1828–1926), первый спад (1922–1942), второй подъем (1943–1962), второй спад (1958–1975), третий подъем (1974–?).

    Персона Дуспулова
    Chevron (пт) kaz

    Проект «ТОПЖАРГАН»

    Репутация всегда будет являться базовым капиталом как для менеджера, так и компании. Поэтому портал «Exclusive» вновь формирует список компаний-номинантов для участников уникального репутационного проекта «ТОПЖАРГАН».

    Во время первой фазы исследования (февраль – март 2016 г.) путем экспертных опросов будет сформирован шорт-лист по итогам голосования. Во время второй фазы исследования (март 2016 г.) авторитетное жюри, состоящее из ведущих журналистов и блогеров страны ... определит наиболее уважаемые компании в своих отраслях в 2016 году.