8 (727) 291 22 22

info@exclusive.kz

Подписаться
Smart горизонт

Начало конца бюрократии

Ленин был политическим первооткрывателем, который понял, что мишенью революционных движений является непопулярное, но в конечном итоге необходимое административное государство, то есть бюрократия. И теперь, сто лет спустя, ей приходит конец.

В этом году столетие революции в России совпало с революцией Трампа в США, которая, в свою очередь, последовала за революцией Брексита в Великобритании. Как и большевики в 1917 году, политические движения, стоящие за Трампом и Брекситом, считают себя авангардом международного восстания – бывший лидер Партии независимости Великобритании Найджел Фарадж называет это «великой глобальной революцией».

Но сегодняшние революционеры должны задуматься над уроками истории. Революция в России уничтожила огромное количество человеческих жизней и богатств, при этом мало кто из современных историков считает, что её результатом стало нечто конструктивное. Тем не менее, Ленин был политическим первооткрывателем, который понял, что мишенью революционных движений является непопулярное, но в конечном итоге необходимое административное государство, то есть бюрократия.

Новые революционные движения, как и большевики, восстают против того, что они считают репрессивным, принудительным международным порядком. Для Ленина олицетворением этого порядка были западные державы, которые втянули Россию в Первую мировую войну против Германии, причём против её собственных интересов. Для Трампа этот порядок воплощается в размытом понятии «глобализм»: «Нас используют практически все страны мира. Этого больше не будет никогда».

Однако первоочередные враги этих движений обычно находятся внутри страны, а не за рубежом. В своей речи на недавней Конференции консервативных  политических действий Стивен Бэннон, директор по стратегии в администрации Трампа, объявил о начале революции под знаменем американского суверенитета; её главные особенности – экономический национализм и «демонтаж административного государства».

Как и в случае с любыми другими революционными программами, подход Трампа и Бэннона в фундаментальном смысле связан с переосмыслением роли государства и государственной власти. Однако современные революционные лидеры не соответствуют привычным категориям левых и правых, поскольку они беспорядочно берут идеи и у тех, и у других. Газета New York Times процитировала «источника, близкого» к Трампу, который утверждает, будто сам президент не может понять, является ли Бэннон «альтернативным правыми или альтернативным левым».

Но вне зависимости от того, к какой категории относится внутриполитическая программа Трампа, очевидно, что она является реакцией на мир, в котором принцип открытости потокам иностранных товаров, капиталов и людей сочетается со сложной системой регулирования этих потоков. Иностранные товары должны соответствовать национальным стандартам безопасности и информации о продуктах; управление потоками капитала осуществляется через контроль кредитования банков; а миграцию ограничивает масса препятствий и условий.

Трампизм обещает, что жизнь станет проще, менее зарегулированной и свободной от диктата административного класса благодаря избавлению от международного вмешательства. Это заманчивое предложение для многих рядовых граждан, которые считают глобализацию слишком сложной и непонятной. Большинство людей недовольны бюрократическими препонами. Но внутри страны, разумеется, также имеется множество подобных препон, поскольку государство регулирует всё, начиная с безопасности и качества продукции и заканчивая рынками финансовых услуг и труда.

В случае Брексита создатели лагеря сторонников выхода из ЕС провели линию между «народом» и «экспертами» и призвали к демонтажу значительных частей британского государственного аппарата, где эти эксперты явно окопались. Бывшему министру юстиции и лидеру движения за Брексит в Консервативной партии Майклу Гоуву принадлежит знаменитое высказывание: «Народ этой страны уже вдоволь наслушался экспертов». Он считал, что нужны «большие перемены», чтобы изменить методы работы правительства и госслужбы.

Как только революционеры оказываются у власти, они быстро приходят к выводу, что консервативное «глубинное государство», желающее саботировать волю «народа», ослабляет их позиции. Как следствие, британский МИД начинают винить в симпатиях к технократам Евросоюза, а разведслужбы США обвиняются в утечках информации журналистам, которые превратились во «врагов народа».

Однако когда революционеры заводят свою войну против государства слишком далеко, они сталкиваются с другой проблемой. Представители старого истеблишмента – это единственные люди, которые, хорошо разбираясь в конкретных программах правительства, могут делать что-то реальное. В итоге, революционерам приходится искать баланс между предательством радикальных желаний своих сторонников и эскалацией конфликта с государственным аппаратом до такой степени, что никаких других политических целей больше невозможно достигнуть.

Подобной динамикой событий отличалась и революция в России. Госслужащие, то есть чиновники, были объявлены врагами. При этом опасения, что бюрократия будет мешать полной реализации революционных идей, усиливали радикализацию, укрепляя мысль, что революционная партия должна полностью заменить собой государство.

Но здесь и возникла та самая, застарелая проблема. В начале XX века российское общество было уже очень сложным. Для обеспечения нормальной повседневной жизни были необходимы самые разные формы административных навыков, например, умение управлять железными дорогами или финансировать и оснащать армию. Лев Троцкий считал восхождение Сталина к власти после смерти Ленина контрреволюцией. Революция была «предана» как только истинные революционеры, подобные Троцкому, были заменены чиновниками.

Урок истории в том, что революционеры оказываются перед неразрешимой дилеммой, захватив власть в государстве. Если революция развивается быстро, начинается её дезинтеграция в виде некомпетентности, разочарования, бешеной охоты на ведьм и повторяющихся циклов насилия. Однако если лидеры революции от неё отказываются, тогда выясняется, что они пустые болтуны.

Первая революция 1917 года свергла царя Николая и создала временное правительство во главе с социалистическим лидером Александром Керенским, но оно оказалось лишь мимолётным всплеском. Ленин называл Керенского «балалайкой», на которой играл старый режим, чтобы и дальше обманывать рабочих и крестьян. Однако вторая революция, давшая власть Ленину и большевикам, создала режим, который оказался подвержен обвинениям в предательстве ничуть не меньше.

По мере того как революционеры наших дней начинают пользоваться своей властью, мы можем ожидать учащения разговоров о предательстве со стороны административного государства. Но сегодня это государство намного обширней и мощнее, чем столетие назад, поэтому и издержки радикализации могут оказаться намного выше.

Гарольд Джеймс – профессор истории и международных отношений в Принстонском университете, старший научный сотрудник Центра инноваций в международном управлении (CIGI).

Copyright: Project Syndicate, 2017.
www.project-syndicate.org

Комментарии (1)

  1. bei 14 марта 2017, 14:22
    Досым Сатпаев сегодня хорошую оду бюрократизму написал. Называется «Что мешает танцору». Ода посвящена всевозможным Программам — от «Казахстан 2030» и планируемой в рамках Стратегии-2050 очередного плана развития Казахстана до 2025 года под названием «Национальная технологическая инициатива». По его словам, он уже пишется.
    Досым пишет: Возможно, прав был Герман ГРЕФ, который как-то сказал, что главным тормозом многих экономических реформ является консервативная государственная управленческая машина. Ведь она нацелена не на результат, а на генерацию всё большего количества новых документов. Аппарат продолжает воспроизводить бумажную пену, чтобы скрыть в ней все свои просчеты и провальные проекты.

    Последние публикации

    Китайская недвижимость растет в цене

    Цены на объекты жилой недвижимости в городах Китая первого уровня, таких как Пекин, Шанхай, Гуанчжоу и Шэньчжэнь вернулись на прежний уровень. Сейчас здесь на один дом приходится в полтора раза больше покупателей, чем в самых дорогих городах мира: Нью-Йорке, Лондоне и Гонконге.

    История России: версия Путина

    Россия застряла в битве между официальной историей (историей государства) и контр-историей (историей гражданского общества и воспоминаниями людей). В год столетия Октябрьской революции конфликт переместится в центр общественной жизни.

    Еуропаның құшағы қаншалық кең?

    Осы айда Еуропа одағы 60 жылдығын атап өтеді. Ғасырлар бойғы соғыс пен төңкерістен, жаппай қырып-жоюдан соң Еуропа бейбіт әрі демократиялық аймаққа айналды. Бірақ, мұның барлығы – бұрынғы жетістіктер. Бүгінде одақ терең дағдарыста, ал оның болашағы бұлыңғыр.

    Сколько Европы сможет вытерпеть Европа?

    В марте Евросоюз отметил 60-ю годовщину соглашения о своём основании. После столетий войн, политических бурь и массовых убийств Европа стала мирной и демократической. Но всё это достижения прошлого. Сегодня ЕС погружён в глубокий экзистенциальный кризис, его будущее под очень большим вопросом.

    Азиаты, обороняйтесь, объединяйтесь!

    Более тридцати лет темпы экономического роста в Азии были выше, чем в любом другом регионе мира. Почему страны Азии не инвестируют свои сбережения в собственном регионе?

    Кто стоит за импичментом в Южной Корее?

    Импичмент президента Южной Кореи потряс и разделил страну. Южнокорейцы стоят на пороге очередного политического наведения порядка. Но, независимо от того, кто придет в Синий Дом в мае, их работой будет решать проблемы, к которым Пак Хын Хе была очень слабо подготовлена.

    Почему экономисты проглядели Арабскую весну

    Шестая годовщина Арабской весны практически незамеченной. Но есть еще много уроков, которые можно извлечь из этой революционной волны.

    Персона Дуспулова
    Мозговой штурм 2

    Проект «ТОПЖАРГАН»

    Репутация всегда будет являться базовым капиталом как для менеджера, так и компании. Поэтому портал «Exclusive» вновь формирует список компаний-номинантов для участников уникального репутационного проекта «ТОПЖАРГАН».

    Во время первой фазы исследования (февраль – март 2016 г.) путем экспертных опросов будет сформирован шорт-лист по итогам голосования. Во время второй фазы исследования (март 2016 г.) авторитетное жюри, состоящее из ведущих журналистов и блогеров страны ... определит наиболее уважаемые компании в своих отраслях в 2016 году.