Цена паспорта – война: как узбекистанец оказался в плену после контракта ради гражданства

Он ехал не за деньгами и не из-за идеологии. Он ехал за паспортом – за шансом перевезти семью и, как ему казалось, наконец устроить жизнь. Вместо этого получил фронт, ранение, плен и год без связи с родными, с семьей. История узбекистанца Гуломжона Азизова – это не только рассказ о войне, но и о том, как обещания государства превращаются в ловушку, где расплатой становятся не деньги, а жизнь, свобода и разорванные связи с близкими.

– Гуломжон, расскажите, пожалуйста, о себе, где вы родились и где жили последние годы?

– Я Азизов Гуломжон. Родился 11 ноября 1985 года в Узбекистане, в городе Чирчике Ташкентской области. Я почти 20 лет прожил в России, в Волгоградской области, в городе Волжский. В последние годы жил в Сырдарьинской области, в Гулистане, там у меня прописка.

В России я работал на стройке. У меня есть семья: жена, сын и дочь. Дочь учится в Стамбуле (Турция) на переводчика, скоро заканчивает. Сын ещё в школе, ему 17 лет. Дочери 21 год.

На стройке я хорошо зарабатывал. Там много узбеков и кыргызов. Многие из них уже получили российское гражданство и живут в России с семьями. Я тоже приехал с таким намерением – хотел перевезти сюда семью из Узбекистана. Моя мама родом из России, она татарка, отец – узбек, из Уфы.

Я приехал в Россию в 2006 году и с тех пор работаю. Раз в 4–5 лет езжу домой. У меня гражданство Узбекистана. Я хотел получить российское гражданство, поэтому согласился пойти на войну. В контракте сказано, что через год после его окончания нам выдадут гражданство и обеспечат жильём.

– Вы уже около 20 лет прожили в России. Почему за это время не получили гражданство?

– Чтобы получить гражданство в России, нужно жениться на гражданке России и зарегистрировать брак. Другими вариантами я особо не интересовался. Потом началась война, и с документами стало сложнее. Говорили, что если участвовать в войне, могут дать гражданство.

Я пришёл сюда не потому, что меня кто-то заставил. Никто меня силой не забирал. И дело не в деньгах. Я хотел получить гражданство, чтобы перевезти детей. Я видел, как мои знакомые и родственники уезжали, потом получали гражданство и перевозили семьи. Поэтому я добровольно пошёл на войну, чтобы получить гражданство. Я уже больше года здесь, в плену. Никто не предлагал обмен. Раньше был в другом лагере, в этот перевели четыре месяца назад.

– То есть вы не из-за денег пошли на войну?

– Нет, деньги меня не интересовали. Это не мотивация для меня. Я работаю на стройке, у меня есть дача, три машины. Я вожу людей на поля, выполняю другую работу. Я зарабатываю больше, чем те деньги, которые мне обещали.

Я с первого класса уже сам зарабатывал. Никогда не просил у родителей денег. После школы ходил на рынок, работал, возил тачку. Вставал в 3 утра, работал до 5–6. Женился в 18 лет, рано стал отцом.

Сейчас мне 40 лет. Я сам не получил высшего образования, только школу окончил, но своих детей учу. Дочь, как я уже сказал, учится за границей. На деньги, которые я потратил на её обучение, мог бы купить несколько машин или домов.

Но я хочу, чтобы дети учились, чтобы у них была жизнь лучше. Позже мы перевели её в Турцию, чтобы она была рядом с нами. Сейчас её мама находится рядом с ней. Дочь выйдет замуж, и я хочу, чтобы даже после замужества она не ходила с опущенной головой перед семьёй мужа. Я учу её, чтобы в её семье был мир и покой. Сын тоже в этом году окончит учёбу, и я тоже отправлю его учиться дальше.

– Вы трудолюбивый человек, хорошо зарабатываете. Почему с этими деньгами не вернулись в Узбекистан и не продолжили работать там? Почему выбрали войну?

– Когда приезжаю в Узбекистан – через неделю начинаю болеть. Раньше принимал валидол, сердце сжималось. Когда возвращался в Россию, это проходило. У меня ещё глазное давление. Мне удобнее жить в России. Кто знает, может, состарюсь и вернусь.

Я родился в Узбекистане, вырос среди русских и корейцев. В Узбекистане у меня есть дом, всё есть, я ни в чём не нуждаюсь. Но я привык к России. Хочу перевезти маму и остаться там жить.

Ко мне приходили сотрудники органов, сказали, что будут снимать на камеру: «Попроси помощи у своего президента». Я ответил: «Зачем мне помощь президента? Мне это не нужно. Я не ребёнок. У меня своя голова и своё мнение». Мне сказали: тогда откажись. Я спросил: а что будет? Ответили: не знаем. Я сказал на камеру, что мне не нужна помощь президента. Они записали и ушли. Если бы мне пришлось просить помощи у Узбекистана, я бы не приезжал сюда на войну. Мне не нужны ни деньги, ни что-то другое. Я всю жизнь честно работал, никого не обманывал, не воровал, воспитывал детей.

Когда приехал в Россию, у меня было всего 300 рублей. Бывало, что работал по 4–5 месяцев, а уезжал домой в одних тапочках, шортах и футболке. Билет на поезд оплачивал уже дома. Потом снова приезжал, снова пытался и при получении зарплаты меня снова обманывали.

Были времена, когда ел мясо, а были месяцы, когда работал и питался двумя «Дошираками» в сутки. Но, слава Богу, нашёл свой путь. Мои дети ни в чём не хуже других, они учатся. Не каждый может позволить себе платить за контракт миллион рублей или 10 тысяч долларов в год.

– Вас никто не принуждал идти на войну? Вы пошли по собственной воле?

– Да, пошёл добровольно.

– Как вы заключали контракт? Вы сами пришли и подписали?

– Я много лет живу в городе Волжский. Там есть участковый, которого я знаю. Когда я только приехал, мы с женой пять лет жили на даче у полковника в отставке: я её строил, жена работала в поле. Так мы познакомились с людьми, я многих знаю, у меня появились телефоны многих людей.

В октябре 2024 года я позвонил своему участковому и сказал: «Гена, я тоже хочу пойти». Он ответил: «Через час приду к тебе домой». Я жил в пятиэтажке, он пришёл, мы вышли на улицу. Я сказал, что хочу получить гражданство. Он говорит: «Ты нормально живёшь, никому не мешаешь». Я ответил: «Хочу перевезти семью – для этого».

На следующий день он перезвонил и сказал, куда подойти. Мы пришли, зашли в кабинет, оформили документы, прошёл медосмотр. Там были девушки, женщины, заполняли бумаги. На следующий день сказали прийти к 9 утра. Я прошёл обследование, сдал анализы. Потом мне позвонили. Я сходил в военкомат, заполнил необходимые бланки. Продолжал работать. Потом снова позвонили и сказали, что в такой-то день поеду.

– Вас отправили в учебку? Чему там учили? Как обращаться с оружием?

– Да. Нас сразу отправили в Донецк. Три дня мы были в одном месте, потом отвезли в часть, а затем – на учебку, примерно в 40 километрах. Там я пробыл 17 дней. Потом вернулся в часть и через неделю вышел в бой. Это был мой третий выход.

На учебке учили стрелять, целиться, передвигаться. Этого было достаточно. Я с детства умел стрелять, в школе ходил в тир.

После того, как вернулся в часть, через 5–6 дней отправили в бой, в Курахово. Нас привезли ночью, дошли до посёлка, потом шли пешком около 10 километров через лес. Нас было шесть: четверо узбеков, один казахстанец, один россиянин. До нужного места не дошли – двоих потеряли. Троих раненых я вывел обратно.

Через 3–4 дня снова вышли. Пятеро пошли, двое отказались и вернулись. Втроём пошли дальше: одного потеряли, один был ранен. Я остался ждать. В итоге заняли указанный участок.

4 января нас вернули обратно в часть. Оказывается, нас снимали на видео во время боёв, показывали, как мы разрушали дома. На следующий день в 9 утра дали благодарность и какой-то орден. Сказали, что покажут по телевизору. Я не люблю, когда меня показывают по телевизору, сказал, пусть старший идёт.

Но потом сказали, что меня всё равно показали. Показали, что я делал. Я разрушил один-два дома – это и показали. Сказали, посмотри. Я ответил, я сам разрушал, зачем мне смотреть? На войне бывают разные ситуации, мы ходили и по телам погибших. Кто-то жив, но без ноги, кто-то без руки, у кого-то другие ранения.

Отдохнул около 10 дней. 15 января меня снова отправили в бой, а 18-го я попал в плен. Нас сначала закидали газом, потом бросили гранату. У меня были осколки, часть извлекли, рука обгорела. Я вытаскивал наших и обжёг руку. Нас было пять человек. Один был ранен – осколок попал в шею, мы его вынесли, он выжил. В день захода один таджик погиб. В итоге нас троих взяли в плен. Это было 18 января 2025 года. С тех пор мы здесь.

Сюда приехал и мой свояк, но погиб. Ещё один парень из Ташкента, с которым я работал в Волгограде, приехал на войну за 3–4 месяца до меня.

Сначала мы были в четвёртом лагере, потом перевели сюда – здесь я уже около четырёх месяцев. Среди нас был один молодой, ему было около 25 лет. Когда меняли тех, кому не исполнилось 25 лет, его обменяли. Потом был большой обмен – около 1200 человек. Тогда наш старший, 1983 года рождения, уехал, а я остался.

– Почему вас не обменивают?

– Сейчас обменов нет. В прошлом году с нами было двое кыргызов, их обменяли.

– Какие здесь условия?

– Везде условия одинаковые – всё зависит от самого человека. Каждый должен понимать, зачем он туда идёт, зачем он это делает. Когда говоришь что-то, нужно понимать, что говоришь. Нужно уметь держать себя в руках.

– Вы участвовали в войне, попали в плен, пережили много трудностей. Жалеете ли об этом?

– Да, мы многое пережили, многое увидели… Но я ни о чём не жалею. Даже когда происходят обмены, оставшиеся сидят грустные, а я радуюсь, что кто-то уезжает. Я рад уже тому, что жив и здоров, что руки и ноги целы. За это благодарен Аллаху.

– Но вы не видели семью. Скучаете? Об этом тоже не жалеете?

– Об этом жалею. Скучаю по своим детям, хочу их увидеть. Не могу даже позвонить. Хотя бы фотографии прислали – уже год прошёл.

Мне не приходит ни одной посылки. Но есть одно, чему я очень рад. У меня есть знакомый в Волгограде, у него есть дети. Он получил российское гражданство, мы с ним как родные братья. Его зовут Улугбек. Я через него передал письмо домой, просил, чтобы не отправляли мне посылки, а прислали фотографии детей и жены. Я дал ему все номера.

Здесь есть ещё один знакомый – Авазбек, его родные присылают передачи. Мы с ним тоже как братья. Он всем делится со мной, даже если у него одна конфета, половину отдаёт мне. Так и живём: делим всё, сигареты тоже. Так проходят наши дни. Главное для меня – мои дети. Мне нужно только одно – чтобы прислали фотографии детей и жены.

Вначале следователи говорили мне: «Русские обменивают только своих граждан. Что ты будешь делать?» Я ответил: «Можете держать меня год, два, но не будете же держать вечно, всё равно когда-нибудь обменяете».

Я боюсь только Бога. Людей не боюсь. Если у сотрудников хватит на это силы – пусть стреляют мне в лоб. Ещё боюсь за детей, а так – никого. Если с человеком говорить по-хорошему, он тоже будет хорошо к тебе относиться.

– Вы говорите о Боге, об Аллахе. Значит, считаете себя мусульманином? Вы сказали, что не жалеете, что пошли на войну. Но на войне гибнут люди, вы с оружием идете в другую страну. Разве это не считается грехом в исламе? Как вы думаете?

– Как вам сказать… Каждый человек понимает по-своему. Иногда жизнь заставляет, чтобы прокормить семью. Я не воровал, никого не обманывал, чужого не брал, ни у кого не занимал. Я честный человек. Даже туалеты чистил, чтобы заработать. Днём работал на стройке, а вечером разгружал груз на складе.

– Правильно ли зарабатывать деньги, участвуя в войне?

– Этого я не знаю. Я хочу поехать, получить документы, привезти семью и жить вместе. Я не видел, как росли мои дети. Всё их детство я провёл за границей, вижу их 3–4 раза в год. Они уже взрослые. Мне уже за 40, силы не вечны. Ещё лет 10 поработаю, наверное, а когда состарюсь и ослабею, хочу, чтобы дети были рядом со мной. Как я уже сказал, я пошёл на войну ради документов, чтобы получить российское гражданство ради своей семьи.

– Если будет обмен, и вы вернётесь в Россию, и если вам снова скажут: «Иди на войну ради гражданства» – пойдёте?

– У меня был контракт. Контракт закончился. А если ещё предложат – не пойду. Буду добиваться своего. Я не позволю, чтобы мои права попирали.

От автора: Важно понимать, что в Узбекистане за наёмничество можно получить длительный тюремный срок. Но даже без этого цена оказывается намного выше – жизнь, здоровье, свобода, связь с родными и будущее.

Полная версия интервью здесь.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ