Центральная Азия вступает в большую игру нефтегазохимии

Центральная Азия десятилетиями жила по простой формуле: добывать нефть и газ, отправлять сырьё за рубеж и получать экспортную выручку. Но эпоха лёгких сырьевых доходов заканчивается. На фоне энергоперехода, ценовой турбулентности и жёсткой борьбы за рынки регион пытается переписать собственную экономическую модель, делая ставку на нефтегазохимию. Exclusive.kz разбирался, сможет ли эта стратегия стать для Казахстана, Узбекистана и Туркменистана новым источником промышленного роста или регион столкнётся с жёсткими ограничениями уже на старте.

Казахстан, Узбекистан и Туркменистан одновременно пытаются перейти от экспорта сырья к производству продукции с высокой добавленной стоимостью – полимеров, химической продукции и компонентов для промышленности. Фактически речь идёт о попытке создать в Центральной Азии новую индустриальную основу экономики.

Казахстан: игра по-крупному

Казахстан остаётся крупным экспортёром нефти и газа, однако значительная часть сырья по-прежнему продаётся практически без глубокой переработки. В результате основная добавленная стоимость создаётся уже за пределами республики. Нефтегазохимия должна изменить эту модель.

Завод по выпуску полипропилена компании Kazakhstan Petrochemical Industries (KPI), введённый в эксплуатацию в 2022 году, показывает, что страна начала постепенно выходить на мировой рынок полимеров. Сегодня главным нефтегазохимическим центром Казахстана постепенно становится Атырауская область.

Судя по результатам 2025 года, KPI уже начинает превращаться в полноценного международного игрока. Как отмечает руководитель направления «Нефтегазохимия» Argus Media Валентин Котломин, в прошлом году завод увеличил производство полипропилена с 250 тыс. тонн до 375 тыс. тонн. Но ещё важнее изменение географии экспорта.

Если в 2024 году около половины всего объёма поставлялось в Китай, то уже в 2025 году структура продаж стала значительно более диверсифицированной. Доля Китая снизилась до 26 %, тогда как Турция и Европа увеличили свои доли до 26 % и 23 % соответственно. Одновременно выросли и поставки на внутренний рынок Казахстана – с 24 тыс. до 38 тыс. тонн. Фактически это означает, что Казахстан впервые начинает системно заходить на премиальные внешние рынки полимеров.

Особенно показательна Турция. В 2025 году Казахстан впервые вошёл в число крупнейших поставщиков полипропилена на турецкий рынок – один из самых дефицитных и быстрорастущих рынков полиолефинов в мире. По сути, сейчас Турция превращается в ключевую экспортную цель для нефтегазохимических проектов Центральной Азии. Причина проста: страна испытывает огромный дефицит полимеров.

По данным Argus Media, в 2025 году дефицит полиэтилена в Турции составил рекордные 2,1 млн тонн, а дефицит полипропилена – 2,3 млн тонн. При этом внутренний спрос продолжает быстро расти.

Турецкий рынок полипропилена уже достиг 2,4 млн тонн в год и, как ожидается, к 2035 году превысит 3,1 млн тонн. Аналогичная ситуация складывается и на рынке полиэтилена. Даже несмотря на планы строительства новых мощностей внутри самой Турции, страна ещё долго останется одним из крупнейших мировых импортёров полимеров. Именно поэтому Казахстан рассматривает Турцию как один из ключевых экспортных рынков для своих будущих нефтегазохимических проектов.

Нефтехимия или нефтепродукты?

Следующим этапом развития нефтехимического кластера в Атырау должен стать проект «Силлено» – полиэтиленовый комплекс мощностью более 1,2 млн тонн в год, стоимостью $7,4 млрд. В 2025 году для проекта был выбран EPC-подрядчик – консорциум итальянской Technimont и китайской Sinopec Engineering. В конце марта были забиты первые сваи установки пиролиза, а общий прогресс проекта уже оценивается примерно в 25 %. Запуск комплекса ожидается в 2029 году.

Для республики это уже проект совершенно другого масштаба. Если KPI стал первым шагом в нефтехимии, то «Силлено» должен превратить республику в одного из крупнейших производителей полиэтилена в регионе.

При этом изначально понятно, что внутренний рынок Казахстана не сможет потребить такие объёмы продукции. А значит, успех проекта напрямую зависит от способности выйти на внешние рынки – прежде всего Турцию, Европу, Китай и страны СНГ. Именно поэтому нефтегазохимия постепенно становится не только промышленным, но и геоэкономическим проектом.

Но у отрасли уже начинают проявляться системные проблемы. Несмотря на масштабные планы, развитие нефтегазохимии сталкивается с целым рядом ограничений. Одно из ключевых – дефицит сырья внутри самой экономики.

Показателен пример проекта по производству полиэтилентерефталата (ПЭТ) в Атырау. Формально проект продолжает обсуждаться, однако его развитие фактически упирается в нехватку параксилола.

Проблема заключается в том, что Атырауский НПЗ периодически вынужден сокращать производство параксилола ради увеличения выпуска высокооктанового бензина для внутреннего рынка. И пока Казахстан сталкивается с дефицитом бензина, развитие части нефтехимических проектов остаётся под вопросом. Фактически страна уже входит в ситуацию внутренней конкуренции между топливом и нефтехимией за одно и то же сырьё.

Поэтому столь важным становится расширение Шымкентского НПЗ, которое может изменить весь баланс отрасли. В феврале 2026 года Министерство энергетики Казахстана и китайский проектный институт CNPC согласовали конфигурацию расширения Шымкентского НПЗ. Мощность завода должна вырасти с 6 млн до 12 млн тонн в год. Стоимость проекта оценивается примерно в $6 млрд, а запуск ожидается в 2030–2032 годах.

На первый взгляд речь идёт прежде всего о топливном проекте. Однако его значение для нефтехимии может оказаться значительно шире. Если расширение пойдёт по так называемому «бензиновому сценарию», это позволит одновременно решить сразу несколько проблем: снизить дефицит бензина на внутреннем рынке, стабилизировать производство параксилола, создать условия для реализации ПЭТ-проекта и получить дополнительные объёмы пропилена и бутан-бутиленовой фракции для дальнейшей нефтехимической переработки. То есть речь идёт уже о формировании полноценной сырьевой базы для будущей нефтехимии.

Ещё более амбициозным выглядит проект четвёртого НПЗ. Минэнерго и фонду «Самрук-Казына» поручено начать разработку ТЭО нового завода мощностью около 10 млн тонн в год. Причём новый НПЗ изначально рассматривается именно как центр нефтехимического производства.

Ожидается, что активная фаза реализации проекта растянется с 2028 по 2040 год, а мощности будут вводиться поэтапно. Если эти планы будут реализованы, переработка нефти в Казахстане может вырасти с 19 млн тонн в 2025 году до примерно 40 млн тонн к 2040 году. Для страны это уже означает попытку полной перестройки нефтегазовой модели экономики.

Однако далеко не все проекты выглядят одинаково устойчиво. Показателен проект «Бутадиен», предполагающий производство бутадиена и синтетического каучука. В начале 2026 года из проекта вышла российская «Татнефть», что вызвало серьёзные вопросы к его перспективам.

Позже власти подтвердили подписание EPC-контракта с китайским подрядчиком и заявили о планах запуска в 2029 году. Но риски никуда не исчезли. Проблема заключается не только в санкциях или структуре партнёрства. Сам мировой рынок шин и синтетического каучука сейчас находится под давлением дешёвого китайского экспорта. Даже в странах постсоветского пространства в 2025 году производство шин сократилось примерно на 20 %. Это важный сигнал: наличие сырья ещё не гарантирует успешность нефтехимического проекта. Ключевым становится способность конкурировать на глобальном рынке.

Узбекистан: ставка на газохимию и углехимию

Параллельно собственную нефтегазохимическую стратегию развивает Узбекистан. Страна продвигает сразу несколько крупных проектов – от газохимических комплексов на базе технологии МТО до проектов углехимии.

В Хорезмской области обсуждается строительство газохимического комплекса мощностью 2 млн тонн, стоимостью около $10 млрд. Одновременно «Узкимёсаноат» продвигает проект производства полимеров из угля мощностью 1,2 млн тонн в год ($5 млрд). Однако часть этих проектов вызывает серьёзные вопросы у экспертов – прежде всего из-за масштабов инвестиций, окупаемости и перспектив мирового спроса.

При этом некоторые сегменты мировой нефтехимии уже начинают сталкиваться с давлением энергоперехода. Например, перспективы проекта линейных алкилбензолов, который Узбекистан планирует реализовывать совместно с казахстанской KMG PetroChem, выглядят неоднозначно.

«Многие производители синтетических моющих средств пытаются заместить этот продукт в своей рецептуре продукцией растительного происхождения, получаемой из возобновляемых источников. Кроме того, существует достаточно долгосрочная тенденция, когда, опять же, производители синтетических моющих средств в своих рецептурах стараются снизить содержание линейных алкилбензолов. Всё это, конечно, оказывает негативное влияние на состояние рынка и, в том числе, на доходность подобных производств», – отмечает Валентин Котломин.

Туркменистан, в свою очередь, реализует проект восстановления газохимического комплекса в Киянлы. Комплекс был введён в эксплуатацию в 2018 году, он включает в себя установку пиролиза мощностью около 400 тысяч тонн в год, а также установки полимеризации полиэтилена и полипропилена. В начале 2024 года комплекс полностью остановил свою работу; в качестве причин остановки назывались технические сложности.

В сентябре 2025 года было заявлено, что консорциум японской Toyo Engineering и турецкой Rönesans Holding получил контракт от «Туркменхимии» на первый этап проекта капитального ремонта комплекса. В феврале этого года было подтверждено, что консорциум подписал меморандум о взаимопонимании о реализации второго этапа капремонта комплекса в Киянлы. Ожидается, что работы будут завершены в 2028 году.

Центральная Азия перестаёт быть исключительно сырьевым регионом. Казахстан, Узбекистан и Туркменистан пытаются встроиться в глобальную цепочку производства полимеров и нефтехимической продукции. Регион делает ставку на дешёвое сырьё – природный газ, этан, СУГ, нефтепереработку и даже уголь.

Но одновременно становится очевидно и другое: внутренние рынки региона слишком малы для заявленных мощностей. А значит, судьба большинства проектов будет зависеть не столько от строительства заводов, сколько от способности закрепиться на внешних рынках – прежде всего в Турции, Европе и Азии.

Поэтому новая нефтегазохимия Центральной Азии – это уже не просто история про переработку нефти и газа. Это история про глобальную конкуренцию, экспортные рынки и борьбу за место в мировой промышленности будущего.