Что может означать для Франции президентство Барделлы?

Просуществовав два года без утверждённого бюджета, французское правительство, наконец, протолкнуло его без голосования в парламенте. Этот новый поворот в политически-финансовой драме Франции, а также отсутствие его немедленного осуждения рынками, показывают, до какой степени Экономический и валютный союз Европы (EMU) служит интересам страны – ровно так, как и задумывали французские архитекторы единой валюты. Но, как ни странно, он также служит и интересам Жордана Барделлы, представляющего крайне правую партию «Национальное объединение» (RN) и считающегося фаворитом на предстоящих в следующем году президентских выборах.

Когда задумывался EMU, господствующей силой в европейской макроэкономической политике был немецкий Бундесбанк. Когда его сменил Европейский центральный банк (ЕЦБ), коренным образом изменилось распределение денежно-кредитных сил, что позволило Франции пользоваться процентными ставками на немецком уровне и одновременно получать от ЕЦБ поддержку французской бюджетной щедрости.

Впрочем, роль фактической бюджетной опоры окончательно закрепилась за ЕЦБ лишь во время долгового кризиса в еврозоне в 2010-2012 годах, когда тогдашний президент ЕЦБ Марио Драги дал знаменитое обещание сделать «всё, что потребуется» для спасения евро и превратил этот центробанк в кредитора последней инстанции. Чтобы исправить конструктивный недостаток в валютном союзе, состоящем из бюджетно суверенных государств, поддержка ЕЦБ эмиссии гособлигаций в странах ЕС была обусловлена строгими бюджетными правилами Маастрихтского договора, вводящего потолок для годового дефицита бюджета на уровне 3% ВВП, а для госдолга – 60%.

Но пока южные страны еврозоны принуждались к политике жёсткой экономии, Франция избежала этой участи. Еврокомиссия, которой поручено контролировать соблюдение бюджетных правил блока, постоянно проявляет снисходительность к Франции, несмотря на её хронические нарушения, что объясняется в основном политическими причинами.

Термин «непомерная привилегия» был изначально придуман в 60-х годах тогдашним министром финансов Франции Валери Жискар д’Эстеном для описания преимуществ США, полученных благодаря статусу доллара как мировой резервной валюты, но, похоже, этот термин применим и к положению Франции в ЕС. Будучи краеугольным камнем валютного союза (а значит, и европейской экономической системы в целом), Франция фактически неприкосновенна, что позволяет ей увеличивать дефицит и долг без существенного повышения стоимости заимствований.

Эти реалии наиболее ярко проявляются в итогах бюджетных дискуссий во Франции. Несмотря на нарушение обещания не утверждать бюджет страны указом, то есть без одобрения парламента, правительство премьер-министра Себастьена Лекорню сумело пережить два голосования о вотуме недоверия благодаря Соцпартии, которая воздержалась в обмен на уступки по некоторым статьям госрасходов.

Манёвр Лекорню уменьшает и без того низкие шансы даже на небольшое сокращение бюджетного дефицита, который, как ожидается, достигнет 5,4% ВВП в 2026 году. Однако Еврокомиссия вряд ли заставит Францию соблюдать бюджетные правила ЕС, поэтому на рынках облигаций оценивается как малый риск, что политическая турбулентность помешает ЕЦБ прийти на помощь в случае необходимости.

Это помогает объяснить, почему после утверждения бюджета на рынке французских гособлигаций началось ралли. Ещё одно падение правительства могло побудить президента Эммануэля Макрона выполнить свою угрозу и распустить парламент второй раз менее чем за два года, что усугубило бы политическую неопределённость.

Однако ровно через год во Франции будет в разгаре президентская избирательная кампания, которая определит её экономическую и политическую траекторию. Если апелляционная инстанция не отменит судебное решение, запрещающее баллотироваться лидеру партии RN Марин Ле Пен, её 30-летний заместитель Барделла станет кандидатом партии в преемники Макрона. Согласно последним опросам, Барделла с лёгкостью победит всех вероятных соперников. Помимо молодости, Барделла считается более избираемым, чем у его наставница, просто потому, что его не обременяют негативные ассоциации с именем Ле Пен.

Если он сумеет избежать невынужденных ошибок и остаться фаворитом, политические дискуссии во Франции и всей Европе сосредоточатся на одном ключевом вопросе: спровоцирует ли победа Барделлы новый кризис в еврозоне, и не поставит ли она под угрозу сам европейский проект?

Ответ зависит не столько от политической программы Барделлы, сколько от непомерных привилегий Франции внутри ЕС. Если Барделла окажется в Елисейском дворце, у него будут все стимулы пользоваться этими структурными преимуществами, а не оспаривать их. Его ноябрьское интервью журналу The Economist, в котором он призвал ЕЦБ покупать французские гособлигации, безусловно, указывает именно в этом направлении.

Впрочем, президентство Барделлы не будет полностью лишено рисков. Его новая книга «Чего хотят французы» («Ce que veulent les Français») содержит знакомые элементы жанра, включая рассказ о тяжёлом детстве в бедном парижском пригороде Сен-Дени, где его воспитывала мать-одиночка, иммигрировавшая из Италии. Однако она даёт представление о его возможных подходах к экономической политике.

Наверное, наиболее показательным является рефрен, завершающий каждую главу, в котором Барделла описывает повседневные трудности французов из разных слоёв общества и предлагает способы повышения их уровня жизни: реиндустриализация под руководством протекционистского государства, отмена бюрократической волокиты, сокращение расточительных госрасходов. На ключевых идеях партии RN, включая ограничение иммиграции и требование к иммигрантам ассимилироваться во французскую гражданскую культуру, в книге делается сравнительно малый акцент, что, возможно, объясняется желанием повысить привлекательность кандидата.

Однако протекционистские амбиции Барделлы будут ограничены институциональными рамками ЕС. Поскольку страны ЕС фактически делегировали внешнеторговую политику Еврокомиссии, Франции сможет проводить протекционистскую политику в стиле Дональда Трампа только в одном случае – выйдя из ЕС. А если дело не дойдёт до «Фрексита», тогда, намного вероятней, что Барделла будет работать в рамках существующих механизмов ЕС, уже действующих в интересах Франции.

Один из этих механизмов – более активное использования выпусков облигаций на уровне ЕС для финансирования инвестиций в европейскую оборонную промышленность с целью снизить зависимость от США. Значительная часть недавнего европейского кредита Украине в размере 90 млрд евро будет направлена на закупку военной техники у европейских производителей. Будучи страной с самой большой и диверсифицированной оборонной промышленностью в ЕС, Франция хорошо позиционирована, чтобы стать одним из главных бенефициаров этой и последующих инициатив перевооружения.

В итоге идеи Барделлы для французских избирателей, скорее, внушают спокойствие, а не призывают к разрушению. Его риторика выдаёт в нём ловкого оппортуниста, старающегося использовать преимущества системы, а не поджигателя, желающего развалить ЕС. Проблема в том, что сама система уже не так крепка. Какой бы путь ни выбрал Барделла, тревожная неопределённость представляется гарантированной.

Copyright: Project Syndicate, 2026. www.project-syndicate.org