Что означает для России столкновение Афганистана и Пакистана

Вооруженный конфликт между двумя странами Глобального Юга ставит под сомнение усилия Москвы сформировать новые международные платформы, способные стать альтернативой западноцентричному миропорядку.

Очередной раунд войны между Афганистаном и Пакистаном проходит почти незамеченным, оставшись в тени ударов США и Израиля по Ирану. Тем не менее для Москвы столкновение Кабула и Исламабада создает свои трудности: обе страны выступают равноценными партнерами для Кремля, и каждое новое обострение между ними ударяет как по региональной безопасности, так и по продвигаемой Россией концепции Глобального Юга. Несмотря на все разговоры российского руководства о ШОС и БРИКС как альтернативной основе нового миропорядка, практическая польза от них при столкновении с реальными проблемами по-прежнему оставляет желать лучшего.

Боевики и граница

26 февраля, то есть за два дня до американо-израильской операции в Иране, начался очередной раунд войны между Афганистаном и Пакистаном. На фоне эскалации в Персидском заливе, куда оказались вовлечены не менее десятка стран, афгано-пакистанские бои остаются почти незамеченными. Между тем за несколько недель боевых действий погибли сотни человек с обеих сторон.

18 марта Исламабад и Кабул объявили о перемирии на время мусульманского Праздника разговения (Ид аль-Фитр). Но уже 29 марта бои на границе возобновились, с погибшими и ранеными в том числе среди гражданского населения, а дальнейшая эскалация может последовать в любой момент.

Военные действия между Пакистаном и захватившим власть в Афганистане движением «Талибан» вспыхивают регулярно. В предыдущий раз ситуация обострялась всего несколько месяцев назад, в октябре 2025 года. И каждая новая эскалация вытекает из растущего клубка противоречий между Исламабадом и Кабулом.

Главный источник напряжения – активность на пакистанской территории многочисленных боевиков радикальной группировки «Техрик-и-Талибан Пакистан», которых Исламабад считает ответственными за теракты в стране и связывает с афганскими талибами. Между тем в Кабуле настаивают, что не имеют никакого отношения к этим боевикам.

Еще одна болезненная проблема – неурегулированный вопрос о границе. Дело в том, что нынешняя граница между Афганистаном и Пакистаном была установлена явочным порядком в 1893 году, когда соответствующий договор подписали афганский эмир Абдуррахман и секретарь по иностранным делам британской колониальной администрации в Индии Мортимер Дюранд.

Граница, получившая название «линия Дюранда», рассекла надвое территорию компактного проживания пуштунов. В том числе поэтому в дальнейшем ни одно из афганских правительств не признавало эту линию в качестве официальной границы с Пакистаном, получившим независимость в 1947 году. «Талибан», в рядах которого преобладают пуштуны, не стал исключением, и каждое новое обострение между Кабулом и Исламабадом в последние годы начинается со стычек на все еще не демаркированной границе.

Наконец, дополнительный раздражитель в отношениях двух стран – проблема афганских беженцев в Пакистане. Их сегодня, по оценкам ООН, насчитывается до полутора миллионов человек. В октябре 2023 года пакистанские власти одобрили план репатриации более миллиона иностранцев без документов, большинство из которых афганцы. С тех пор около 600 тысяч граждан Афганистана насильно вернули на родину, и этот процесс продолжается до сих пор.

Равновеликие

Перед Россией афгано-пакистанская война ставит ряд неприятных вопросов. Москва считает и Кабул, и Исламабад важными партнерами на Глобальном Юге и даже соратниками по строительству нового многополярного миропорядка.

В прошлом году Кремль исключил «Талибан» из списка террористов, а также первым в мире признал сформированное талибами правительство в Кабуле. Москве важно поддержать те силы на Глобальном Юге, которые разделяют ее антизападную повестку, но также она заинтересована в сотрудничестве с афганской стороной в борьбе с терроризмом – особенно после теракта в «Крокус Сити Холле» в марте 2024 года, ответственность за который взяли боевики афганского филиала «Исламского государства».

Если террористическую угрозу удастся минимизировать, то Россия рассчитывает не только расширить товарооборот с Афганистаном, который сейчас колеблется в районе $300–400 млн, но и принять участие в инфраструктурных и инвестиционных проектах в стране. Например, Москва и Кабул уже не первый год обсуждают развитие афганских железных дорог с участием РЖД – правда, дело пока не идет дальше заявлений.

Не менее значимым партнером для России выступает Пакистан. С его 250-миллионным населением (5-й показатель в мире) он стал важным участником различных международных платформ, где Кремль продвигает идеи борьбы с доминированием Запада и формирования нового миропорядка.

В 2017 году при российской поддержке Пакистан вступил в Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС), а в этом году ожидается его присоединение к БРИКС. Также Исламабад – постоянный участник заседаний Московского формата консультаций по Афганистану, направленного на помощь афганским властям в противодействии терроризму и наркоторговле.
Постепенно развиваются и экономические отношения между Россией и Пакистаном. К концу 2024 года товарооборот между странами удвоился по сравнению с довоенным уровнем (рост с $697 млн до $1,3 млрд в 2021–2024 годах, в основном за счет аграрной продукции). А в 2024 году в Москве прошел первый Пакистано-российский торгово-инвестиционный форум, главным итогом которого стало подписание соглашения о бартерной торговле.

Проверка практикой

Неудивительно, что война между Афганистаном и Пакистаном воспринимается в Москве весьма болезненно. Прежде всего эти столкновения подрывают всю региональную систему безопасности и, соответственно, мешают реализации совместных планов по борьбе с терроризмом и наркоторговлей.

Не менее важно и то, что вооруженный конфликт между двумя странами Глобального Юга ставит под сомнение усилия Москвы сформировать новые международные платформы, способные стать альтернативой западноцентричному миропорядку. Ни ШОС, ни БРИКС, ни другие объединения с участием России оказались не способны повлиять на участников афгано-пакистанского конфликта, демонстрируя слабость и ограниченный потенциал этих структур, ставку на которые в последние годы делает Кремль.

Способность самой России повлиять на происходящее у южных границ того, что она сама считает зоной своих интересов, тоже невелика. Москва уже предлагала посреднические услуги Кабулу и Исламабаду, но они не были востребованы: у Кремля нет ни политических, ни экономических рычагов влияния на Афганистан и Пакистан.

Все последние соглашения о временном прекращении огня между Кабулом и Исламабадом были достигнуты без участия Москвы. В мае 2025 года посредником между сторонами выступали США, в октябре – Катар и Турция, сейчас – снова Катар и Турция, а также Саудовская Аравия. Кремль же может предложить воюющим лишь идеологические нарративы о новом миропорядке и противостоянии с Западом, но от них оказывается мало толку, когда дело доходит до вооруженного конфликта между самими странами Глобального Юга.

Источник.