Древний код Ирана: цивилизация, пережившая эпохи и завоевателей

Иран сегодня находится в центре мировой повестки, и вокруг него появилось множество «экспертов», объясняющих происходящее через геополитику и экономику. Однако значение этой страны гораздо глубже: на протяжении тысячелетий Иран был ключевым цивилизационным узлом южного Шёлкового пути — своеобразным замком или воротами мировой коммуникации между Египтом, внутренней Евразией, Индостаном и Европой. О роли древнего цивилизационного перекрёстка и особом месте Ирана в истории Востока рассказывает автор Exclusive.kz Марлен Зиманов.

Три крепости Востока – Иран, Турция и Египет

Этот узел мировой цивилизации возник ещё до древних греков. И вот теперь о нём судят люди из тех цивилизаций, которые возникли после древних греков. Они пытаются натянуть свой аршин-мал на чужую культуру. Эти «внешние люди» даже не пытаются понять хотя бы для себя, что такое глубинный Иран. И при этом эти политтехнологи из телеполитикума желают умно объяснить другим, что такое Иран. Он есть тысячелетняя идеология-религия и образ коллективного религиозного сознания отдельной цивилизации. Но они пытаются навязать технократическую повестку и одностороннюю подачу Ирана в ключе одной лишь геополитики.

Ну тогда, и мы пока начнём с геолокации и её влияния вокруг. Но сразу исключим прямое влияние Ирана на Южный Кавказ и на Центральную Азию. За 70 лет советского железного занавеса они превратились в некую постсоветскую автономно-особую субцивилизацию лидерского типа.

Невелико цивилизационное влияние Ирана и на его восточных соседей. Там распространён другой архетип – не жрецов и толкователей, но воинов племён и воинской культуры армии Пакистана.

А вот для Среднего Востока Иран – это замковая и во многом определяющая страна. Этот регион является зоной прямого влияния Ирана. Этот Восток включает в себя такие государства, как (с запада от Ирана и далее на юг от него): Турция, Ирак, далее Сирия, Иордания, Палестина, Израиль, Ливан, Кипр, Египет и через Персидский (а не Арабский) залив – Кувейт, Саудовская Аравия, Бахрейн, Катар, Объединённые Арабские Эмираты, Оман и в тылу у них Йемен. Как видно, все они вроде бы состоявшиеся страны.

Но в основном это страны постколониального времени, созданные по иноземным картам. Они расчерчены по евро-лекалам национальных государств, тогда как на Востоке эти самые нации ещё отсутствовали. Да и сейчас они только в процессе формирования. Идёт он по-разному, в том числе ужасным образом. Это подтверждает пример Ирака и Ливии, расколотых натрое, Ливана и Сирии, фрагментирующихся по религиозным признакам. И ещё в запасе дестабилизации есть фактор исламской улицы – того глубинного бессознательного, которое выплеснулось в Арабской весне.

На этом фоне выделяются три страны, по сути составляющие замки в смысле – не дверные запоры (хотя и это тоже), а замки-крепости мощных исторических проектов. Это – Египет, Иран и Турция. Все они – постимперские геополитические проекты с мощной исторической идеологией.

Эти три игрока – ещё и цивилизационные узлы древних знаний тайных сект, чьи секреты частично утеряны, но всё ещё действуют в коллективном бессознательном и имеют свою паству. Эти три страны-проекта практически невозможно расчленить. И там есть что-то ещё. На примере Египта позволим себе сказать, что до сих пор так никто и не раскрыл тайны пирамид, но они есть, и они как-то влияют на Египет и на весь мир.

Также влияет на мир и Иран – никто так и не раскрыл сумрачные тайны его древних магов. У него тоже есть фактор исламской улицы, но его улица – это не арабская улица. Это нечто иное. И хотя внешне они похожи, в их глубине есть принципиальная разница культурно-цивилизационных систем.

Страна, которая остаётся самой собой

А теперь посмотрим, а что такое есть Иран в его тысячелетней глубине. Это архаическая подсознательная культурная платформа древней цивилизации на узле мировых коммуникаций.

До персов этот узел принадлежал другим народам и назывался он по-другому, но он всегда был особенным и всегда оставался самим собой. Здесь сложился особый хозяйственно-цивилизационный ареал ирригации и кяризов.

На его основе сформировалась такая же особая цивилизационная платформа жизни. Эта система с неизменными культурными кодами раз за разом воспроизводила один и тот же тип хозяйства, одну и ту же общность местных людей, одну и ту же ментальность. Эти люди жили вдоль ирригационных потоков, которые они же сами и строили. Жили они обширными общинами. Сейчас они называются по-арабски махалля, но они были и до арабов, и до персов.

Стоит отметить, что с махаллей по итогу получилось так же, как и с арабским алфавитом. Как термин махалли были заимствованы, но они были наполнены своим содержанием и даже заменены другими знаками. В результате там продолжала жить та же макрообщность людей, что и прежде – что до, что после шахов. Ныне её называют обществом роевого мышления. Независимо от власти и политической надстройки, оно жило муравейником. Он всегда был стабильным. На местном уровне скреплён кодами своей общинной жизни махалли, а на государственном – идеями макроуровня. Эти идеи религиозны точно так же, как и сейчас.

Это общество настолько пронизано религией, что изменить его невозможно даже при завоевании. Изменить Иран изнутри также практически невозможно, если только не разрушить религию. Но это вряд ли, хотя внешние «эксперты» высказывают анекдотические надежды на антиисламские протесты каких-то зороастрийцев. Иранская религиозность жизни является настолько глубинным и всеобъемлющим комплексом, что даже оккупация не сможет её уничтожить, как это не получилось в Афганистане.

Пример Афганистана уже показал, что победить истово верующий народ невозможно. Но из-за сорока лет внешних вторжений афганское общество настолько радикально милитаризировалось, что победа над интервентами не означает окончательный мир внутри этой страны. Его импульс к мирному развитию подорван настолько, что эту страну предстоит собирать из руин. Но эта страна – тупиковая. Его роль в мировой торговле незначительна. В Афганистане даже железной дороги не было. И по сравнению с Ираном его значение – это не замок на торговых коридорах. Это просто тупик.

И есть ещё одна цивилизационная разница между Афганистаном и Ираном. Афганистан отрицает всё чужое, он отразил все вторжения. Иран же неоднократно становился жертвой завоевателей. Но его цивилизационная сущность другая. Любая внешняя доктрина, захватившая Иран в войне, приобретает в Иране свою специфику. Он вбирает внешних в себя и форматирует их сознание по своим канонам. Так случилось с арабами и с тюрками.

Наиболее значительное культурное воздействие на Иран оказали арабы. Однако персидская цивилизация переварила арабское вторжение, а культура древних магических жреческих сект и потаённых знаний Востока создала отдельную ветвь Ислама – шиизм. Он втянул в себя арабов Ирака и других стран.

Сила религиозной идеологии

Персидская глубинная идеология в той или иной религиозной форме всегда была властна над умами в этом регионе. Зачастую она проигрывала в военном измерении. Сюда приходили и правили здесь ассирийцы, вавилоняне, македоняне, арабы и тюрки. Также поочерёдно они теряли власть, но и новые завоеватели неизбежно включались в местную парадигму управления через религиозность.

Так случилось и с победоносными тюрками. Они правили Ираном тысячу лет, но их сознание было религиозно переформатировано, и правили они как шиитские династии. И именно эти тюрки создали доминацию шиизма во всём регионе. Создали так, как умеет культура воинов – путём войны. Но внутри Ирана тюрки остались тюрками. И в этом сила и слабость нынешнего Ирана.

Внутри Ирана существует несколько центров влияния, отчётливо выделяются несколько этнических массивов с их противоречиями и т. п. делениями. Но все они скрыты под куполом созданного в Иране геокомплекса – культурно-цивилизационного комплекса. Он обладает приставкой «гео», что подчёркивает его особость в мире и его наглядное и статусное выделение из мирового цивилизационного пространства.

Его общая особость подчёркивается тем, что, когда мы говорим про Иран, то сразу выделяем их и говорим, это иранские шииты. За этими словами скрывается тысячелетняя жреческая институционализация образа цивилизационной мысли, религиозной идеологии и структуры неявного управления. Такой Иран не то что уничтожить – его изменить практически невозможно.

Конечно, падал и Иран. Но не падала его цивилизация. Были геополитические крушения его династических госпроектов. А в остальном он оставался самим собой – тысячелетней цивилизацией, стоящей выше суеты войн, череды завоевателей и прочего бренного и суетного.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ