Главным оппозиционером в Казахстане становится холодильник

На очередном CFO Summit 2026 обсуждались старые проблемы – отсутствие долгосрочной экономической стратегии, дефицит длинных денег, поддержка собственной промышленности. Но геополитика и новый Налоговый кодекс придали дискуссии особую остроту. И если бизнес был довольно откровенен, то выступления астанинских чиновников были выверены. Но по мере продолжения диалога даже они позволили себе неоднозначные оговорки.

Организатор форума Эльдар Абдразаков признал, что казахстанский бизнес уже долгие годы остается под давлением нерешенных вопросов. И главный из них – какое общество мы должны строить? Геополитика уже давно вошла в каждый дом, а вместе с ней валютные риски и искусственный интеллект. Впрочем, внутри страны тоже растут риски политических сюрпризов.

Модератор дискуссии Досым Сатпаев едва ли успокоил аудиторию меткой иронией: «Если вы боитесь хаоса, то напрасно. Хаос только начинается. А может даже фильм ужасов». Политолог предположил, что реальное землетрясение еще впереди и предложил обсудить, что должно быть в тревожном чемоданчика бизнеса, потому что «если на западе черные лебеди прилетают раз в десять лет, то остальные время они живут в Казахстане». Кто же мы на самом деле? Волки, шакалы или овцы? Что сделать, чтобы не быть овцой?

По большому счету, все эти вопросы витают в воздухе неприлично долго. Об этом говорит хотя бы то, что еще более десяти лет назад Абдразаков попытался инициировать принцип Yellow Pages, который должен был четко разграничить сферы интересов государства и частного бизнеса. Увы, но несмотря на президентский указ о либерализации экономики, доля присутствия государства только растет, а сфера государственно-частного партнерства сужается или даже деформируется.

Основатель и владелец Centras Group объясняет это далеко не экономической категорией. По его мнению, образованных людей во власти критически недостаточно, возможно «не больше ста человек». Как следствие, Астане не хватает системного понимания, каковы наши реальные экономические интересы. Все управленческие решения по-прежнему обслуживают сырьевую модель. Государство думает, что оно лучше знает, что нужно бизнесу, выстраивая модель отношения начальника к подчиненному.

С ним согласны представители реального сектора. Самый свежий пример – новый Налоговый кодекс. На днях Комитет госдоходов с ликованием сообщил о росте налоговых поступлений. Но бизнес робко напомнил, что это поступления, сформированные еще в конце прошлого года. А вот что будет в следующем квартале – большой вопрос. Большинство ожидает, что треть компаний закроется. Ну а более четкая картина будет ясна к концу года. Переработчики признались, что если до сих пор рынок «стоял» из-за логистики, то теперь из-за валютного курса и налоговых ограничений. Плюс – рост издержек, связанных с ростом тарифов в энергетике и коммуналке.

Надежда – это не стратегия

По мнению Досыма Сатпаева, наш бизнес уже вполне может стать международным ментором, находясь одновременно под внешним и внутренним давлением.

Канат Копбаев (Kusto Group) признался, что во времена Старого Казазахстана они приняли решение уйти во Вьетнам не потому, «что там был хорошо, а потому что здесь плохо». Сейчас группа чувствует себя вполне уверенно, чтобы выйти на рынок стройматериалов в Пакистане. «Но в Казахстан тоже интересно», – деликатно добавил он.

Экономист Рахимбек Абдрахманов напомнил, что по результатам международных исследований уровень тревожности казахстанцев входит в топ 15 стран мира. И это далеко не субъективные эмоции. Другие соцопросы и даже официальная статистика свидетельствует о том, большинство населения не может позволить себе даже базовые продукты. По меткому выражению Сатпаева, «в стране главным оппозиционером становится холодильник».

Общий рецепт, давно предлагаемый своим бизнесом – создание собственной промышленности. Этот тезис тоже вызывает эффект дежавю. Представители квазигоссектора парировали, что для этого уже создано целых три проектных офиса, а новый закон о госзакупках как раз заточен на решение этой проблемы. Но неблагодарный бизнес опять привел совершенно другие цифры – из 25 трлн тенге госзакупок холдинга «Самрук-Казына» только треть обслуживается местными производителями.

Экономисты и бизнес уже давно говорят о том, что лучший способ победить инфляцию и увеличить налоги – развитие локального компоненты. Но, как справедливо заметил Абдразаков, «речи готовят аналитики, реализуют функционеры, а выигрывают олигархи».

На самом деле ситуация достаточно парадоксальная. По мнению экс-главы НПП Атамекен Раимбека Баталова, нашему бизнесугрех жаловаться на отсутствие институтов, созданных для защиты бизнеса.Действительно, помимо Нацпалаты были созданы десятки Нацсоветов и консультативных органов. Но он считает, что они требуют трансформации. Приоритеты уже давно ясны, как и критерии: ориентация на экспорт, высокая внутристрановая ценность, трансферт технологий. Но именно по этим критериям система госпланирования критично устарела. По мнению Баталова, необходимо главное – – солидарная ответственности бизнеса и государства. При этом, она должна быть публичной, что может обеспечить цифровизация. Все эти параметры реализованы в новом инструменте – Цифровой карте бизнеса. Но правда в том, что пока она не востребована.

Где найти длинные и дешевые деньги?

Пока нет целостной картины экономической политики правительство работает над точечными инициативами. Во-первых, разрабатывается новая программа по развитию рынка ценных бумаг, расчитанная на расширение базы инвесторов, и не только отечественных. Во-вторых, нас ждет реформа управления пенсионными активами. Именно здесь правительство видит резерв в долгосрочном фондировании. Очевидно, что для этого нужны креативные решения по стимулированию выхода на рынок частного сектора. Есть все признаки, что для этого расширят функции Казахстанской фондовой биржи, а Байтерек и Даму намерены пересмотреть свои политики.

Дискуссию о длинных деньгах, коротком цикле и дорогом капитале продолжила глава Евразийского банка Ляззат Сатиева. Она согласилась с тем, что фондирование банков происходит за счет депозитов физлиц, при этом более 60 процентов за счет краткосрочных вкладов. По ее мнению, банковская система была бы способна обеспечить долгосрочные фондирование если бы это позволяли делать коэффициенты (в частности, нормативы ликвидности LCR и NSFR). Падение доли краткосрочных депозитов (увеличение долгосрочных) повышает устойчивость банков за счет стабильного фондирования, снижая риски паники и резкого оттока средств. В то же время, необходимо развивать рынок долгового капитала. Но поскольку банки точно не могут пока им являться, она считают продуктивной идею возврата управлением пенсионными активами частным управляющим компаниям. Второй источник – средства Банка развития Казахстана, которые передаст свои программы банкам второго уровня. И третий источник – фондовая биржа.

Что касается так называемых «новых денег», то по мнению финансиста, стейблкоины (USDT, USDC, DAI), отличающиеся минимальной волатильностью, представляют собой хорошее окно возможностей, поскольку предполагают быстрые международные переводы с низкими комиссиями, защиту активов от инфляции, эффективного хеджирования криптовалютных рисков, получения пассивного дохода и удобных повседневных расчетов. И хотя они не решат проблему длинных денег, но могут повысить доходность и финансовую ликвидности. Ляззат Сатиева поблагодарила Нацбанк за «умное регулирование и возможность тестировать гипотезы». В то же время, она предостерегла от угроз, связанных с комплаенс факторами: низкий уровень терпимости к санкционным рискам, сложное прогнозирование и цифровое мошенничество. Поэтому нужен баланс между инновациями и рисками, связанными с их внедрением.

Пока же есть достаточно тревожные сигналы, о которых рассказала глава Халык Умит Шаяхметова. По ее словам, последние решения правительства усложнили положение бизнеса. Избыток ликвидности привел банки к крену в потребительские займы и ценные бумаги. За февраль и январь цифры говорят о снижении спроса на потребительские кредиты, началось снижение депозитов юридических лиц, большого спроса на инвестиционные займы тоже нет. Из-за переоцененности тенге бизнес все чаще берет кредиты в долларах, юанях и даже в рублях. Статистика за первые месяцы также подтверждает падение потребительского спроса. У торговых центров намечается кассовый разрыв, но больше всего пострадал малый и средний бизнес. Все это едва ли будет стимулировать инвестиционную активность, на которую так рассчитывает правительство.

В конце панельной дискуссии прозвучал вопрос из зала: так что же делать бизнесу? Кто-то ответил: «Дробиться!». Зал ответил аплодисментами.