Как РПЦ строит символ своего влияния в сердце Центральной Азии

«Без идей, сгенерированных Русской православной церковью, российско-украинская война была бы невозможна», – уверен экс-помощник патриарха Московского и Всея Руси Кирилла (Владимира Гундяева), профессор Стокгольмской школы восточно-христианских исследований и директор экуменического института Хаффингтона в Лос-Анджелесе архимандрит Кирилл Говорун, объявленный в сентябре прошлого года иноагентом.

Превращение патриарха Кирилла в «гражданина Кейна»

– В общей сложности я прожил в Москве 10 лет и знаю работу администрации Московской патриархии изнутри. Но при этом я всегда оставался гражданином Украины, не имея в России даже вида на жительство, – рассказывает отец Кирилл. – Сильно разойдясь с патриархом Кириллом во мнениях и взглядах, в 2012 году я уволился со всех позиций в РПЦ. Поводом стало несогласие с главой РПЦ и его доктриной о повсеместном внедрении «русского мира». Тогда о ней еще никто вслух не говорил, но я уже имел возможность наблюдать зарождение этой доктрины на ранних этапах. Мне очень жаль, что я оказался прав в своих прогнозах о ее катастрофических последствиях, о чем свидетельствуют события последних 12 лет.

Сейчас я живу между Украиной и Лос-Анджелесом. Очень много езжу по миру, чтобы рассказывать о войне, которую вижу своими глазами, и дать свою версию того, почему в наше время в центре Европы стали возможны массовые убийства людей.

Без церкви объяснять эту войну, думаю, невозможно. Более того, без Русской православной церкви она, я уверен, была бы невозможна.

– Есть мнение, что если бы россияне, а особенно матери, были против этой войны, она была невозможна…

– Эта война ужасна тем, что уничтожает базовые материнские инстинкты, поэтому эти матери с «промытыми мозгами» являются ее жертвами даже, возможно, в большей мере, чем их сыновья.

Что касается церкви, то формула войны – это оружие плюс идеи. Первое без второго стрелять не будет. Без какого-то оправдания цели солдатам нет смысла стрелять. Конечно, большинство воюет за деньги, но даже если так, все равно нужны какие-то более высокие идеи для оправдания убийства и уничтожения городов.

Войну также можно сравнить с миной. В ней есть взрывчатое вещество, которое само по себе не взрывается, и есть взрыватель. В российско-украинском военном конфликте таким взрывателем стали идеи, сформулированные РПЦ.

– Неужели религия имеет на современного человека такое же влияние как крестовые походы в времена средневековья?

– Это явление называется постсекулярностью. В 60-80-е годы мир верил, что религия больше не имеет влияния на умы, но в 1979 году иранская революция в считанные дни сформировала новый политический режим. В случае с войной, развязанной Россией, тоже стало очевидно, что религия по-прежнему имеет огромное влияние на умы, генерируя идеи, допускающие убийство миллионов людей.

Ее возвращение в публичную сферу и политическую жизнь – это обратная сторона постсекуляризации. Она может быть и положительной, когда людям требуются какие-то новые нравственные смыслы, но РПЦ сейчас демонстрирует, какими могут быть негативные последствия десекуляризации общества. Однако нужно понимать, что так же, как джихадизм – это еще не ислам, а спекуляция на нем, так и РПЦ и ее «русский мир» – это далеко не все православие.

Вернусь к статусу иноагента, который я получил в сентябре прошлого года. Как выясняется, им могут стать все, кто имеет хоть какое-то влияние на российские умы. Я, действительно, немного пишу по-русски, но стараюсь избегать говорить политическим языком и все актуальные события рассматривать с позиции богословия и Евангелия.

Именно с точки зрения Библии я вижу, что война России против Украины нарушает все десять заповедей пророка Моисея, данных ему Богом, и РПЦ, к сожалению, принимает в этом полноценное участие. Причем, не только в качестве пассивного наблюдателя, но и очень активного сторонника и даже протагониста, который бежит иногда впереди государственной политической машины, формулируя для нее смыслы и месседжи, оправдывающие убийства и все, что мы наблюдаем в этой войне. То есть она превратилась в активный инструмент Кремля. Более того, она и сама иногда пытается использовать Кремль, потому что у главы РПЦ, патриарха Кирилла, очень большие амбиции, они у него примерное такие же, как у иранских аятолл. Единственное отличие – пока нет своего «корпуса стражей исламской революции».

– Вы проработали с ним десять лет. Что можете сказать о нем, как о человеке?

– В нулевые он был одним из самых либеральных представителей РПЦ, поэтому работать с ним было интересно. Однако жажда власти и доступа к ресурсам – политическим и финансовым – радикально изменили патриарха Кирилла. Есть такой классический голливудский фильм «Гражданин Кейн» с Орсоном Уэллсом в главной роли (он же и режиссер этой картины), где рассказывается о превращении открытого к диалогу, доброжелательного человека в деспота – по мере наращивания власти и богатства. Так вот, патриарх Кирилл и есть тот самый «гражданин Кейн».

Сейчас он является главным создателем неоимперской, неоколониальной идеологии «русского мира», которая дает Путину и его соратникам идейные инструменты, оправдывающие политику восстановления влияния над старыми колониями, куда, конечно, с точки зрения Кремля, входит и Казахстан. Они пока что, по их мнению, временно вышли из подчинения, но придет время, и все вернется на круги своя.

«Русский мир» помечает свою территорию

– В Астане сейчас возводится православный кафедральный собор – самый большой в Центральной Азии. Один из депутатов казахстанского парламента на просьбу прокомментировать это событие, заявил, что как мусульманин он, безусловно, против строительства этого храма, но государство не имеет права вмешиваться в дела религии.

– Правильное замечание, но, к сожалению, старый принцип отделения церкви от государства и невмешательства последнего в дела религии уже не работает. Церковь стала заходить на территорию политики, и это уже угрожает национальной безопасности. Даже страны, которые являются образцами защиты прав и свобод человека – например, скандинавские или балтийские – оказались сегодня перед сложным выбором. С одной стороны, демократические свободы, а с другой – русская церковь, которая, переступая барьеры, очень активно занимается политической деятельностью. Эти страны данную дилемму пока никак не разрешили. Украина, столкнувшись с той же самой проблемой – религия стала инструментом войны – приняла сегодня закон о запрете РПЦ и аффилированных с нею структур.

Так вот, суть идеологии «русского мира» утверждается именно такими символами, как строительство больших храмов. Это, к примеру, построенный возле Москвы храм вооруженных сил РФ (собор Воскресения Христова), который нередко называют храмом-капищем – местом жертвоприношений Марсу, богу войны. Он возводился вовсе не для прихожан, это символ неоимперского проекта. По сути, храмостроительство становится сейчас частью восстановления советской империи. Храмы, особенно грандиозные, используются как символический капитал и инструмент политического влияния, хотя изначальная их цель – делать людей нравственно лучше.

– Возможно ли возведение таких комплексов только на средства прихожан, как, например, утверждает акимат Астаны?

– За последние десятилетия РПЦ, к сожалению, дискредитировала себя как актор, в чьей деятельности политические интересы стоят значительно выше духовных. Что касается строительства храма в Астане, то я не знаю всех обстоятельств дела, но прихожане вполне могут быть спонсорами такого комплекса. Единственное, что таковых может быть один-два, и они могут иметь очень большие политические связи и интересы. К примеру, министр иностранных дел РФ Лавров тоже ведь прихожанин РПЦ. Или возьмем такого деятеля как представитель РФ при ООН Небензя, который, распространяя ложь про войну, везде декларирует, что он ее прихожанин.

Фактов конкретно по храму в Астане у меня нет, но, если говорить о типологии поведения Москвы, то очевидно, что через храмостроительство и церковные институты везде, где это возможно, за пределами России в том числе, вырисовывается общая парадигма утверждения русского мира. Поэтому Казахстану, на мой взгляд, нужно быть осторожным и даже настороженным относительно строительства таких объектов. Их смысл, повторюсь, не в том, чтобы туда ходили люди. Это символ и как бы метка «русского мира». Когда Россия завоевывала Среднюю Азию, то она делала то же самое – строила типовые гарнизонные храмы. Какие-то церкви, утверждающие русский мир, еще остались, а теперь вот строятся новые.

– Как вы думаете, почему большой православный собор решили строить именно в Казахстане, а не в Кыргызстане, который, как открыто заявил их вице-премьер Эдиль Байсалов, является частью русского мира?

– Я был и в Казахстане, и Кыргызстане, и в обеих странах имел возможность наблюдать и сравнивать внутреннюю общественную динамику. Печально, но Кыргызстан, который в ранний период правления президента Акаева был потенциальным форпостом изменений и, наверное, одной из наиболее антиимперских республик, постепенно стал превращаться в сателлит «русского мира». Заявление, что кыргызы являются его частью, я считаю самоубийственным. Тем самым они фактически подрывают основы своей самоидентичности. Мы в Украине с большой симпатией относимся к традициям, языку и культуре как кыргызского, так и казахского народов. В детстве моей любимой, не раз перечитанной книгой, был сборник казахских народных сказок и притч в переводе на украинский, но русский мир хочет все это разрушить. Ведь он – это даже не Советский Союз, который хоть как-то признавал национальную идентичность народов, входивших в квазиимперию. Внедряемая патриархом Кириллом идеология совершенно не признает этого. А ведь было время, когда он просил меня научить его моему родному языку, и я давал ему уроки украинского. Но теперь, с точки зрения «русского мира», нет ни кыргызского, ни казахского, ни украинского, ни других языков. Это все аномалии, которые, как считают его адепты, должны уйти в прошлое. Есть только русский язык. Когда в Кыргызстане заявляют, что «мы часть русского мира», то результатом этого в конце концов станет то, что будет запрещено даже думать по-кыргызски.

Пока же Кыргызстан, как считает Кремль, не является большой проблемой, так как сам, добровольно, готов расстаться с собственной идентичностью. А Казахстан – нет. Здесь идентичность выражена более ярко, и поэтому нужно усиление инструментов превращения его в страну «русского мира». Ради этого, очевидно, и задуман собор в Астане. Мы в Украине все это уже проходили. Я сам видел в деоккупированных городах памятники Тарасу Шевченко с простреленной головой. Для «русского мира» он – неприемлемая враждебная идентичность.

Сегодня весь здравомыслящий мир болеет за сохранение Казахстаном своего суверенитета, самобытности, культурного, языкового и религиозного многообразия. Но вы сами должны предпринять усилия, чтобы война не пришла в ваш дом. Среди прочего необходимо быть крайне внимательными в вопросах религии, чтобы никто не мог использовать ее для продвижения своих имперских и колониальных интересов. Чтобы у вас, не дай Бог, не произошло той трагедии, которую сейчас мы переживаем в Украине.

– РПЦ Казахстана поддерживает идеи патриарха Кирилла, но возможно ли создание альтернативной православной церкви, на чем настаивает лишенный сана священнослужитель Иаков Воронцов? Кстати, сейчас он находится в ИВС по подозрению в «содержании наркопритона», но общественность считает, что реальная причина – его антивоенные взгляды.

– Параллельный Русской православной церкви экзархат Вселенского Патриархата появился недавно в Литве. В Эстонии такая же автономная церковь создана еще раньше. Сейчас этот вопрос обсуждается и в Латвии. Безусловно, это возможно и в Казахстане. Но для создания параллельной церковной юрисдикции нужны синергия между церковными общинами и государством. Но одной только нейтральности со стороны последнего недостаточно, нужна еще политическая воля. Однако арест отца Иакова делает этот процесс невозможным. Это тревожный сигнал, который можно расценивать как успешное продвижение в Казахстане «русского мира».