Казахстан и Кыргызстан: платить за воду или готовиться к дефициту

Платить ли Казахстану за воду из Кыргызстана – вопрос, который вновь обсуждается в Центральной Азии на фоне растущего дефицита водных ресурсов. Несмотря на периодические заявления о цене воды, действующие межгосударственные соглашения не предусматривают её оплаты как товара. В ответе на официальный запрос Exclusive.kz министерство водных ресурсов и ирригации Казахстана подтвердило: договорённостей платить за трансграничную воду не было и нет. Однако на фоне принятия нового Водного кодекса в Кыргызстане и усиливающейся нагрузки на водные системы региона тема вновь приобретает стратегическое значение.

Договорённости платить за воду не было и нет

Ряд южных областей Казахстана, в том числе Кызылординская и Жамбылская, сильно зависим от стоков, поступающих из стран Центральной Азии (ЦА).

На заседании Комитета по аграрной политике, водным ресурсам, недропользованию, экологии и охране окружающей среды депутат Жогорку Кенеша Умбеталы Кыдыралиев спросил у представителей правительства, получают ли власти экономическую компенсацию за поливную воду, которая идёт в соседние страны. При этом он отметил, что около 80% ресурсов кыргызских водохранилищ направляется в Казахстан и Узбекистан.

В Министерстве водных ресурсов и ирригации Казахстана в ответ на запрос Exclusive.kz сообщили, что

«Объёмы определяются ежегодно в зависимости от водности и согласованных режимов работы водохранилищ. Казахстан не оплачивает воду соседним государствам и не осуществляет её закупку», – отметили в ведомстве.

Международные нормы, такие как Хельсинкская конвенция и Конвенция ООН, не предусматривают прямой оплаты за воду трансграничных рек как за товар. Они базируются на принципах разумного и справедливого использования. Государства обязаны сотрудничать, делиться данными и предотвращать ущерб, а не покупать водные ресурсы друг у друга.

Каждое государство имеет право на использование воды, проходящей по его территории, но без нанесения вреда соседям. Государства по договорённости могут оплачивать не саму воду, а расходы на эксплуатацию инфраструктуры (каналы, водохранилища), обеспечивающей её доставку. Как правило, эти вопросы регулируются двусторонними или многосторонними соглашениями, подписанными странами бассейна реки.

Так поступили и страны ЦА. В настоящее время действует соглашение от 18 февраля 1992 года «О сотрудничестве в области совместного управления использованием и охраной водных ресурсов межгосударственных источников», которым государства подтвердили приверженность совместному управлению трансграничными водами. В соответствии с соглашением функционирует Межгосударственная координационная водохозяйственная комиссия (МКВК) ЦА. Комиссия ежегодно утверждает режим работы Нарын-Сырдарьинского каскада водохранилищ.

Как объяснили в Министерстве водных ресурсов, водно-энергетическое взаимодействие (в том числе поставки электроэнергии в Кыргызстан) не является платой за воду, а представляет собой согласованный механизм обеспечения устойчивого режима работы водохранилищ и гарантированного водоснабжения стран нижнего течения в вегетационный период.

Аналогичный подход действует по рекам Шу и Талас на основании соглашения от 2000 года между правительствами двух стран. В рамках этого договора работает совместная казахстанско-кыргызская комиссия по использованию водохозяйственных сооружений на этих двух реках.

Распределение воды ежегодно рассматривается в рамках действующих межгосударственных соглашений и утверждается протоколами профильных комиссий с учётом фактической водности года.

«Введение платы за трансграничную воду действующей договорно-правовой базой не предусмотрено и не рассматривается. Основной акцент делается на повышении эффективности водопользования внутри страны – строительстве и модернизации водохранилищ, снижении потерь и внедрении водосберегающих технологий. Система остаётся основанной на признанных принципах вододеления, равноправии сторон и долгосрочном региональном сотрудничестве», – сообщили в министерстве.

Таким образом, никакой договорённости платить за речную воду не было и нет.

В Кыргызстане снова обсуждают плату за ресурс

Вместе с тем Казахстан ежегодно выделяет определённую сумму на содержание водохранилищ. К примеру, в 2019 году республика платила 119 млн тенге за содержание Кировского водохранилища, расположенного в Таласской области Кыргызстана, которое также обеспечивает ирригацию земель в Жамбылской области Казахстана.

При этом в Кыргызстане периодически поднимается вопрос о том, что соседние страны должны платить за накопленную в его водохранилищах воду, так как она является таким же природным ресурсом, как нефть и газ.

Отметим, что вода – возобновляемый ресурс, в отличие от нефти и газа.

В прошлом году в Кыргызстане приняли Водный кодекс, который вступил в силу с 1 января текущего года. Различные эксперты и СМИ, разъясняя нормы нового закона, отмечают, что они предусматривают введение платы за использование водных ресурсов для всех потребителей – как внутри страны, так и за её пределами. Вода официально приравнивается к стратегическим товарам, таким как нефть, газ и электроэнергия.

«Обсуждение платы за водные ресурсы ведётся уже давно – оно началось ещё в конце 90-х годов. Эта тема вызывала бурную реакцию у специалистов и политиков соседних стран, и дискуссия то обострялась, то затихала. Сейчас она вновь поднимается. Внутри страны Водный кодекс является законом национальной юрисдикции, и мы можем устанавливать нормативы платежей для всех водопользователей. Однако решение этого вопроса с соседями – сложная задача», – прокомментировал Исмаил Даиров, руководитель Регионального горного центра Центральной Азии (Кыргызстан).

По его словам, очевидно, что эти вопросы необходимо решать на двусторонней основе путём разработки и заключения специальных соглашений.

«В Советском Союзе эти вопросы решались путём взаимозачётов, поскольку мы находились в составе единого государства. Например, за подачу воды с Токтогульского водохранилища в вегетационный и зимний периоды мы получали по соответствующим ценам бензин и нефтепродукты для обеспечения потребностей экономики, которая в тот исторический период называлась плановой экономикой, а сейчас она как бы рыночная. С другой стороны, согласно резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, куда входит и Кыргызстан, признаётся право на безопасную и чистую питьевую воду и санитарию как право человека, имеющее существенно важное значение для полноценной жизни и полного осуществления всех прав человека», – отметил эксперт.

Между тем официальных и публичных заявлений со стороны правительства Кыргызстана о том, что Казахстан и Узбекистан должны платить за воду трансграничных рек, не было. Как и расчётов, кто и по какой цене может продавать или покупать эту воду.

Ранее представители парламента Кыргызстана сообщали, что ежегодно из кыргызских водохранилищ в соседние Узбекистан и Казахстан уходит до 22 млрд куб. м воды, что составляет 80% накопленной воды.

Согласно действовавшим ранее межгосударственным документам, накапливаемая в кыргызских водохранилищах и далее используемая Казахстаном и Узбекистаном для полива полей и хозяйственных нужд вода считается ресурсом общего пользования. По двусторонним соглашениям Кыргызстан обязан в поливной сезон давать воду в объёме не меньше установленного, а Казахстан и Узбекистан – покрывать расходы на содержание водохранилищ.

По данным Министерства водных ресурсов Казахстана, объёмы воды, поступающей по трансграничным рекам с территорий Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана, определяются ежегодно в зависимости от водности и согласованных режимов работы водохранилищ.

Так, в 2023 году сток воды, поступившей в Казахстан по реке Сырдарья, составил 15,51 куб. км, в 2024 году – 15,13 куб. км, в 2025 году – 15,3 куб. км. По реке Шу в 2023 году поступило 1 887,5 млн куб. м воды, в 2024 году – 1 795,3 млн куб. м, в 2025 году – 1 918,1 млн куб. м.По реке Талас в 2023 году поступило 463,8 млн куб. м воды, в 2024 году – 471,3 млн куб. м, в 2025 году – 688 млн куб. м. Как видим, объёмы стоков за последние три года существенно не изменились.

Страны не готовы к дефициту воды

Между тем, возможно, уже в ближайшем будущем странам Центральной Азии придётся думать не столько о стоимости воды, сколько в принципе о её наличии, и необходимо как можно быстрее договариваться о честном, разумном и экономном использовании водных ресурсов.

Рахимбек Абдрахманов, руководитель Центра политэкономического анализа, говорит, что ещё в 2009 году компания McKinsey приводила данные своего исследования, согласно которым уже в этом десятилетии трансграничные стоки сократятся примерно на 50% – с 24 куб. км до 12 куб. км в год.

Об этом он сообщил во время недавней онлайн-дискуссии «Влияние дефицита воды на продовольственную безопасность Казахстана», организованной Международным центром журналистики MediaNet.

При этом, по словам эксперта, структурное потребление воды в ЦА остаётся крайне неэффективным. По данным Евразийского банка развития, потери воды при транспортировке в сельском хозяйстве сегодня достигают 40–50%. То есть половина воды утрачивается ещё до того, как она выполнит свою экономическую функцию.

Согласно исследованию Норвежского института международных отношений, с 2014 по 2024 год в ЦА возросло количество конфликтов, связанных с потреблением воды или трансграничными реками.

Международный экономический форум в начале прошлого года сообщал, что дефицит воды – один из важнейших рисков для стран Центральной Азии, который может привести к серьёзным каскадным проблемам, в том числе связанным с продовольственной безопасностью и миграцией населения. При этом Всемирный банк сообщает, что сегодня треть населения ЦА не имеет доступа к чистой питьевой воде.

Булат Есекин, международный эксперт, координатор Центрально-Азиатской платформы по управлению водными ресурсами и изменению климата, обратил внимание участников дискуссии на причины снижения уровня воды в реках Центральной Азии.

По его словам, сокращение трансграничного стока продолжается, потому что в регионе растёт численность населения, соответственно увеличивается и экономика государств. Кроме того, происходит таяние ледников, связанное с повышением температуры и испарения.

При этом в наших странах – один из самых высоких уровней водопотребления. Так, в Казахстане он составляет более 1 300 куб. м в год на одного человека, что в 4–5 раз больше, чем в развитых странах.

Вместе с тем страны ЦА продолжают наращивать производство водоёмких культур. К примеру, производство хлопка-сырца в регионе в 2020–2025 годах выросло до 5 млн тонн в год. На его выращивание было потрачено 20 млрд куб. м воды. При этом 2 млн тонн хлопка, на выращивание которого ушло 8 млрд куб. м воды, было экспортировано в Китай, Россию и Турцию.

По словам эксперта, на выращивание 1 кг риса тратится 4–5 тонн воды. Казахстан экспортирует до 120 тыс. тонн риса в год, что равноценно экспорту почти 600 млн куб. м воды, изъятой у Арала и Балхаша.

Согласно сведениям Глобальной комиссии по экономике воды, более 80% всей используемой воды идёт на выращивание продовольствия.

На реках Центральной Азии для производства сельхозпродукции и энергии построено более 400 плотин. В планах – построить ещё 200 крупных и средних, а также более 2 000 малых плотин. Эксперт отмечает, что такое вмешательство в естественное воспроизводство воды приведет к катастрофе. Водный кризис в Иране произошёл из-за чрезмерного изъятия воды и строительства более 600 плотин и водохранилищ, нарушивших природные потоки воды и восполнение рек, озёр и подземных источников.

Такое чрезмерное регулирование стоков разрушает природную основу для накопления и воспроизводства воды, нарушает глобальный водный цикл. Вода в текущих стратегиях многих стран рассматривается преимущественно как экономический ресурс для изъятия из рек, озёр и водоносных горизонтов, а не как базовый фактор поддержания гидрологического цикла, плодородия почв, биоразнообразия и регулирования климата.

Таким образом, страны сегодня не готовы к дефициту воды, который может наступить в ближайшее время. Отсутствуют решения о том, как его предотвратить, а если он наступит – как преодолеть.

Не решена также проблема водоёмких сельскохозяйственных культур. Сагидулла Сыздыков, эксперт «Ассоциации производителей и переработчиков риса РК», говорит, что да, сегодня рис – водоёмкая культура, однако в последние годы благодаря применению водосберегающих мер и технологий, таких как лазерный планировщик, выравнивающий площади засева, очистка каналов от сорняков, ремонт магистральных каналов, затраты воды на выращивание риса существенно сократились, и в настоящее время показатель 5 тонн на 1 кг не актуален.

Эксперт отмечает, что основу экономики Кызылординской области сегодня составляют нефть, уран и рис. При этом большинство нефтяных месторождений находятся на четвёртой, финальной стадии разработки. Многие нефтяные и нефтесервисные компании закрываются.

Численность населения региона составляет 850 тыс. человек, из них 250 тыс. проживает в городе Кызылорде, а остальные 600 тыс. – в районных центрах и аулах. При этом 90% сельских жителей зарабатывают за счёт рисоводства.

Пробовали выращивать и другие, менее водоёмкие культуры, однако из-за сурового климата региона, где летом температура может доходить до +50 градусов, доходы от продажи выращенных овощей и фруктов не покрывают затраты.

«Недавно пришло письмо (из правительства) о том, что на 20% необходимо сокращать рисовые поля. Но тот же Узбекистан за год в два раза увеличил рисовые поля», – говорит Сагидулла Сыздыков.

По его словам, Узбекистан не только нарастил посевные площади, но и перекачивает воду из Сырдарьи в озеро Айдаркуль, которое сейчас стало больше и глубже Аральского моря. При этом бизнесмен отмечает, что кызылординцы продолжат выращивать рис и обеспечивать им внутренний рынок, поскольку казахстанский рис дешевле узбекского.

Как видим, проблема воды в Центральной Азии многослойна. Она связана не только с природными явлениями и экономикой, но и с доверием, а также с разумным и справедливым её использованием.