Кредиты без залога: новая модель финансирования бизнеса в Казахстане

В Казахстане тысячи предпринимателей не могут получить кредит, потому что у них нет недвижимости, которую можно оставить в залог банку. Сооснователь экосистемы MOST Мират Ахметсадыков в интервью Exclusive.kz рассказал, как данные о работе бизнеса могут заменить традиционные банковские залоги, почему банки и предприниматели не доверяют друг другу и сможет ли Казахстан развить собственный рынок венчурных инвестиций.

Доверие через цифровой след

Карлыгаш Еженова: Вы недавно вышли на рынок с очень необычным, я бы даже сказала креативным продуктом, который может составить конкуренцию банкам. Для малого и среднего бизнеса вопрос кредитования остаётся болезненным, а вы предлагаете финансирование без залога. Как вам это удаётся?

Мират Ахметсадыков: Мы принимаем решения не на эмоциях, а на основе данных. И данные показывают, что у микромалого бизнеса и креативной экономики практически нет доступа к финансированию. У таких компаний, как правило, нет залогов – это часто сервисные, IT или креативные проекты, где основной актив – идеи и интеллектуальная собственность.

В результате эта ниша фактически выпала из традиционной финансовой системы, и её частично начал заполнять серый рынок – люди занимают деньги друг у друга или пользуются неформальными платформами.

Карлыгаш Еженова: Где именно вы этот цифровой след отслеживаете? И чем он отличается от тех документов, которые предприниматель обычно готовит, когда обращается за финансированием в банк?

Мират Ахметсадыков: Когда мы говорим о залоге, важно понимать: это не только недвижимость. Залогом могут быть и доля в компании, и интеллектуальная собственность. Просто традиционные финансовые институты привыкли работать в основном с твёрдыми активами, потому что им так проще оценивать риски. Но в современной экономике ценность бизнеса часто в другом – в клиентской базе, оборотах, аудитории, иногда даже в социальных сетях. Эти активы тоже имеют стоимость и могут выступать своего рода гарантией.

При этом главная проблема рынка сегодня – это недоверие. Финансовые институты не доверяют предпринимателям, а предприниматели не доверяют банкам. Когда у бизнеса возникают временные трудности, банки часто просто блокируют счета, и ситуация только усугубляется.

Мы решили подойти к этому иначе – через данные. Мы подключаемся к цифровым системам учёта бизнеса и получаем обезличенные данные о реальной деятельности компании: выручке, продажах, оборотах за несколько лет. На основе этих данных можно достаточно точно понять, какую сумму предприниматель способен обслуживать.

После этого мы делаем предодобрение и через ту же платформу, которой предприниматель пользуется для учёта бизнеса, он получает уведомление: ему доступно финансирование на определённую сумму и срок. Если деньги нужны, он просто подтверждает заявку.

Карлыгаш Еженова: На каких условиях предприниматель получает займ?

Мират Ахметсадыков: Через одну из таких информационных систем, которыми пользуются небольшие магазины. За последние 6–7 месяцев им уже выдано и возвращено более 150 займов.

Всё происходит полностью онлайн, предприниматели не приходят в офис, не подписывают документы. Мы изначально выстроили цифровую экосистему, где он может получить и погасить займ прямо из своего магазина.

А в целом за это время нами уже выдано тысяча займов на сумму около трех миллиардов тенге.

Миллиард за неделю

Карлыгаш Еженова: Если говорить о рисках, допустим, до 31 декабря 2025 года у бизнеса были нормальные обороты, а с 1 января вступил в силу новый Налоговый кодекс, цены выросли и обороты упали. Насколько изменилась ситуация в экономике за последние два-три месяца?

Мират Ахметсадыков: Да, такие сигналы мы видим, потому что благодаря интеграциям можем анализировать реальные данные бизнеса. Но рост цен начался ещё в прошлом году – это видно и по официальной статистике инфляции. Предприниматели часто поднимают цены заранее, ожидая будущих изменений.

Поэтому с 1 января на полках не произошло резкого скачка – цены уже были частично скорректированы. Кроме того, январь традиционно самый слабый месяц для торговли: после новогодних расходов у людей меньше денег, и продажи обычно снижаются.

По нашим данным, снижение оборотов есть, но оно в пределах нормы – примерно на несколько процентов, а не в разы. Мы работаем в основном с базовыми сегментами – магазинами у дома, повседневными товарами. От таких покупок люди практически не отказываются, поэтому серьёзного падения спроса мы не видим.

Карлыгаш Еженова: Вы презентовали свой продукт на бирже. Какие первые результаты?

Мират Ахметсадыков: Мы вышли на биржу с облигационным выпуском, предложили достаточно высокую доходность – около 24,5%.

Сейчас на рынке в целом высокие ставки: депозиты доходят примерно до 20%, поэтому инвесторам нужно предлагать чуть более высокий доход. При этом для предпринимателей такие ставки уже привычны – сопоставимые условия предлагают и банки, поэтому это не создаёт для них дополнительной нагрузки.

Мы разместили облигации на 2,5 млрд тенге. Для начинающего игрока это довольно большой объём, но у нас есть амбиции и понимание, куда направить эти средства.

Уже за первую неделю было продано больше половины выпуска – свыше миллиарда тенге. Причём облигации покупали не только крупные инвесторы, но и тысячи частных людей – по 20, 50, 100 тысяч тенге. Для нас это показатель доверия рынка.

Карлыгаш Еженова: Что мотивирует людей покупать ваши облигации? И ещё: насколько я знаю, вы финансируете и идеи – проекты в креативной экономике и стартапы. Расскажите об этой части вашей работы.

Мират Ахметсадыков: Финансирование идей относится уже к венчурным инвестициям – это отдельное направление, не связанное с микрофинансовой организацией. Венчурные инвестиции по своей природе рискованные, поэтому у них свои правила и свои инвесторы, которые готовы принимать этот риск.

Для этого создан фонд в Международном финансовом центре «Астана». Инвесторы передают нам средства, а мы вкладываем их в перспективные проекты. Как правило, это уже не просто идея, а продукт на ранней стадии, в который предприниматель сам вложил время и деньги.

Например, к нам приходят основатели, которые хотят оцифровать определённую индустрию – юридические услуги, сервисы и так далее. Они уже сделали прототип, протестировали продукт и ищут капитал для дальнейшего развития.

С 2019 года через наши фонды мы инвестировали более 20 млн долларов в разные проекты. В первом фонде у нас около 30 компаний, во втором – несколько новых инвестиций, работает и акселератор для стартапов. В ближайшие годы мы планируем расширять это направление и довести объём инвестиций примерно до 100 млн долларов.

Карлыгаш Еженова: Можете назвать проекты, которые действительно «выстрелили»?

Мират Ахметсадыков: Для нас успех стартапа – это не только быстрый рост, а прежде всего момент, когда проект находит свою продуктовую нишу: у него появляются постоянные клиенты, регулярная выручка и устойчивая бизнес-модель.

Один из таких кейсов – сервис STOgram. Это платформа для автомобилистов и СТО. Пользователь может загрузить данные своего автомобиля или фото повреждения, а система подсказывает, где лучше отремонтировать машину и сколько это может стоить.

Сервис быстро набрал популярность и к нему подключились более двух тысяч СТО, им пользовались сотни тысяч людей. В итоге один из банков выкупил этот проект, чтобы интегрировать его в своё приложение.

Для нас это и есть пример успешного цикла: предприниматель приходит с идеей, привлекает инвестиции, развивает продукт, а затем крупная компания выкупает проект и масштабирует его дальше. В выигрыше оказываются все – и основатель, и инвесторы, и новый владелец продукта.

В Казахстане деньги есть, но инвесторов нет

Карлыгаш Еженова: Что сейчас происходит с рынком венчурного финансирования в Казахстане? Он развивается или, наоборот, сворачивается?

Мират Ахметсадыков: Я бы сказал, что сейчас это этап трансформации. Фундамент венчурной индустрии уже создан, и теперь на нём нужно строить следующий уровень.

Сейчас в стране постепенно формируется экосистема: университеты готовят IT-специалистов, работают акселераторы и инкубаторы, появляются инвесторы ранних стадий. Стартапу уже относительно легко найти первые инвестиции – от нескольких сотен тысяч до миллиона долларов.

Но остаётся проблема финансирования на этапе масштабирования, когда проекту нужны десятки миллионов долларов. Этот сегмент в Казахстане пока развит слабо. И если его не создать, есть риск, что сильные проекты и талантливые предприниматели будут уезжать развивать бизнес за рубежом.

Карлыгаш Еженова: Парадоксальная ситуация: в Казахстане все еще много денег. У бизнеса есть средства, депозитная база растёт, несмотря на разговоры о снижении уровня жизни. Но люди предпочитают держать деньги на депозитах под 20% и не рисковать. Получается, снова упираемся в вопрос доверия и компетенций.

Мират Ахметсадыков: Моя любимая фраза: в Казахстане деньги есть, но инвесторов нет. Это связано с тем, что нашей рыночной экономике относительно немного лет. Капиталы начали формироваться лишь в последние два десятилетия и создавались в основном в реальной экономике – в производстве, строительстве, промышленности.

Сейчас эти капиталы постепенно высвобождаются: бизнесы уже устойчивы, основные активы сформированы, и предприниматели начинают задумываться о диверсификации. Появляются семейные офисы, инвестиционные структуры. Но этот процесс только начинается. Многие по-прежнему держат крупные суммы на депозитах или инвестируют лишь в фондовый рынок.

Поэтому формирование полноценного класса инвесторов – вопрос времени и смены поколений. При этом важную роль может сыграть и государство, стимулируя развитие инвестиционной экосистемы.

Карлыгаш Еженова: Государство стимулирует этот процесс?

Мират Ахметсадыков: Да, стимулирует. Один из примеров – создание так называемого Фонда фондов венчурных инвестиций. Это государственная инициатива. Заявлено, что его объём составит около миллиарда долларов.

Логика в том, что государство вкладывает часть средств, а остальное привлекается от частных инвесторов и крупного бизнеса. Эти деньги затем направляются на поддержку технологических компаний, которые могут масштабироваться на международные рынки и приносить стране экспортную выручку не за счёт сырья, а за счёт интеллектуальных продуктов.

По данным, которые озвучивались в СМИ, уже удалось собрать около 130 млн долларов: примерно 30 млн – государственные средства, около 100 млн – деньги бизнеса. Это один из механизмов, с помощью которых государство пытается ускорить развитие венчурной экосистемы.

Карлыгаш Еженова: Вы думаете, в этот раз может получиться? Что для этого нужно сделать?

Мират Ахметсадыков: Мы здесь не изобретаем велосипед, такие модели уже успешно применялись в разных странах. Например, в Израиле государство и частный сектор вкладывались в венчурные фонды примерно поровну. В Южной Корее существует государственный фонд фондов объёмом около 38 млрд долларов, который финансирует не только IT-проекты, но и всю креативную индустрию – от кино до музыки.

Есть понятная международная практика, и если следовать этому опыту, система может заработать и у нас. Сейчас формируется команда, которая занимается Фондом фондов, и он уже начинает сотрудничать с венчурными фондами на рынке, включая наш.

Этот механизм как раз и нужен для того, чтобы довести финансирование до талантливых предпринимателей и стартапов. Главное – сохранить мотивацию и последовательность. Потому что если упустить этот момент, есть риск отстать в развитии на десятки лет.