Кто в выигрыше от ухода России из проекта «Три богатыря»?

Кто на самом деле стоит за «сингапурским» консорциумом, который пришёл на смену российским энергетикам в проекте «трёх богатырей»? И не является ли этот манёвр частью более широкой игры – с прицелом не только на угольные ТЭЦ, но и на будущее казахстанской атомной энергетики – в материале Exclusive.kz.

История с отказом Казахстана от партнёрства с российской РАО ЕЭС в возведении «трёх богатырей» – ТЭЦ в Кокшетау, Семее и Усть-Каменогорске – кажется, становится всё более интригующей. На днях стало известно, что вместо россиян подрядчиком станет некий казахстанско-сингапурский консорциум.

Санкции, деньги и скрытые бенефициары

Причём какие конкретно компании из «бананово-лимонного» Сингапура в этот консорциум войдут (или уже вошли?), остаётся неясным, но соглашения (так называемые ЕРС-контракты, как выяснилось, подписаны ещё 30 января).

При этом выступивший на правительственном брифинге в минувший вторник вице-министр энергетики Сунгат Есимханов был многозначительно неконкретен: «Казахстанская, ну, условно сингапурская компания, зарегистрированная. Все технологии будут современные, китайские, по экологическим требованиям всё соответствует. Это технический вопрос».

Почему «многозначительно»? Потому что очень похоже, что мы имеем дело со схемой, которая позволит в случае чего избавиться от другого потенциально токсичного подрядчика в проекте первой казахстанской АЭС – Росатома. В этом случае свято место уж точно не будет пустовать – его тут же займут те же китайцы, корейцы или французы.

В случае же со строительством трёх угольных ТЭЦ российское участие с самого начала выглядело не слишком убедительным, как ни пытались первые лица казахстанского кабмина убедить нас (и, возможно, самих себя) в обратном. И вот теперь, за какой-нибудь месяц до государственного визита в Астану Владимира Путина, амбициозный энергетический проект Астаны с Москвой свёрнут окончательно.

Кто в результате выиграл? Некоторые казахстанские комментаторы утверждают, что Россия: она, дескать, «элегантно „соскочила“ с финансовых обязательств, сохранив лицо». Это подаётся как дипломатическая победа российского премьера Михаила Мишустина, посетившего недавно Казахстан с подготовительной к госвизиту хозяина Кремля миссией.

Версия, конечно, любопытная, но отнюдь не бесспорная. Да, Россия вроде бы сэкономила столь нужные ей в условиях военного времени деньги и одновременно получила в перспективе дополнительные энергомощности для своих бизнесменов в Казахстане. Это выглядит как будто убедительно в контексте недавней аудиенции босса «Русской медной компании» (РМК) Игоря Алтушкина у президента Казахстана. Однако, кроме сухого и лапидарного релиза Акорды, ничего об этом не известно.

А вот о самом господине Алтушкине в интернете можно найти немало любопытного: он не вчера попал под западные санкции, в том числе за финансирование военной интервенции в Украине. С прошлого года под санкционным прессом оказались и все ведущие бизнес-партнёры босса РМК. Едва ли Сингапур согласится за свои деньги построить энергомощности, обеспечивающие дешёвой энергией подконтрольных Кремлю медных и прочих магнатов.

Тем более что к возведению «трёх богатырей» с высокой долей вероятности будут привлечены китайские компании вроде China Energy Engineering/PowerChina, традиционно избегающие санкционных рисков. Собственно сингапурское участие сведётся исключительно к финансированию через «бананово-лимонные» Keppel или Sembcorp, тоже явно не готовые к репутационным «подставам».

Так что вполне реально выглядит версия о том, что под сингапурской «крышей» прячутся структуры, аффилированные с казахстанскими «капитанами бизнеса» – причём как «староказахстанского», так и нового «призыва». Не исключено, что именно этим объясняется завеса таинственности над «сингапурской» частью анонсированного Минэнерго консорциума.

Цена вопроса: дешёвая энергия или дорогая игра

Лучшим для казахстанских потребителей энергии будущих ТЭЦ, безусловно, станет вариант с китайцами – даже если они зайдут в проект через реальный, без кавычек, сингапурский субподряд. Ибо в противном случае «казахские сингапурцы» заломят космический тариф, чтобы побыстрее отбить затраты.

В обоих случаях в выигрыше оказывается правительство Казахстана: с одной стороны, оно получает нового – и уж точно платёжеспособного – инвестора, позволяющего в краткосрочной перспективе (2–3 года) закрыть многолетний энергодефицит, избавившись от финансово кабального и политически токсичного импорта энергии из той же России, а с другой – «покупает» лояльность собственных олигархов в пику российским.

И самое главное: это «ноу-хау» вполне работоспособно и в случае форс-мажора с первой казахстанской АЭС, точнее, с её генподрядчиком Росатомом. В конце концов, у Казахстана всегда есть радикальный «план В», предусматривающий полный «соскок» с атомного энерговектора в пользу старого доброго угольного. Не зря же премьер-министр Олжас Бектенов на одном из недавних заседаний кабмина  заявил: «Угольная промышленность и выработка электроэнергии на угольных станциях являются базовыми отраслями топливно-энергетического комплекса Казахстана. Они обеспечивают энергетическую безопасность страны. Глава государства неоднократно подчёркивал значимость угля для экономики республики и определил ряд направлений по дальнейшему развитию этой отрасли. Мы входим в ТОП-10 стран мира по запасам угля. Это наше конкурентное преимущество, которое необходимо использовать».

Несомненно, выполнить это президентское поручение с пользой для страны (и не без профита для себя, разумеется) найдётся немало охотников – как сингапурских, так и своих, доморощенных.