Нефтегазовые закупки в Казахстане: куда уходят триллионы тенге

Казахстан отчитывается о росте казсодержания, но за этими цифрами скрывается системный провал: триллионы тенге закупок крупнейших нефтегазовых проектов не превращаются в заводы, технологии и рабочие места. Доля местных товаров остаётся на уровне 15–20%, тогда как основную массу показателей дают услуги и стройка. Почему иностранные компании не локализуют производство, страна остаётся рынком сбыта, а не индустриальной площадкой – разбирался Exclusive.kz.

Несмотря на многолетние требования к недропользователям увеличивать долю местного содержания, Казахстан по-прежнему сталкивается с парадоксом: крупнейшие нефтегазовые проекты генерируют триллионы тенге закупок, но не формируют устойчивую промышленную базу внутри страны. Главный вопрос сегодня смещается: не «почему мало казсодержания», на «почему иностранные производители не спешат локализовывать производство в Казахстане», даже при наличии спроса.

По данным Министерства энергетики, в 2025 году объём закупок товаров, работ и услуг (ТРУ) превысил 4,6 трлн тенге, из которых более 60% пришлось на операторов крупнейших проектов – Тенгизшевройл, Карачаганак Петролеум Оперейтинг и North Caspian Operating Company.

Формально показатели выглядят убедительно: уровень казахстанского содержания держится на уровне 60–65%. Однако эта цифра вводит в заблуждение. Основной вклад обеспечивают услуги и строительные работы, тогда как доля товаров местного производства остаётся в пределах 15–20%. Хотя только этот сегмент определяет реальную индустриализацию и именно здесь прогресс практически остановился.

В апреле в Комитете по вопросам экологии и природопользования Мажилиса заслушивали и обсудили отчёты трёх вышеназванных операторов о повышении доли казахстанского содержания в их регулируемых закупках.

Почему локализация не происходит

Ключевая причина – в экономике и институциональной логике самих проектов. Крупные нефтегазовые операторы работают по международным стандартам и в рамках долгосрочных соглашений, где приоритетами являются надёжность поставок, безопасность и минимизация операционных рисков.

Локализация, напротив, требует инвестиций и времени. Для иностранных производителей перенос производства в Казахстан означает необходимость инвестировать в новые мощности, адаптацию к местной нормативной базе, ограниченный рынок сбыта вне нефтегазовых проектов и отсутствие гарантий долгосрочного спроса. В этих условиях Казахстан воспринимается не как производственная площадка, а как рынок сбыта.

Дополнительным барьером становится сама модель закупок операторов. Несмотря на многолетние инвестиционные циклы проектов, тендеры часто формируются на короткий срок – один год. Для бизнеса это критично: окупаемость локализации требует горизонта минимум 5–7 лет. Без гарантированных контрактов иностранные компании не готовы переносить технологии и создавать производство.

Отдельная проблема – требования к сертификации. Операторы ориентируются на международные стандарты, соответствие которым требует прохождения сертификации за рубежом. Это увеличивает издержки и сроки выхода на рынок. При этом казахстанские производители указывают, что национальные и межгосударственные стандарты зачастую не уступают, а по ряду параметров даже жёстче. Тем не менее, даже при наличии всех необходимых сертификатов местные компании не всегда получают доступ к контрактам.

На практике это означает, что формально участие в конкурсах на поставки товаров и услуг операторам возможно, но фактически доступ к нему ограничен требованиями, которые легче выполнить уже действующим международным поставщикам.

Иллюзия роста

Существенную роль играет и так называемая «квази-локализация». Значительная часть закупок, учитываемых как казсодержание, представляет собой поставки через казахстанские юридические лица без локального производства. Это позволяет формально достигать целевых показателей, но не создаёт добавленной стоимости внутри страны. В результате статистика растёт, а промышленная база – нет.

Дополнительные ограничения связаны с самой системой закупок. Представители бизнеса регулярно указывают на сложные и дублирующие процедуры предквалификации, непрозрачные категории закупок малой стоимости, использование посредников и отсутствие объяснений при отклонении заявок.

По словам депутата Едиля Жанбыршина, в закупках NCOC есть категория «Товары с низкой стоимостью», где размер лота не превышает $150 тыс. Процесс закупок по этой категории непрозрачный, а товары поставляются через множество посредников. Никто не знает, сколько местной или импортной продукции закупается по этой схеме. При этом общая стоимость таких приобретений может достигать нескольких миллионов долларов.

Ербол Акенбаев, директор объединения производителей цементной продукции, отметил, что на протяжении многих лет казахстанские заводы пытаются стать поставщиками тампонажного цемента, используемого при бурении нефтяных и газовых скважин. Однако это сложный процесс, поскольку операторы предъявляют различные требования, например, по наличию американской сертификации.

«Но даже при наличии такого сертификата Кызылординский цементный завод не может стать поставщиком. Стоимость казахстанского цемента – около $100–150 за тонну. Но, несмотря на это, операторы продолжают ежегодно импортировать товар аналогичного типа из Европы или других стран по стоимости в 5–10 раз дороже. В результате из страны выводится около 200–300 млн тенге в год», – отметил эксперт.

Предложения по дроблению крупных контрактов на более мелкие лоты, чтобы расширить доступ для местных компаний, пока не находят поддержки у операторов. Они считают, что это снижает эффективность и усложняет управление проектами.

Ключевая институциональная проблема – отсутствие жёстких обязательств по казсодержанию.

«В случае неисполнения у нас в контрактных обязательствах трёх крупных недропользователей какие-то штрафные санкции не предусмотрены», – сказал вице-министр энергетики Ерлан Акбаров.

Фактически локализация остаётся декларативной целью, а не экономическим обязательством. Операторы выполняют только те требования, которые прямо зафиксированы в контрактах, и не выходят за их рамки. Это формирует ситуацию, при которой государство требует роста локализации, бизнес не несёт ответственности за её отсутствие, стимулы к изменениям остаются ограниченными.

Если свести все факторы воедино, становится очевидно, что решение о локализации – это рациональный выбор. И сегодня он чаще всего складывается не в пользу Казахстана. Иностранные производители не локализуют производство, потому что нет гарантированного спроса – короткие контракты не позволяют окупить инвестиции. Кроме того, высокие требования к местным поставщикам в виде международных стандартов и сертификации увеличивают барьеры входа. В результате Казахстан остаётся частью глобальной цепочки поставок, но не становится её производственным звеном.

Главный барьер – не отсутствие спроса, а отсутствие условий

Текущая модель достигла своего потолка. Дальнейший рост возможен только при изменении подхода. Ключевые направления: переход к долгосрочным оффтейк-контрактам, внедрение модели «контракт в обмен на инвестиции», создание совместных предприятий с трансфером технологий, пересмотр требований к стандартам с учётом национальной базы, введение ответственности за достижение показателей.

Отдельное внимание необходимо уделить развитию локальных сервисных компаний, особенно в сегменте сложных технологических операций, где Казахстан пока практически полностью зависит от международных игроков.

Казахстан уже добился значительного прогресса в развитии местного содержания в услугах и работах. Однако переход к следующему этапу – созданию полноценного промышленного производства – требует решения системных проблем.

Главный барьер сегодня – не отсутствие спроса, а отсутствие условий, при которых локализация становится экономически оправданной для бизнеса. Пока эти условия не созданы, иностранные компании будут продолжать поставлять продукцию из-за рубежа, а рост казсодержания останется преимущественно статистическим показателем, а не отражением реальной индустриализации.