Окно возможностей: воспользуется ли им Касым-Жомарт Токаев?

Итак, конституционный «спринт» завершен. За считанные дни разработан проект новой Конституции. Теперь стартовала традиционная национальная забава – «всенародное обсуждение», у которой тут же появились даже первые жертвы. А совсем скоро – возможно, сразу после Наурыза – настанет час второй части Марлезонского балета «всенародного голосования» (оно же – референдум). Что же нам предстоит обсудить и за что потом проголосовать?

Форсированное принятие новой Конституции усиливает чувство тревоги

Чем объяснить невероятно форсированные темпы работы над текстом Основного закона, по которому страна должна жить ближайшие десятилетия? Вариантов ответа может быть несколько.

• Первый: нас ожидает тотальная перезагрузка всей политической системы страны, тянуть с которой далее не представляется возможным.

Перегруппировка планировалась в следующем году, однако в свете усиливающейся «геополитической турбулентности» сроки приходится сокращать. Чем ближе подписание мирного соглашения сторон военного конфликта в Украине, тем очевиднее необходимость выстраивать новую конфигурацию отношений с северным соседом: судя по некоторым скандальным заявлениям российских политиков и медийщиков, присказка «дружба дружбой, а табачок врозь», как минимум, не теряет актуальности.

• Отсюда – вариант второй: более жесткий контроль информационного пространства.

Из этой серии многие предложенные на заседаниях КК новеллы – от переписанной с «отсылкой в века» преамбулы до достаточно спорных норм, ограничивающих свободу слова и волеизъявления граждан. И если в контексте внешних угроз нормы, подчеркивающие незыблемость территориальной целостности и суверенитета Казахстана выглядят вполне логично, то желание прописать непосредственно в Конституции регуляторные нормы свободы слова, митингов и прочих форм гражданской активности вызывают вопросы.

«Вводится дополнительное конституционное ограничение – свобода слова не должна посягать на честь и достоинство других лиц, систему духовно-нравственных ценностей общества, общественный порядок, а также расширяется перечень запретов на пропаганду и подстрекательство к насилию, войне и розни. Запрет цензуры охраняется как самостоятельная гарантия», – сказала депутат Снежана Имашева, зачитывая озвученные ею поправки на втором заседании КК. Однако на фоне участившихся в последнее время наездов на журналистов, блогеров и прочих «возмутителей» общественного спокойствия ссылки на расплывчатые «духовно-нравственные ценности», прямо скажем, настораживают…

В этом же контексте следует рассматривать новую норму о том, что «Информация о движении денежных средств и активах некоммерческих организаций, получаемых от иностранных государств, международных и иностранных юридических лиц, иностранных граждан и лиц без гражданства, должна быть открытой и доступной в соответствии с законами Республики Казахстан».

• Вариант третий – спешка с принятием новой Конституции вызвана не ослабевающими внутренними угрозами.

То есть, экономической стагнацией, которая заставляет некоторых экспертов открытым текстом заявлять о наступлении «рецессии», от которой явно не спасет принятие нового Налогового кодекса. И даже наоборот, теперь у общества есть повод списать именно на него все грядущие напасти, даже если бы они разразились и без его принятия.

По-хорошему, новехонькую «фискальную конституцию» стоит отменить вовсе, – но это неизбежно приведет, как минимум, к правительственному кризису, который перед конституционным референдумом Касым-Жомарту Кемелевичу совсем не нужен.

Риск управленческого вакуума

Первое впечатление от прочтения документа, который готовили не последние в государстве люди (чиновники, депутаты, маститые ученые-правоведы и даже тщательно отобранные представители «гражданского общества») неоднозначно. С одной стороны, много новых и чрезвычайно красивых формулировок, вроде «народ – единственный носитель Суверенитета»… Да-да, отныне это слово официально пишется с заглавной буквы – как Президент, Парламент, Правительство.

Но что реально дает обычным казахстанцам новый конституционный статус «народа-Сувереноносца»? Декларируется, что теперь у нас появится возможность решать всенародно (то бишь, на организованных сверху референдумах с заранее известным результатом) все вопросы, касающиеся государственного устройства и других «судьбоносных» вещей. А выносить их на повестку очередного плебисцита будет народный совет – Халык кенесi (ХК), наследник пресловутой Ассамблеи народа Казахстана и того же Национального Курултая, наследника нацсовета общественного доверия (НСОД).

ХК этот мало чем примечателен – разве что оригинальным конституционным статусом «высшего консультативного органа» (до сих пор у нас такого еще не было!). Посвященный ему раздел проекта Конституции – самый краткий, состоит всего из двух статей.

Народный совет, во-первых, «разрабатывает предложения и рекомендации по основным направлениям внутренней политики государства; укреплению общественного согласия, общенационального единства и солидарности; продвижению основополагающих принципов деятельности Республики Казахстан и общенациональных ценностей», во-вторых, «вносит в Курултай проекты законов», а в-третьих, «выдвигает инициативу о назначении всенародного референдума».

Таким образом, эта полугосударственная-полуобщественная структура (работающая, как заявлено, на общественных началах) будет венчать собой вертикаль акиматовских отделов внутренней политики (ОВП) и курироваться одноименным подразделением администрации президента (АП). Весь этот «идеологический сектор», вероятно, станет одной из зон ответственности будущего вице-президента.

Что касается Курултая, судя по тексту проекта Конституции, его авторы нашли способ добавить парламенту полномочий, не добавляя реальных рычагов влияния.

Да, курултай – «высший представительный орган Республики Казахстан, осуществляющий законодательную власть», да, он «принимает конституционные законы и законы», да, «лишает неприкосновенности судей Конституционного Суда, судей Верховного Суда Республики Казахстан», да, в его функционале немало других впечатляющих процедур. Но наиболее частая формулировка в этих конституционных новеллах – «с согласия президента», «по представлению президента» и т.п.

Даже право проводить парламентские расследования в проекте не прописано – только «не ведущие ни к чему «слушания», перекочевавшие из пока еще действующего Основного закона. К слову, даже этим инструментом народные избранники на сегодняшний день ни разу не воспользовались, хотя поводов было предостаточно – от межнаца в Кордае и «ледникового периода» в Экибастузе до Кантара.

Кроме того, с упразднением сената повисает в воздухе вопрос: кто и где будет представлять на республиканском уровне интересы регионов?

Курултай, формирующийся исключительно по партийным спискам, для этого не годится – уже потому, что все существующие парламентские партии, кроме провластного «Аманата», в глубинке почти не представлены – там зачастую просто не знают об их существовании. Есть риск, что «влиятельный» парламент может утратить влияние за пределами столицы, а вместе с ним – право именоваться «представительным» органом.

Властные монополии разрушаются

Контуры пресловутой системы сдержек и противовесов можно разглядеть в разрушении монополии на законотворческую деятельность парламента. Теперь у него есть условный конкурент в лице Халык кенесi. И даже у президента появляется условная альтернатива в лице вице-президента, что можно расценивать как обеспечение надежного механизма передачи власти.

В то же время, ключевые полномочия первого лица только усиливаются. Если Конституция будет принята в предлагаемой редакции, мало кто решится оппонировать с огромной и по масштабам, и по репрессивной сути государственной машине, которая как трансформер с каждой трансформацией становится все менее уязвимой. Тем более, искусственный интеллект придаст трансформеру невиданные ранее способности.

Но здесь главная – и, пожалуй, единственная сенсация раздела «Президент» конституционного проекта обнаруживается в п.1 статьи 50: «Президент Республики Казахстан вправе добровольно уйти в отставку путем подачи заявления в Конституционный Суд Республики Казахстан. Конституционный Суд Республики Казахстан удостоверяет, что Президент Республики Казахстан лично и добровольно подал заявление об отставке. С момента дачи Конституционным Судом Республики Казахстан заключения Президент Республики Казахстан считается освобожденным от должности в связи с добровольным уходом в отставку».

В действующей пока Конституции ничего подобного нет. Вот что сказано в ней по поводу ухода с поста номер один: «Полномочия Президента Республики прекращаются с момента вступления в должность вновь избранного Президента Республики, а также в случае досрочного освобождения или отрешения Президента от должности либо его кончины. Все бывшие Президенты Республики, кроме отрешенных от должности, имеют звание экс-Президента Республики Казахстан».

То есть, для президента (не обязательно нынешнего) авторы проекта оставили, пользуясь любимым выражением Касым-Жомарта Токаева, «окно возможностей», воспользоваться (или не воспользоваться) которым – его конституционное право.