Почему казахстанцы идут воевать против Украины?

В 2025 году в Казахстане выросло количество уголовных дел против граждан, воевавших в составе российских вооруженных формирований против Украины. По масштабам эта проблема уже сопоставима с религиозным экстремизмом, а потенциальные риски для внутренней безопасности страны могут только расти. Почему Астана пошла на жесткие меры, кого государство считает угрозой и какие сценарии выглядят наиболее опасными – в интервью Exclusive.kz с директором Института геополитических исследований, доктором исторических наук Асылбеком Избаировым.

Сопоставимо с терроризмом: тревожный масштаб угрозы

В 2025 году в Казахстане было возбуждено более 700 уголовных дел против граждан страны, завербовавшихся в российские ЧВК и армию РФ для участия в вооруженном конфликте против Украины. Об этом сообщает оппозиционное русскоязычное издание «Медиазона», опубликовавшее официальную статистику казахстанских органов, а также данные украинской стороны по гражданам Казахстана в составе войск РФ.

По статистике, как минимум 1200 казахстанцев воевали или продолжают воевать против Украины, около 270 из них – включая уроженцев РК с паспортами РФ – уже погибли.

700 человек – это много или мало? Комментируя эту цифру, Асылбек Избаиров предпочел судить о ней методом сравнения.

– Итак, речь идет об уголовных делах, возбужденных по статьям 170 УК РК (Наемничество) и 172 УК РК (Участие в иностранных вооруженных конфликтах), – говорит он. – В 2024 году по 170-й статье было возбуждено 17 дел, по 172-й – 166. В прошлом году по 170-й – 28 дел, по 172-й – 709. По наемничеству мы видим почти двукратный прирост, по участию в конфликтах – более чем четырехкратный.

Таким образом, можно говорить, что 737 уголовных дел, связанных с участием наших граждан в войне против Украины, – это, во-первых, резкий рост, а во-вторых, это много даже по сравнению с привычным для нас религиозно ориентированным терроризмом и экстремизмом.

Не знаю точно, сколько террористов и экстремистов было осуждено в стране за 30 лет, однако единовременно в колониях по статьям «Пропаганда терроризма», «Создание террористической группы», «Участие в деятельности запрещенных организаций» и другим содержится порядка 600–700 человек.

Если опираться на данные «Медиазоны» и украинской стороны, более тысячи граждан РК согласились сражаться за изменение границ на постсоветском пространстве. Это позволяет сделать вывод, что по своим масштабам проблема сепаратистских и реваншистских настроений сопоставима с насильственным такфиризмом (радикальная исламистская идеология, обвиняющая других мусульман в неверии – Ред.) и терроризмом.

Для сравнения можно взять выезд такфиристов в Ирак и Сирию для присоединения к так называемому Исламское государство Ирака и Леванта (ИГИЛ), масштабы которого, по разным оценкам, колебались от 800 до трех тысяч человек. Разница в цифрах объясняется тем, что одни источники учитывают только мужчин-экстремистов, тогда как другие включают и членов их семей.

О том, что среди этих «переселенцев» было много женщин и детей, можно судить по итогам операции «Жусан», в рамках которой власти Казахстана вернули из зоны конфликта в Ираке и Сирии более 700 граждан страны. Среди них около 500 детей, порядка 200 женщин и лишь несколько десятков мужчин.

Понятно, что это еще не все члены семей боевиков, покинувших Казахстан. Неустановленное, но, вероятно, значительное их число погибло под бомбами или в ходе боевых действий, часть до сих пор содержится в курдских лагерях и иракских тюрьмах.

Таким образом, можно предположить, что в результате выезда в ИГИЛ страну за несколько лет покинуло порядка 800–1000 такфиристов. Эти цифры практически идентичны количеству «казахстанских» участников конфликта с Украиной на стороне России, что позволяет говорить о сопопоставимых масштабах угроз национальной безопасности с этой стороны.

– Почему участвующие в войне на российской стороне казахстанцы априори считаются угрозой безопасности РК?

– Во-первых, эти люди пошли на прямое нарушение законодательства РК, запрещающего как наемничество, так и участие в иностранных вооруженных конфликтах. Особенно на фоне того, что власти страны, заняв нейтральную позицию в российско-украинском военном конфликте, призывают все стороны к миру. А проще всего преступника выявляет именно нарушение закона.

Во-вторых, мы понимаем, какая категория граждан РК – точнее, граждане каких политических убеждений – присоединяется к войскам России в войне на территории Украины. Это сторонники восстановления СССР или, как минимум, пересмотра границ между РФ и РК за счет присоединения северных и восточных областей Казахстана к России.

За прошедшие годы мы не раз становились свидетелями подобных высказываний в интернете, а затем, после возбуждения уголовных дел, многие их авторы публично раскаиваются и просят прощения у казахстанцев. И вот мы видим, что из этой среды вышло примерно тысяча человек, согласившихся взять в руки оружие, убивать и умирать ради идеи расширения территории России.

Другое дело, что, в отличие от такфиристов, случаев насилия или терроризма на почве сепаратистских идей у нас существенно меньше, чем со стороны религиозных радикалов. При этом следует учитывать, что в новейшей истории страны были и крупные дела, связанные с попытками сепаратистского мятежа.

Так, в ВКО была обезврежена группа Казимирчука–Пугачева, вдохновлявшегося риторикой Эдуарда Лимонова. По этому делу проходили 14 человек. По делу «Народного совета трудящихся» в Петропавловске в 2023 году – 19–20 человек, хотя осуждены были лишь четверо.

В этом году было относительно резонансное дело блогера Аслана Тулегенова, осужденного за разжигание национальной розни. При этом очевидно, что его деятельность велась в рамках более широкой идеологии, частью которой являются десуверенизация Казахстана или идеи отторжения части территории страны в пользу России.

В целом по статье «Сепаратистская деятельность» в последние годы были осуждены еще 10–15 человек. На самом деле нельзя сказать, что сторонники этих идей вовсе не прибегали к насилию в Казахстане. Так, участник войны на стороне сепаратистов ЛНР–ДНР против Украины (сегодня уже известно, что она велась при поддержке армии и спецслужб РФ) Игорь Дужнов в 2021 году расстрелял пятерых человек, сопротивляясь выселению из дома, утраченного по решению суда.

Также важно отметить, что государство подходит достаточно системно к работе с русской общиной. У нее есть легальные общественные организации, ее представители заметно присутствуют в парламенте и органах власти, действуют русскоязычные школы, вузы и другие институты. Все это снижает уровень поддержки сепаратистских идей в этой среде до маргинального минимума.

В этом контексте напрашивается вопрос о возможности экстраполяции подобных государственных подходов на другую крупную общину в казахстанском обществе – если мы действительно сравниваем идейный сепаратизм с религиозным экстремизмом.

Так вот, согласно последним исследованиям, проведенным по заказу Международного финансового центра «Астана», число так называемых практикующих мусульман составляет около 2,5 млн человек, или 12,5% населения страны. Эта цифра вполне сопоставима с численностью русских казахстанцев – около 2,9 млн человек, что составляет порядка 14,6% населения.

Для сравнения: следующая по численности этническая группа в Казахстане – узбеки, которых чуть менее 700 тыс. человек, или около 3,3% населения.

Полагаю, что, если бы государство перенесло в целом успешную практику работы с русским этносом на мусульманскую общину, это позволило бы в разы повысить лояльность этой среды к государству и обществу и полностью ослабить влияние такфиристской проповеди.

Спящие ячейки и новые вызовы

– Есть мнение, что конфликты, возникающие за пределами наших границ, «высасывают» из страны носителей экстремистской и сепаратистской идеологии. Казахстану, мол, в этом смысле повезло.

– Речь идет, скорее, о совпадении международной конъюнктуры с некоторыми интересами национальной безопасности. Но в целом – да: без нашего участия сформировались полюса, притягивающие представителей экстремистской идеологии за пределы Казахстана и тем самым автоматически снижающие уровень риска внутри страны.

В случае с Украиной следует говорить и о том, что выбранная руководством страны линия на нейтралитет оказалась эффективной с точки зрения снижения давления – как внешнего, так и внутреннего. При этом очевидно, что простым перетеканием проблем в другие «сосуды» они не решаются.

В стране по-прежнему остаются и спящие ячейки такфиристов, и отдельные лица, продолжающие самостоятельно радикализироваться в интернете. Точно так же остались в стране и те, кто считает, что Костанай, Петропавл (Петропавловск) или Павлодар – не казахстанские города. Появляются и новые угрозы, вызовы и факторы риска, которые, безусловно, необходимо учитывать.

Самый простой пример – неоязыческие группировки, представители которых в последние годы активизировались в интернете. Пока одни из них пытаются исказить историю Казахстана, представляя наше общество ближе к сибирским шаманистским племенам, другие выступают с заявлениями, подпадающими под разжигание межрелигиозной розни, могут осквернять государственный флаг РК или вовсе начинать оправдывать насилие.

Мы видим признаки внешнего влияния на эти группировки, которые превращают их убеждения из относительно безвредных воззрений городской интеллигенции в знамя, под которым постепенно вызревают ненависть и раздор.

Самый большой риск заключается в том, что с развитием дроновых технологий ущерб, который может нанести правильно подготовившийся одиночка, резко возрос. А с учетом того, что экономика не дает поводов для оптимизма, можно предположить, что риски проявлений насильственного экстремизма под различными лозунгами будут лишь постепенно нарастать.

– Нет ли риска, что в результате обнародования приведенной выше статистики под ударом могут оказаться наши отношения с северным соседом?

– Это непростой вопрос, судить о котором пока достаточно сложно. С одной стороны, информационно-пропагандистские ресурсы РФ, вероятно, уже подхватили и затем раструбят тезис о том, что Астана вновь ведет некую недружественную по отношению к СВО политику.

Кто-то, склонный к конспирологическим трактовкам, может связать эту информацию с очередной встречей Владимира Путина с Нурсултаном Назарбаевым – в пику официальной Астане.

Другое дело, что мы – в своем праве. Это – наше законодательство и, в определенном смысле, вопросы национальной безопасности и защиты суверенитета.

Мы видим, что возвращающиеся с войны «ветераны СВО» или бывшие вагнеровцы уже успели покалечить или убить около тысячи россиян. Не хочется даже думать, что произойдет, если после заключения мира с Киевом Кремлю придется каким-то образом направить темную энергию «ветеранов СВО» в относительно безопасные для себя ниши. Проблема в том, что таких ниш в окружении РФ почти нет.

Да, у бывшего «Вагнера» есть задачи, которые эта структура выполняет в Африке, однако для этого сотни тысяч военнослужащих СВО не нужны. Для таких масштабов нет ни логистики, ни транспорта. Другое дело, если не успевшую остыть от войны армию попытаются направить в «маленькую победоносную» войну прямо у границ РФ.

В этом случае список потенциальных мишеней фактически ограничивается Грузией и Казахстаном. Молдова прикрыта Украиной, Армения – той же Грузией и Азербайджаном. За спиной Баку угадывается фигура Турции, с которой Москве сегодня совсем невыгодно ссориться.

Понимая уязвимость Казахстана на фоне подобной перспективы, вероятно, стоит перестать удивляться некоторым шагам правительства РК. Их цель – не экономическая, а сугубо политическая: умиротворение.