Почему офицеры с казахскими корнями служили России

Потомки казахских ханов, султанов и батыров делали карьеру в армии Российской империи, получали генеральские погоны и нередко оказывались в самом центре ее военной и политической истории. Почему люди с казахскими корнями верой и правдой служили государству, которое позднее будет восприниматься как колониальное? Об этом Exclusive.kz рассказывает доктор исторических наук Мурат Абдиров.

Наследие Абулхаира: династия, давшая империи казахских генералов

XVIII–XIX века в мировой истории были эпохой господства глобальных колониальных империй – Британской, Голландской, Испанской, Португальской, Османской, Французской, а также Российской.

Причем каждая из них имела свои особенности. Российская колониальная империя, в частности, формировалась за счет покорения и присоединения соседних территорий: Поволжья, Прибалтики, Причерноморья, Кавказа, Крыма, Украины, Сибири, Дальнего Востока, Камчатки, Аляски и, разумеется, Центральной Азии и Казахстана.

Общей у колониального передела мира была гонка вооружений. И если на Западе развивался прежде всего океанский военно-морской флот, то в России в приоритете была мощная сухопутная армия и кавалерия. Еще одной особенностью ее колониальной политики являлось широкое привлечение в местный госаппарат (на свою сторону) элиты покоренных народов.

В Казахстане это были потомки ханов, султанов, биев и батыров. При этом большинство из них были отпрысками знаменитого правителя младшего жуза, верховного главнокомандующего казахским ополчением в войне с джунгарами в первой половине XVIII века, хана Абулхаира. За то, что он стал инициатором вхождения Казахстана в состав России, царское правительство в течение 100 лет назначало ханами младшего жуза и Внутренней Букеевской Орды только его прямых наследников по мужской линии. Поэтому практически весь казахский генералитет XIX века представлен выходцами оттуда.

Всего на военно-гражданской службе в Российской империи, по приблизительным подсчетам, находились один генерал-казах от кавалерии и три генерал-майора, восемь полковников, столько же подполковников, шесть войсковых старшин, немало майоров, ротмистров, штабс-капитанов, есаулов, сотников и хорунжих.

Первым казахом, удостоенным звания генерал-майора, стал правнук Абулхаира, хан Внутренней Букеевской Орды Жангир Букеев (1823–1845). Его младший сын Губайдулла Жангиров в дореволюционной России стал единственным казахом, удостоенным высшего воинского звания – генерала от кавалерии (по-современному – генерала армии).

После семи лет обучения в привилегированном Пажеском корпусе, элитном военном учебном заведении для молодых людей из «лучших родовитых и служилых семей», в июне 1856 года он был выпущен оттуда по 1-му разряду (т.е. отличником), занесен в «Золотую книгу» и произведен из камер-пажей в корнеты (первый офицерский чин в кавалерии) лейб-гвардии казачьего Его Величества полка. Через год прикомандирован к командиру Отдельного Оренбургского корпуса, генерал-губернатору графу Василию Перовскому, для ознакомления с делами по управлению местными казахами и башкирами.

В августе 1870 года полковнику лейб-гвардии казачьего полка султану Губайдулле Жангирову специальным указом императора Александра II было разрешено носить родовую фамилию «князь Чингисхан» в память о своем знаменитом предке. В июле 1871 года он был переведен в Санкт-Петербург и назначен флигель-адъютантом свиты Его Императорского Величества.

Через пять лет пребывания в этой должности ему было поручено ответственное задание – заниматься делами вновь созданного Телеграфного департамента МВД России. В должности первого директора этого ведомства он сделал очень многое для развития телеграфной и телефонной сети в стране и становления военной связи как специального рода войск в армии.

С началом русско-турецкой войны 1877–1878 годов Губайдулла был назначен начальником движения телеграфной корреспонденции Балканской армии. На этой должности требовалось быстрое и точное исполнение приказов вышестоящего командования, инициативность, смелость, организаторские способности и новаторство.

В опубликованном после окончания войны 109-томном «Сборнике материалов по русско-турецкой войне 1877–1878 годов на Балканском полуострове» наряду с именами известных русских военачальников часто упоминается начальник телеграфных линий действующей армии «князь Чингисхан».

Так как война шла на чужой территории (Болгарии, Турции и Румынии), то местное население нередко устраивало на телеграфных линиях диверсии и выводило их из строя, но Губайдулла Жангиров смог тем не менее обеспечить бесперебойную связь штаба армии с войсковыми соединениями, Санкт-Петербургом и столицами зарубежных государств.

В сентябре 1877 году за взятие Плевны (город в Болгарии) Губайдулла Жангиров был награжден почетной золотой саблей с надписью «За храбрость», а в январе следующего года получил звание генерал-майора.

30 августа 1888 года 48-летнему офицеру-чингизиду было присвоено звание генерал-лейтенанта по армейской кавалерии с оставлением на службе в системе МВД России.

Через 6 лет, 7 мая 1894 года, он вышел в отставку в звании генерала от кавалерии (высшее воинское звание в армейской кавалерии и иррегулярных казачьих войсках).

Восточный облик и «Иншалла!» в речи Лавра Корнилова

Когда говорят о Первой мировой войне 1914–1918 годов, то казахи в первую очередь вспоминают национально-освободительное восстание 1916 года, жестоко подавленное Российской империей. Но представители казахской национальной интеллигенции принимали участие в этой войне и в качестве, например, военных врачей в рядах русской армии.

Одним из них был выпускник Санкт-Петербургской императорской военно-медицинской академии Санджар Асфендиаров (1889–1938).

Он – потомственный чингизид, потомок хана младшего жуза Абулхаира – до Первой мировой войны проходил службу в качестве военного врача в различных соединениях Туркестанского военного округа. В составе 5-го Туркестанского стрелкового полка был на фронте, в 1914 году в сражении у польского города Лодзи попал в плен, работал врачом в лагерях для военнопленных.

В плену познакомился с историей европейских народов и трудами зарубежных авторов. Эти знания впоследствии помогли ему при написании первой истории казахского народа.

В 1916 году в результате обмена военнопленными вернулся в Россию и продолжил службу в качестве военврача в Туркестанском военном округе до Февральской буржуазно-демократической революции 1917 года.

Следует упомянуть также нашего земляка, генерала от инфантерии царской армии Лавра Георгиевича Корнилова (1870–1918) – последнего Верховного главнокомандующего вооруженными силами Российской империи.

Родился он в станице Каркаралинской Сибирского казачьего войска в семье отставного хорунжего Егора Корнилова, его матерью была крещеная в православие казашка-сирота по имени Гульшара Баимбет-кызы из рода керей среднего жуза. В некоторых публикациях ее называют Майрой, после крещения – Марией Ивановной Корниловой. Сибирским казакам из-за нехватки русских невест разрешали брать в жены казашек при условии принятия ими христианства.

Поэтому, как указывал ученый-этнограф, однокашник Шокана Уалиханова по Сибирскому кадетскому корпусу Григорий Потанин, бытовым языком сибирских казаков той поры был «киргизский», то есть казахский язык. Некоторые авторы даже пишут, что Лавр Корнилов на самом деле был не русским, а крещеным казахом, другие – татарином или калмыком. В столице Калмыкии Элисте на центральной площади генералу воздвигнут даже памятник…

Детство Лавр проводил в ауле матери, где тесно общался со своими сверстниками, поэтому хорошо знал разговорный язык и обычаи казахов. А в своей повседневной речи часто употреблял характерное для мусульман выражение «Иншалла!» («Слава Всевышнему!»), чем немало удивлял своих однополчан, не служивших в Туркестане и Степном крае и не знакомых с традициями местных народов. И отчетливо выраженный восточный (монгольский) тип лица внешне заметно выделял его среди высшего генералитета и офицерства Российской армии.

Как и Шокан Уалиханов, Лавр Корнилов вначале учился в Сибирском кадетском корпусе и Михайловском артиллерийском училище в Санкт-Петербурге, затем – в Николаевской академии Генерального штаба Вооруженных сил России, откуда выпустился в 1898 году в числе первых с малой серебряной медалью и чином капитана досрочно.

Вся его служба проходила в разведотделе штаба Туркестанского военного округа. Тайно побывал в Афганистане, Восточной Персии и Кашгаре (вторым после Шокана Уалиханова). В этом ему помогло знание шести восточных языков. Участник русско-японской войны 1904–1905 годов, он являлся военным атташе в Пекине и четыре года работал на российскую военную разведку.

Участник Первой мировой войны 1914–1918 годов, он командовал пехотными бригадой и дивизией в чине генерал-майора и генерал-лейтенанта. В одном из боев, раненый в руку и ногу, попал в германский плен, где уже находилось более 60 русских генералов. Но только один Корнилов, подвергаясь смертельной опасности, бежал из плена. За этот героический поступок императором Николаем I был награжден орденом Св. Георгия 3-й степени, после чего его имя в дореволюционной России стало символом верности воинской присяге.

Затем командовал корпусом, армией, Петроградским военным округом и войсками Юго-Западного фронта, пользовался огромным авторитетом в армии и на фронте. После Февральской революции 1917 года и падения царизма был назначен Верховным главнокомандующим всеми вооруженными силами России.

Так простой сибирский казак с казахскими корнями Лавр Корнилов возглавил российскую армию в переломное для страны время. После приезда с фронта в Петроград встречавшая его на вокзале восторженная толпа несла вождя Белого движения Корнилова на руках.

Когда после падения царского самодержавия в феврале 1917 года в стране наступила полная анархия, он настаивал на установлении временной военной диктатуры для наведения порядка и дисциплины с последующей передачей власти законному гражданскому правительству. Но Временное правительство во главе с Александром Керенским не позволило ему осуществить эти планы.

Так называемый «корниловский мятеж» летом–осенью 1917 года против Временного правительства не привел к какому-либо кровопролитию, хотя ударный корниловский полк насчитывал 200 офицеров, 2,5 тысячи всадников и был хорошо оснащен пулеметами и полевой артиллерией. Но большевики воспользовались сложившейся ситуацией и в октябре 1917 года силой свергли Временное правительство, что привело к длительной кровопролитной гражданской войне с миллионными жертвами.

Личным конвоем Корнилова был Текинский конный полк, состоящий из 800 всадников туркменского племени ахалтеке. Смуглолицые джигиты отличались высоким ростом, гордой воинственной осанкой, честностью, чистотой нравов и храбростью. Корнилова текинцы почтительно называли «Уллу Бояр» («великий господин») и были беспредельно преданы ему. Среди них были и казахи из знаменитого племени адай на Мангышлаке, также отличавшиеся беспредельным мужеством на поле боя.

После Октябрьского переворота, когда к власти пришли большевики, Корнилов становится первым главнокомандующим белой Добровольческой армии. Вместе с ней он отступил на юг, в Ростов и далее на Кубань. Этот зимний поход 1917–1918 годов с жестокими морозами, снегами и ураганами вошел в историю как 1-й Кубанский («Ледяной») поход.

Интересно, что первоначально Корнилов предлагал уходить не на Дон, а в знакомые ему Сибирь или Туркестан, где надеялся, видимо, на поддержку земляков – сибирских и семиреченских казаков, а в случае неудачи уйти, возможно, в Западный Китай.

При штурме Екатеринодара (сейчас Краснодар) на рассвете 21 марта 1918 года в штабной домик попал случайный снаряд, осколок которого поразил Корнилова в висок. Смерть была мгновенной.

В воззвании к армии говорилось: «Пал смертью храбрых человек, который любил Россию больше себя и который не смог перенести ее позора…».

Так погиб знаменитый генерал от инфантерии Лавр Корнилов – последний Верховный главнокомандующий вооруженными силами Российской империи, в жилах которого текла казахская кровь. Корнилов был тайно захоронен недалеко от места гибели, позже красные нашли могилу и, всячески поглумившись над останками генерала, сожгли их.

Такова история казахских офицеров и генералов эпохи Российской империи. Конечно, все они верой и правдой служили царизму, но другого пути формирования национальной воинской элиты в то время не было.