Войну теперь не остановить: Ростислав Мурзагулов о Путине, СВО и будущем соседей РФ

Бывший российский пропагандист и политтехнолог Ростислав Мурзагулов уверен: Путин уже не в состоянии остановить развязанную им войну. А значит, впереди — новые СВО и новые цели. В интервью Exclusive.kz кандидат философских наук, живущий с 2022 года в Киеве и заочно приговорённый в России к восьми годам колонии, объясняет, почему система больше не может соскочить с войны и чем это грозит соседям России.

Как Путин превращался в «царя»

– В СМИ пишут, что вы были имиджмейкером многих VIP-персон российской политики, в том числе Путина. Это так?

– Я был пиарщиком первого президента Башкортостана Муртазы Рахимова 25 лет назад.
А с Путиным вживую встречался всего лишь один раз, примерно лет 15 назад, когда был ответственным за информационное сопровождение заседания Совета при Президенте РФ по межнациональным отношениям, которое проходило в Уфе.

В каждом зале кто-то должен был встречать Путина и показывать, куда идти. Вот я и был этим человеком, но это было чисто техническое действие. По-моему, он даже не поздоровался, просто кивнул. Никакого впечатления в том личном пересечении Путин на меня не произвёл, потому что был закрыт так, что походил на пафосного истукана или бронзовый памятник самому себе.

А вот с Медведевым встречался чаще – он был весь из себя открытый рубаха-парень, общался подчёркнуто на равных, с ним можно было посмеяться и пошутить.

Потом стали поступать тревожные звоночки от людей, которые работали с Путиным, а таких знакомых у меня было много – начиная с того же Медведева и заканчивая людьми из его пиар-сопровождения. Среди них у меня было много друзей, и мы, естественно, делились друг с другом связанной с работой информацией.

– В какой момент вы поняли, что это уже не отдельные тревожные сигналы, а системный разворот страны?

– Когда все стали говорить, что Путин превращается в царя (так и называли, другого определения, кроме просто «царь», у российского политического бомонда для него не было), я начал понимать, что это уже не шутки и что всё очень плохо.

Окончательно меня добила смена ролями с Медведевым. Почти из первых рук я знал, что у них была договорённость на два срока, возвращение Путина во власть после этого не предусматривалось. Они должны были найти кого-то ещё, чтобы всё это выглядело пристойно («по-человечески») в глазах Америки и Запада. Всем же было понятно, что если он вернётся, то это сразу сто очков вниз в глазах партнёров.

Там, на Западе, тоже не хотят уходить из власти, но они уходят, потому что так заведено в цивилизованном мире. Если нет – значит, ты уже не из их круга, а из клуба диктаторов.

В первые два путинских срока ничего не предвещало беды, а в медведевские времена вообще было хорошо. Можно было развивать бизнес, что я, кстати, тоже делал в те годы, когда не работал на госслужбе – в ней я провёл всего четверть своей карьеры.

С Западом мы дружили – между Госдепом США, Евросоюзом и Кремлём действовали совместные программы по обмену молодыми политиками. Я сам три–четыре раза участвовал в них.

Люди с такими взглядами, как у меня, – не радикально либеральными – думали, что тихонечко подрулят страну туда, куда надо. Я был вхож в кабинеты очень высокопоставленных людей, играл в футбол с заместителем председателя правительства РФ Аркадием Дворковичем и Александром Жуковым (первым заместителем председателя Государственной думы).

При наличии рядом таких, нормальных, как тогда казалось, людей, находившихся поблизости от центра принятия решений, никак нельзя было заподозрить, что возможны милитаризация России и попытка вернуться в совок. Это звучало как бред, несмотря на то, что некоторые умные люди уже тогда говорили об этом. Когда западная пресса тоже иногда стала писать о том же, мне всё это казалось какой-то русофобской ерундой. Увы, Путин, вернувшись назад, и Россию тоже развернул от уже начавшегося нормального развития.

Повод для конфликта всегда найдётся

– Всё чаще звучит мнение, что нынешняя СВО для России – не последняя, и Путин уже намечает следующие мишени, среди них и Казахстан.

– К сожалению, да – Россия теперь не сможет без войны. Велосипед, если перестать крутить педали, упадёт. А «педали» в данном случае – это война.

Я уверен в этом потому, что контакты у меня прервались далеко не со всеми из российского истеблишмента, и я прекрасно понимаю: если вдруг Путин сейчас скажет, что Россия войну заканчивает и нужно заняться чем-то другим, то окружение наверняка посмотрит на него как на человека, утратившего связь с реальностью. Оно тогда спросит его: а для чего вообще всё это было нужно? Зачем мы переругались со всем миром, положили миллион человек «200-ми» и «300-ми» грузами?

Тогда его окружение решит, что «Акела промахнулся» и от него избавятся свои же. Следовательно, Путин будет постоянно придумывать новые поводы для ссор с миром и такой сценарий с высокой вероятностью завершится для него фатально.

И повод для конфликта по путинским лекалам, к примеру, в Казахстане, конечно же, найдётся. Можно заявить, что там живут русскоязычные, которых притесняют «злые казахские националисты». Это будет звучать так же легко, как чушь про украинцев. Нарратив про украинский национализм выдуман от начала до конца.

– Насколько, на ваш взгляд, навязываемое представление о «национализме» в Украине и других постсоветских странах соответствует реальности и чем оно отличается от российской ситуации?

– Я сейчас живу здесь, украинский язык выучил, хотя никто меня к этому не принуждал. Националистов здесь всегда было значительно меньше, чем в России. Если в Украине они на всех выборах набирали 1–2 %, то в России – 12–15 %. И это ещё с учётом того, что все их голоса перекладывали в пользу путинской «Единой России» (знаю это точно, сам этим занимался).

К тому же национализм в РФ замешан на великодержавном, имперском русском шовинизме – «мы лучше всех остальных». Я прекрасно помню отношение к себе, азиату (чучмеку, как нас называли), со стороны жителей «прекрасной» Москвы. Имперские марши были уже тогда, в нулевые годы, и я ходил от мента к менту, отдавая последние сторублёвки, чтобы не попасть в обезьянник.

Это и есть то самое отзеркаливание, когда они говорят, что украинцы плохие, казахи тоже, поэтому надо прийти к ним и «прижать к ногтю».

Казахстан в этом смысле сейчас ведёт себя достаточно аккуратно. Понятно, что у журналистов и различных правозащитных организаций могут быть претензии к власти, но её можно понять. Видя, что творит Россия в соседней стране, которая изначально ей близка – у трети населения двух стран есть родственники по другую сторону границы, но их бомбят день и ночь. В Казахстане у россиян, думаю, тоже много родственников, хотя, вероятно, меньше, чем у украинцев. Поэтому, в общем-то, вы опасаетесь правильно.

Под соусом религии

– Считают, что и Грузию Путин тоже может выбрать в качестве мишени…

– У путиноидов два пути. Первый – гибридный, которым они недавно пытались действовать в Молдове, а также захватить власть в Румынии. В Грузии, к сожалению, гибридная атака пока увенчалась успехом, потому что Иванишвили, лидер правящей партии «Грузинская мечта», стопроцентно зависим от Путина в плане своего огромного и, я уверен, шулерского бизнеса, который у него есть в России. Этот человек, по сути, является путинским губернатором.

Думающие и понимающие, что происходит в мире, грузины, конечно же, это видят. Но сегодня у Путина нет необходимости начинать в Грузии очередную СВО. Зачем, если там у него правит марионетка?

– Можно ли сказать про Чечню, что она окончательно сломлена после того, как Путин разбомбил Грозный и прогнал всё население через подвалы?

– К сожалению, народы можно сломать. Чеченцы долго сопротивлялись, но в конце концов любую свободу слова там закатали в асфальт. Это, кстати, было сделано так, как это делают диктаторы, – под соусом религии.

Именно поэтому я против деятельности своего соотечественника, активиста Руслана Габбасова, и его сторонников: они сделают с Башкортостаном то же самое, что сегодня Рамзан Кадыров делает с Чечнёй, – радикально исламизируют народ, после чего никто уже ни о каком сопротивлении думать не будет.

Я верю в Бога, но я против того, чтобы навязывать всем свою парадигму веры. Эти люди максимально жёстко буллят всех, чьё мировоззрение отличается от их собственного. Это отвратительно.

Впрочем, если вернуться к отказу от сопротивления, зачем далеко ходить? Моя родина была Чечнёй царской России. Наши предки никогда не были ни рабами, ни крепостными. Колонизаторы попытались сделать это, но быстро поняли, что это бесполезно.

Башкиры поднимали восстания чаще, чем любой другой колонизированный народ, поэтому моим предкам дали такой сословный статус – казаки.

Но как только Россия начинала проводить имперскую политику – захватывать земли, загаживать природу заводами, обращаться с людьми как со скотом, – башкиры брали в руки оружие. Одним из царских карателей, подавлявших восстания башкир, был Суворов. Его в России считают героем, а по мне – это негодяй, который в Польше и в Башкортостане занимался этногеноцидом: окружал деревни со всех сторон и поджигал их вместе с людьми – детьми, женщинами и стариками.

Но даже это не сломило волю моего народа – башкиры продолжали сопротивляться. В послушных и мягких плюшевых мишек, верящих в то, что НАТО – это угроза, людей смог превратить только совок.

А сделано это было очень просто. Когда Дубай стал получать высокие доходы от нефти, он построил посреди пустыни крупнейший хаб, и сейчас все ездят туда делать бизнес. Россия могла бы сделать то же самое – денег от нефти у неё было не меньше, а может, и больше, но она не потратила эти средства на образование и развитие страны.

Денег людям давали ровно столько, чтобы хватало на пачку пельменей и бутылку водки (употребление и того, и другого крайне поощрялось), и они постепенно превращались в маргинализированную массу, которую легко оболванить рассказами о том, что во всех их бедах виновато страшное НАТО, а вовсе не Путин.

Сейчас я понимаю, что это было сделано сознательно, потому что необразованными и нищими людьми легко управлять. Даёшь им тысячу евро – и пожалуйста: они становятся либо убийцами, либо убитыми.

– Какое будущее, по вашим прогнозам, ожидает ваш родной Башкортостан?

– Предполагаю, что ничего хорошего ни автономные субъекты, ни российские центральные регионы не ждёт. Путинский кризис может продолжаться ещё достаточно долго, и прерван он может быть только каким-то трагическим происшествием, которое неизвестно когда случится.

Россия будет пребывать в националистическом имперском угаре, возможно, год, а возможно, и десять лет. Население ведь привыкло к послушанию и одобрению. Поступки вроде моего вызывают изумление: как это он уехал, как можно быть против Путина, у него же всё было так хорошо?

Действительно, ещё пять лет назад я ездил на Mercedes-Benz S-Class, у меня были яхта, большая дача и всё остальное, но я всего этого лишился и сейчас живу по европейским меркам ниже среднего, не позволяя себе лишних расходов. Но свобода стоит куда дороже.

Те, кто думает иначе, меня удивляют, хотя совсем ещё недавно эти люди казались мне прогрессивными. 95% из них – мои бывшие друзья. Мы все в 90-е годы хотели, чтобы у нас была свободная, демократичная страна, где можно было бы заниматься бизнесом и честно зарабатывать. То, что они всё это променяли на ворованные золотые унитазы, меня огорчает.