Запреты Трампа на въезд в Америку угрожают её национальной безопасности

В декабре президент США Дональд Трамп запретил или строго ограничил въезд в США гражданам 20 стран, расширив их список, одобренный в июне, якобы для борьбы с «угрозами национальной и общественной безопасности». Даже беглого взгляда на этот список стран достаточно, чтобы понять: перед нами очередной пример этно-националистической политики, маскирующейся под борьбу с терроризмом.

Многие из стран, включённых в этот список Трампом в 2025 году (в их числе Ангола, Антигуа и Барбуда, Доминика, Гаити, Лаос, Малави, Сенегал, Сьерра-Леоне, Тонга, Замбия и Зимбабве), не известны в качестве экспортёров международного терроризма. Но многие из них расположены в Африке: 16 из 20, объявленных в декабре, и 26 из 39, объявленных в 2025 году в целом. Вывод очевиден, особенно на фоне общей повестки и риторики Трампа: политику США определяют расовые предрассудки, подобно той религиозной предвзятости, которая влияла на введённые в 2017 году первой администрацией Трампа ограничения на въезд или переселение из семи стран с мусульманским большинством.

Да, чиновники США заявляют, что их решения объясняются «известными, постоянными и серьёзными недостатками в проверке, анализе и обмене информацией», а также такими критериями, как показатель превышений срока пребывания и даже число отказов от депортационных рейсов из США. Но эти обоснования похожи больше на импровизацию, чем неопровержимые факты. Например, как отмечает Американский иммиграционный совет (AIC), администрация Трампа учитывает показатель превышений сроков пребывания неиммигрантами, чтобы обосновать запрет на выдачу иммиграционных виз.

Как и пошлины Трампа, эти критерии применяются выборочно: против ряда стран, например, Египта и Кувейта, новые ограничения не вводятся, несмотря на высокий уровень визовых нарушений и задокументированные недостатки в обмене и анализе информации. Америка пощадила даже страны, имеющие давние связи с глобальным джихадизмом, включая Пакистан и Катар, хотя Трамп заявляет, что его мотивируют соображения национальной безопасности. Саудовскую Аравию можно отнести к обеим группам, но Трамп никогда ничего против неё не предпринимает.

Нет сомнений, что некоторые из этих особо привилегированных стран опасны. Но общим для них является не безопасность, а полезность. Египет и Ирак считаются стратегически незаменимыми. Саудовская Аравия – не просто ключевой оборонный партнёр США, но и, подобно Катару, один из крупнейших инвесторов в США, в том числе в инвестиционную компанию зятя Трампа, Джареда Кушнера.

Пакистан подписал крупную инвестиционную сделку с криптовалютной фирмой World Liberty Financial (где большинство акций принадлежит семье Трампа) в рамках своей стратегии активного подыгрывания администрации США. Эта стратегия никогда не подводит: ограничения на въезд в США не вводятся против стран, в которых располагаются крупные объекты недвижимости под брендом Trump или которые заключили крупную сделку с членами ближнего круга Трампа.

Вот показательный пример этой тенденции. Хотя администрация Трампа ужесточает ограничения для многих стран, она отменила ранее действовавший запрет на выдачу неиммиграционных виз для Туркменистана, который якобы добился «значительного прогресса в улучшении процедур идентификации и в обмене информацией». Бросается в глаза, что это решение было принято всего через несколько недель после согласия этой закрытой и богатой газом страны сотрудничать с США в сфере энергетики и критических минералов, а также подумать о введении преференциального режима для фирм США.

Вывод очевиден: страны, имеющие сильные личные связи с администрацией Трампа или прибыльные бизнес-отношения с его семьей и «друзьями», получают преференции. Граница между госслужбой и частной выгодой ещё никогда не была в США столь дырявой, при этом бизнес-империя Трампа быстро расширяется с тех пор, как он вернулся на пост президента.

Результаты абсурдны. Гражданину Буркина-Фасо, страны, которая никогда не угрожала безопасности Америки, нельзя в неё въезжать, а гражданину Бангладеш, страны, охваченной исламистским насилием и антиамериканском экстремизмом, можно. Эта непоследовательность подрывает авторитет дипломатии Америки и её политики борьбы с терроризмом, поскольку посылает опасный сигнал государствам, спонсирующим или относящимся терпимо к экстремизму: об ответственности можно договориться.

Если бы Трамп действительно хотел защитить США от терроризма, он бы следовал стратегии, опирающейся на убедительные разведданные и последовательные стандарты. Он бы признал, что источником международного терроризма не являются лишь слабые или изолированные страны; наоборот, некоторые из его наиболее активных пособников – это региональные державы. И он бы продемонстрировал готовность к конфронтации как с партнёрами, так и противниками США.

К сожалению, несмотря на все разговоры Трампа о безопасности, он доказал, что гораздо больше его интересует наполнение собственных карманов. Введённые им новейшие ограничения въезда в США стали образцовым примером того, как язык национальной безопасности можно использовать для дипломатии принуждения и личной выгоды.

В каком-то смысле это естественная эволюция идеологии «Америка прежде всего». Она всегда была призвана оправдывать транзакционные подходы к международным отношениям. Но в ходе второго президентского срока Трамп вывел её на более высокий уровень цинизма. Теперь тех, кто не способен сделать Трампу адекватные предложения, наказывают, а тем, кто доказывает ему свою полезность, можно действовать фактически безнаказанно – и пусть катится к чёрту национальная безопасность США.

Copyright: Project Syndicate, 2025. www.project-syndicate.org