Ждет ли Казахстан водный коллапс по иранскому сценарию?

Созданное в Казахстане министерство водных ресурсов не решит проблему дефицита воды. Ключевая ошибка в том, что его задача – обеспечение экономического роста. Между тем уже в ближайшие годы может случиться так, что воды не будет хватать даже на текущие нужды. И это не страшилка, а жестокая правда, которую никто не хочет признать. Что еще можно успеть сделать – об этом Exclusive.kz побеседовал с Булатом Есекиным, международным экспертом, координатором Центрально-Азиатской платформы по управлению водными ресурсами и изменению климата.

– На первый взгляд все говорят о том, что вода становится критическим ресурсом. Но предпринимаются ли реальные усилия, чтобы решить эту проблему?

– О том, что тянуть уже нельзя, говорит иранский кризис. За считанные недели запасы воды в водохранилищах, подземных горизонтах и реках сократились до критических значений. Тегеран с его 10-миллионным населением фактически оказался в состоянии водного коллапса – под угрозой оказались и повседневная жизнь, и экономика, и промышленность, и сельское хозяйство.И это только начало. В одних регионах наступает засуха, а в других – затопления и паводки.

В прошлом году по инициативе президентов Франции и Казахстана впервые за последние 50 лет прошли глобальные водные конференции. До этого считалось, что водные проблемы имеют локальный, национальный или трансграничный характер, то есть касаются отдельных регионов, но не являются масштабной проблемой. На этом саммите было показано, что впервые за всю историю современного человечества нарушены глобальные водные циклы.

– Что вызвало нарушение этого баланса?

– Главная причина – деятельность человека. Мы нарушили способность почвы удерживать воду, хотя именно в ней содержится влаги больше, чем во всех реках и озерах мира. Благодаря этому поддерживается плодородие земель, урожайность и так далее.

Но распашка земель, строительство инфраструктуры, дорог, городов, освоение месторождений все больше разрушают поверхность земли. Сегодня на планете практически не осталось территории, не затронутой деятельностью человека.

Более того, мы с каждым годом увеличиваем забор воды. Растет население – растет и водопотребление. Мы нарушаем естественный режим рек, строя дамбы и водохранилища. Только в Центральной Азии, например, уже построено более 400 водохранилищ, дамб и плотин, а в планах правительств – строительство еще более двухсот.

– Всемирный банк в своем последнем отчете назвал дефицит воды одной из четырех причин возможного военного конфликта в Центральной Азии. Что может стать триггером?

– Военных конфликтов из-за воды уже было немало. Боюсь, если страны Центральной Азии не отреагируют должным образом в ближайшее время, проблема будет нарастать очень быстро. Арсенал наших мер реагирования не так велик, но его необходимо использовать максимально эффективно. Для экспертов и научных организаций эти действия очевидны.

Если водный кризис вызван нашими действиями – нарушением водных потоков, разрушением поверхности земли, распашкой, чрезмерным забором воды, перегораживанием естественных режимов рек плотинами и дамбами, а также сокращением лесных экосистем, то и меры должны быть направлены на устранение именно этих причин.

Леса выполняют важнейшую функцию переноса осадков на континенты, особенно в Центральной Азии и Китае, которые удалены от океана. Более 50% всех осадков туда переносится евразийским лесным массивом, включая сибирский лесной пояс. Это природный механизм, обеспечивающий водную безопасность наших стран. И если он нарушен, его необходимо восстанавливать.

– Какие решения государствам необходимо принять в первую очередь, чтобы остановить усугубление водного кризиса?

– Минимум — начать восстановление лесных экосистем и почв, прекратить дальнейшее разрушение водных потоков, на которое сегодня ориентированы практически все государственные программы как в Казахстане, так и в других странах Центральной Азии.

Достаточно посмотреть на планы Казахстана: у нас по-прежнему предусмотрено двукратное, а то и трехкратное увеличение орошаемых земель – до двух, а в перспективе и до трех миллионов гектаров. Это означает рост числа водохранилищ, строительство дорог, новых городов и инфраструктуры, которые требуют все больше воды. К этому добавляются программы по созданию дата-центров, крайне водоемких объектов, расширение промышленного производства и другие проекты.

Фактически почти все государственные программы, финансируемые из бюджета, сегодня направлены на увеличение нагрузки на водные ресурсы и природные экосистемы. Между тем рекомендации научных и экспертных организаций однозначны: эту нагрузку необходимо остановить, прекратить разрушительные практики и перейти к восстановлению водных потоков и смягчению последствий водного кризиса. Водный кризис – не абстракция, а опасная реальность.

Иллюзия водного изобилия

– Еще более десяти лет назад по заказу правительства был проведен анализ водного сектора, выполненный компанией McKinsey.

Он показал, что уже в этом десятилетии Казахстан столкнется с крайне жестким дефицитом воды: объем доступных водных ресурсов сократится примерно на 50%.

Речь идет не обо всей воде в реках и озерах, а об устойчиво доступной воде – той, которую страна реально может использовать с учетом трансграничных соглашений, возможностей очистных сооружений и систем водоподачи. По этим расчетам ее объем составляет около 24 кубокилометров в год.

Однако прогноз показывает, что в перспективе будет доступно менее 12 км³– вдвое меньше. И это при том, что только в этом году на орошение в южных регионах было направлено около 11 км³воды. При таком раскладе воды будет остро не хватать и для промышленности, и для питьевых нужд, и для коммунального и сельского хозяйств.

А сейчас вся структура производства и потребления выстроена так, как будто дефицита воды вообще нет. Во всех стратегиях по-прежнему заложен рост: больше энергии, больше сельхозпродукции, больше комуслуг и воды для населения. Но даже меры водосбережения, которые сегодня заложены в новом Водном кодексе и активно продвигаются созданным министерством, уже не способны переломить ситуацию. Экономить недостаточно.

Тем более что Казахстан зависит от соседних стран, которые сами испытывают растущую потребность в воде. Наши экономические стратегии этого не учитывают и в этом заключается ключевая проблема.

– Принятие Водного кодекса и создание нового профильного министерства в Казахстане – это шаг к решению проблемы или иллюзия контроля над ситуацией?

– Когда обсуждалось создание отдельного ведомства, я и мои коллеги активно поддерживали эту идею. Было важно, чтобы все вопросы воды сосредоточились в одних руках, а новый Водный кодекс задал более жесткие правила использования ресурса.

Однако на практике возобладал прежний подход: акцент сделали на рациональное использование воды, а не на ее восполнение. Меры по восстановлению водных потоков, водосборных территорий, лесов – всего того, что обеспечивает наполнение рек, озер и подземных вод, – фактически выпали из документа.

Сегодня новое министерство в первую очередь видит свою задачу в обеспечении подачи воды всем потребителям. Для этого предлагается бурить новые скважины, строить водохранилища, прокладывать каналы, усиливать переговоры с соседними странами. Но такой подход уже не решает проблему, а, наоборот, усугубляет ее.

Механизм запущен: выделены бюджеты на строительство водохранилищ и каналов, облицовку русел, на субсидии по водосбережению. Остановить его крайне сложно. По сути, сделать это может только жесткий кризис – признаки которого мы уже видим в соседних странах. В Узбекистане, например, прямо говорят, что водохранилища наполняются все хуже: ледники дают меньше воды, испарение растет, осадки больше не выполняют свою прежнюю функцию.

И в такой ситуации начинают звучать очень тревожные сигналы. Один из министров стран Центральной Азии прямо заявил, что, если воды не будет хватать, никто не станет оглядываться на действующие договоренности. И это касается не только государств – люди тоже не будут соблюдать правила, когда у них нет воды, чтобы полить землю или просто выжить.

Балхаш, Урал, Каспий: предел возможностей

– Что конкретно должно сделать государство, чтобы остановить наращивание водоемких производств и не довести ситуацию до катастрофы?

– Нужны конкретные жесткие решения. В этом году вице-премьер и министр водных ресурсов на совещаниях с акимами прямо говорили: людям нужно объяснять, что от водоемких культур придется отказаться – воды для них просто не будет. Иначе фермеры рискуют остаться без воды и разориться.

При этом в крупных регионах страны воду по-прежнему в больших объемах забирают под рис – одну из самых водоемких культур: на 1 кг уходит 4–6 тысяч литров воды. Несмотря на это, в планах Казахстана и стран Центральной Азии заложен рост производства риса. Только в прошлом году его выпуск в нашей стране увеличился на 100 тысяч тонн – это около 500 миллионов кубометров воды. И значительная часть этого объема ушла на экспорт. То есть воду мы фактически отдаем не для собственных нужд, а ради прибыли отдельных компаний.

То же самое происходит и в промышленности: многие товары и металлы водоемки, но этот фактор почти не учитывается. Поэтому нужны жесткие ограничения на производство водоемкой продукции и серьезный экспертный анализ – что мы производим и потребляем, включая экспорт и импорт, и хватит ли на это воды в условиях быстро сокращающихся ресурсов.

После этого государству придется принимать сложные решения – сворачивать водоемкие производства, заменять их альтернативами, помогать людям переходить на другие виды деятельности. Пока же власти ограничиваются рекомендациями и встречами, но этого уже недостаточно.

– Откуда теперь Казахстан может брать воду, если природа уже не справляется?

– Брать воду нам сегодня неоткуда, кроме как у Балхаша, Урала и Каспия. Но все эти экосистемы уже находятся в критическом состоянии. Северный Урал держится на пределе, Балхаш деградирует, Каспий стремительно мелеет, в том числе из-за обмеления Волги – одного из его главных источников.

Поэтому ключевая задача – восстановить способность земли поддерживать локальные водные циклы, которые наполняют реки, озера и подземные источники. Именно этим необходимо заниматься в первую очередь. Но сегодня ни в России, ни в странах Центральной Азии, ни в Казахстане системной работы в этом направлении фактически не ведется. Мы привыкли, что природа сама восполняет ресурсы, хотя именно эту способность мы и разрушили.

Проблема усугубляется тем, что все управляется разрозненно: водой занимаются одни, энергетикой – другие, климатом – третьи, продовольствием – четвертые. Эта разобщенность стала главным препятствием для совместных действий и понимания того, насколько все процессы взаимосвязаны. Пока ресурсов хватало, такая модель работала. Сейчас – нет.

Катастрофа Аральского моря наглядно показала, что воду можно забирать до определенного предела. Когда этот предел превышен, экосистема разрушается полностью.

Это как с деревом: пока вы берете плоды и ветки, оно живет. Но если добраться до корней, оно погибает, и вы теряете все. Мы уже вышли за пределы допустимой нагрузки на природу, и именно с этим связаны климатический, водный и экологический кризисы, за которыми неизбежно следуют социальные и даже военные конфликты.

Время пошло…

– Сколько времени у нас еще есть? Есть ли у человечества запас, чтобы подготовиться, или мы уже живем в режиме отсчета?

– Еще совсем недавно Межправительственная группа экспертов по изменению климата говорила о серьезных последствиях к концу века. Климат ведь – это индикатор здоровья планеты, как температура тела у человека. Потом сроки начали сдвигаться: сначала говорили о середине века, затем – о более раннем периоде.

А сегодня независимые научные центры, не связанные с правительственными рамками, предупреждают: водный кризис может развиваться не постепенно, а обрушиться внезапно, как лавина или шторм. И это может произойти уже в ближайшие годы.

И это мы уже увидели на примере Ирана. Ученые ясно понимают масштаб угрозы, но политикам не до этого, у них выборы, отчеты, быстрые победы…

– Может ли Казахстан в столь важном вопросе стать не просто участником, а инициатором и лидером региональных решений?

– Безусловно, может. Сейчас Казахстан совместно с ООН готовит проведение глобального регионального экологического саммита, который планируется на 22–24 апреля. Обсуждались разные варианты повестки, в том числе изменения климата, но в итоге было решено сделать акцент именно на воде как на самой насущной и очевидной проблеме.

Казахстан предложил подготовить собственное видение выхода из глобального водного кризиса с фокусом на Центральную Азию, трансграничные реки, а также на национальные и локальные меры. Речь идет не об общих декларациях, а о конкретных шагах, которые можно реализовать на практике и которые одновременно будут работать на смягчение климатических последствий.

Это реальный шанс для Казахстана привлечь внимание международного сообщества и выступить инициатором объединения усилий стран Центральной Азии в решении водных проблем с опорой на новые технологии, знания и опыт, которых сегодня в мире накоплено достаточно.