Шокирующие результаты PISA 2025 и реформа квалификаций: одна таблетка от всех болезней?

Правительство прогнозирует, что до 2035 года экономике Казахстана понадобятся 2,9 млн работников, в том числе 1,8 млн рабочих кадров. Для решения проблемы оно собирается расширить перечень дефицитных профессий с 51 до 174, разработать более 600 профессиональных стандартов, привязать образовательные программы и государственный заказ к потребностям инвестиционных проектов, ввести цифровые паспорта кадровой потребности и создать реестр краткосрочных курсов. Все эти меры важны. Но главный вопрос заключается в другом: какую именно часть кадрового дефицита способна устранить эта система?

Проблема дефицита кадров на самом деле состоит как минимум из трёх разных проблем.

• Первая – способен ли человек в принципе освоить необходимую квалификацию: понимать инструкции, работать с числами, усваивать новую информацию.
• Вторая – соответствует ли его профессиональная подготовка реальным требованиям производства.
• Третья – достаточно ли привлекательна и доступна сама работа: устраивают ли зарплата и условия, может ли человек переехать в другой регион, оплатить жильё и первые месяцы жизни на новом месте.

Нынешняя реформа квалификаций в основном работает со второй проблемой. Однако результаты PISA показывают серьёзное ограничение уровнем ниже: минимального уровня по чтению достигли лишь 36% казахстанских школьников, по математике – 44%. Одновременно значительная доля незакрытых вакансий может указывать уже на проблему уровнем выше – зарплату, место и условия труда. Иными словами, государство рискует одним механизмом пытаться решить три разных задачи.

На заседании правительства 8 сентября министр труда Аскарбек Ертаев представил план развития системы квалификаций. Его логика понятна: государство хочет заранее определить будущую потребность в кадрах, обновить профессиональные стандарты и проверять по ним образовательные программы.

Это отвечает на важный вопрос: чему именно нужно учить человека, чтобы его подготовка соответствовала реальной работе.

Но этого недостаточно. Реформу квалификаций необходимо связать ещё с двумя направлениями: развитием базовых навыков, необходимых для любого дальнейшего обучения, и помощью человеку в доступе к подходящей работе.

Причём речь необязательно идёт о новых больших расходах. Государство уже оплачивает места в колледжах, обучение взрослых и программы переселения. Задача состоит скорее в том, чтобы точнее направить существующие инструменты на тот барьер, который каждый из них действительно способен снять.

Стандарт меняет подготовку, когда его используют и колледж, и работодатель

Национальная система квалификаций в Казахстане уже действует. Закон о профессиональных квалификациях определяет профессиональный стандарт как документ, устанавливающий требования к знаниям, умениям, опыту и трудовым функциям. Образовательные программы должны учитывать соответствующие стандарты, а процедура признания квалификации позволяет проверить, отвечает ли кандидат этим требованиям. Обязательной она является только для тех профессий, где это отдельно установлено законом.

Теперь правительство планирует охватить стандартами более 600 рабочих профессий. Кроме того, предполагается автоматически проверять образовательные программы, а в первом квартале 2027 года создать на Career Enbek единый реестр организаций краткосрочного обучения. Для таких программ заявлены единые требования на основе профессиональных стандартов и сертификация результатов.

Из опубликованной информации пока неясно, станет ли включение в этот реестр обязательным для всех коротких курсов или только условием участия в государственных программах.

Но главное ограничение самой системы заключается в другом. Профессиональный стандарт – это чертёж профессии, а не готовый специалист. Он начинает работать только тогда, когда вся цепочка связана между собой: отраслевой орган проверяет стандарт на реальных производственных задачах, колледж меняет под него программу и практику, а работодатель оценивает, действительно ли выпускник освоил необходимые навыки.

Для кадровой службы такой стандарт может стать переводчиком с языка дипломов на язык вакансий. Работодатель сможет сопоставлять с вакансией не только название специальности кандидата, но конкретные трудовые функции и навыки.

Особую роль здесь играет государственный образовательный заказ. На 2026–2027 учебный год для колледжей выделено 140 тыс. бюджетных мест. Министерство просвещения и акиматы как заказчики могут требовать, чтобы программы учили действиям, предусмотренным профессиональным стандартом, и давали практику на соответствующем оборудовании.

Но при размещении следующего заказа важно смотреть уже не только на количество подготовленных выпускников. Необходимо понимать, какие навыки у них реально проверили и где они смогли эти навыки применить. Тогда государственное финансирование действительно свяжет профессиональный стандарт с содержанием обучения и потребностями работодателя.

До профессии человеку нужны навыки, которые позволяют учиться

Однако даже идеально составленная профессиональная программа не решит более фундаментальную проблему. Если человеку трудно понять обычную инструкцию, сравнить несколько величин или проверить результат собственной работы, ему будет сложно освоить и профессиональную квалификацию.

Эти навыки необходимы ещё до начала курса и продолжают быть необходимыми во время самой работы. Современному квалифицированному работнику недостаточно механически выполнить команду. Он должен понимать цель задачи, выбирать способ действия и замечать собственную ошибку.

Опубликованные ОЭСР 8 сентября результаты PISA 2025 показывают масштаб этой проблемы. Базового второго уровня чтения достигли только 36% казахстанских пятнадцатилетних. На этом уровне ученик способен определить основную мысль текста средней длины и найти информацию по заданным критериям. По характеру заданий это приблизительно напоминает ранний уровень B1 при изучении иностранного языка: понять главную мысль относительно несложного текста и извлечь из него нужную информацию. Это сравнение автора с дескрипторами CEFR, а не официальный перевод шкалы PISA.

Особенно важно, что результаты чтения остаются относительно стабильными с момента первого участия Казахстана в PISA в 2009 году. Тем пятнадцатилетним сегодня около 32 лет. Это, разумеется, не означает, что именно они заполняют или не заполняют сегодняшние вакансии. Но позволяет предположить, что проблема давно перестала относиться только к будущим работникам.

На это указывают и результаты единственного казахстанского обследования навыков взрослых PIAAC 2017–2018 годов: 26,3% его участников находились на первом уровне грамотности или ниже. На этом уровне человек в основном способен работать с коротким знакомым текстом и находить прямо указанную в нём информацию. Более нового сопоставимого обследования взрослых пока нет.

Можно возразить, что проблема чтения сегодня не так критична: вместо учебника можно посмотреть лекцию на YouTube. Но видео меняет канал передачи информации, а не саму работу мысли.

Метаанализ 46 исследований не обнаружил устойчивого среднего преимущества чтения или слушания. Другая метааналитическая работа показывает, что понимание устной речи помогает прогнозировать понимание прочитанного. Это не означает, что каждый слабый читатель обязательно плохо воспринимает информацию на слух. Однако трудность удержать, сопоставить и связать смысл может проявляться в обоих форматах. Поэтому простая замена текста видео проблему понимания не решает.

Польский опыт показывает один из возможных вариантов государственной политики. В 1999 году Польша добавила год общей подготовки до разделения школьников по дальнейшим образовательным траекториям, включая профессиональное образование. Между 2000 и 2009 годами доля участников PISA, находившихся ниже базового уровня чтения, снизилась примерно с 23% до 15%. Разумеется, эти данные отражают результат всего периода реформ и не позволяют приписать эффект только одному дополнительному году обучения.

Для Казахстана важен сам принцип: не просто дольше держать учащихся за партой, а не прекращать развитие базовых навыков слишком рано. Поэтому вопрос заключается, например, в том, продолжают ли колледжи развивать чтение, понимание информации и работу с числами в уже существующие годы обучения.

Министерство просвещения и управления образования могли бы сохранить такие занятия на первом курсе колледжа и организовать дополнительную помощь учащимся, которым она требуется.

Министерство труда и карьерные центры, в свою очередь, могли бы включать короткие модули базовых навыков в программы обучения взрослых – перед профессиональным курсом или непосредственно внутри него.

При этом входная проверка должна использоваться не для того, чтобы не допустить человека к обучению, а для того, чтобы понять, какая дополнительная помощь ему нужна. Проверка после обучения нужна уже государственному заказчику: она позволяет понять, работает программа или её необходимо менять.

Иногда человеку нужен не новый курс, а возможность добраться до работы

Есть и третья ситуация: квалифицированный специалист уже существует, но находится не там, где есть вакансия. Рабочее место начинается раньше проходной предприятия – с возможности до этой проходной добраться. Если подходящая работа находится в другом регионе, человек должен оплатить переезд, временное жильё и первые месяцы жизни семьи. Дополнительный сертификат эти расходы не покрывает.

Интересен опыт Германии. Служба занятости там оплачивала переезд или часть стоимости временного второго жилья, если безработный уже получил трудовой договор. Исследование этой программы охватывало мужчин 25–55 лет, потерявших работу в 2005–2006 годах. По оценке авторов, для этой группы прибавка к оплате труда в первый месяц новой работы составляла около 25%, а занятость была более устойчивой.

Разумеется, это результат конкретной старой программы для определённой группы работников, а не прогноз того, что такой же эффект будет получен в Казахстане. Ценность этого примера в другом: государственная помощь была привязана к уже найденной работе и снимала конкретный барьер на пути к ней.

В Казахстане подобный механизм частично уже существует. В 2026 году участникам программы добровольного переселения государство предоставляет субсидии на переезд, аренду и коммунальные услуги, а также содействует трудоустройству. Но программа действует в рамках региональной квоты и поэтому не покрывает любое перемещение работника к любой подходящей вакансии.

Министерство труда могло бы проверить, в каких случаях трудоустройству уже подобранного кандидата мешают сроки выплат, отсутствие временного жилья или ограничения действующей программы.

Логика карьерного центра в таком случае должна быть обратной привычной: сначала найти человеку подтверждённое предложение работы, а затем определить, какая из уже существующих мер поддержки позволит ему это предложение принять.

Три вопроса вместо одного

Реформа квалификаций отвечает на первый важный вопрос кадровой политики: чему именно нужно учить человека, чтобы его навыки соответствовали потребностям экономики? Но рядом с ним стоят ещё два.

Способен ли человек освоить это обучение? И может ли он принять найденную работу?

Если разделить кадровый дефицит на эти три задачи, становится понятнее и распределение ответственности. Министерство просвещения и управления образования должны отвечать за базовые навыки, без которых невозможно дальнейшее обучение. Министерство труда и отраслевые органы – за связь профессиональных стандартов с подготовкой и реальными требованиями работодателей. Карьерные центры и акиматы – за то, чтобы человек не только нашёл подходящую вакансию, но и физически смог выйти на это рабочее место.

Тогда прогноз о потребности экономики в 2,9 млн работников перестаёт быть просто большой цифрой.

Он превращается в практическое правило кадровой политики: прежде чем финансировать очередную программу, государство должно понимать, какой именно барьер она снимает – недостаток базовых навыков, несоответствие квалификации или невозможность человека добраться до подходящей работы – и как будет измеряться результат.

Иначе существует риск продолжать лечить три разные проблемы одним лекарством.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ