600 баллов за родину: почему Казахстан начал оценивать кандасов как обычных гастарбайтеров

Более миллиона этнических казахов вернулись на историческую родину за годы независимости, но запущенный в 2026 году пилотный проект рискует обвалить эту статистику. Внедрение обязательного КАЗТЕСТа отсекает репатриантов из Китая, привыкших к другой графике, а требование доказать свой «иммиграционный потенциал» ставит крест на тех, кто не вписывается в идеальную демографическую картину правительства. Exclusive.kz разбирался, кого на самом деле ждет Казахстан сегодня: родных по крови людей, нуждающихся в поддержке, или готовых «универсальных солдат» для спасения экономики депрессивных регионов?

Более миллиона вернувшихся

Массовое возвращение этнических казахов началось практически одновременно с обретением Казахстаном независимости. Первый отдельный Закон «О миграции населения» был принят в 1997 году. В 2011-м его сменил ныне действующий закон, а в 2020 году термин «оралман» в законодательстве заменили словом «қандас».

Масштаб процесса огромен. По данным Министерства труда и социальной защиты населения, в 2025 году статус кандаса получили 16 805 этнических казахов. Всего с 1991 года в Казахстан вернулись 1 млн 164,8 тыс. человек.

Почти девять из десяти кандасов, получивших статус в 2025 году, приехали из двух стран: 44,5% – из Узбекистана и 44,1% – из Китая. Еще 4% прибыли из Туркменистана, 3% – из Монголии, 2,5% – из России.

В начале 2026 года Китай вышел на первое место. По данным Минтруда за первые два месяца года, статус получили 3 335 человек: 47,8% приехали из КНР, 43,6% – из Узбекистана. Общее число вернувшихся с 1991 года достигло 1 млн 168,2 тыс. человек.

Это один из крупных демографических процессов независимого Казахстана. И именно в 2026 году государство существенно изменило процедуру.

Сначала – КАЗТЕСТ

30 января 2026 года министры труда и внутренних дел, а также заместитель премьер-министра – министр искусственного интеллекта и цифрового развития подписали совместный приказ №41/60/47. Он запустил пилотный проект по двум государственным услугам: выдаче иностранцам и лицам без гражданства разрешения на постоянное проживание и присвоению либо продлению статуса кандаса. В апреле правила были скорректированы.

Пилотный проект действует до 31 декабря 2026 года. То есть речь пока идет не о бессрочной системе, а об экспериментальном механизме.

Один из первых этапов – проверка знания казахского языка по системе КАЗТЕСТ. В действующей редакции это 60 заданий: 20 по аудированию и 40 по чтению. На все отводится 1 час 10 минут.

Чтобы получить сертификат, необходимо набрать не менее 70% по каждому блоку. Если результат хотя бы по одному из них ниже порога, разрешается повторное тестирование – не более двух раз в течение 30 календарных дней со дня последней попытки. Каждая попытка оплачивается отдельно.

Для части зарубежных казахов здесь возникает особая проблема. Человек может говорить по-казахски, но получить образование в иной письменной традиции и не владеть казахской кириллицей с той скоростью, которая необходима для экзамена. Особенно это касается части выходцев из Китая.

То есть проверяется не только способность понимать и использовать казахский язык, но при выполнении блока чтения неизбежно и умение работать с используемой в Казахстане графикой.

После языка – «иммиграционный потенциал»

Успешный КАЗТЕСТ – только начало. Далее заявитель заполняет анкету, а система рассчитывает его «иммиграционный потенциал». Минимальный проходной результат – 600 баллов. При оценке учитываются демографические характеристики, образование, знание казахского, русского и английского языков, учеба или работа в Казахстане и в других странах, профессиональные компетенции и т.д.

Состояние здоровья применяется как коэффициент, способный повлиять на общий результат. Возраст также имеет значение, он входит в демографический показатель и оценивается с точки зрения трудового потенциала, возможностей адаптации и предполагаемой продолжительности экономической активности человека.

Для заявителей старше 45 лет предусмотрен дополнительный блок факторов, в том числе наличие близких родственников, законно и постоянно проживающих в Казахстане.

Таким образом, этническое происхождение само по себе не означает автоматического получения статуса.

Получается парадокс: человек может быть этническим казахом, владеть родным языком, сохранять национальную идентичность и стремиться вернуться на историческую родину, но государство дополнительно оценивает его с точки зрения возраста, образования, профессиональной востребованности и способности экономически интегрироваться.

Если 600 баллов набрать не удалось, анкету можно подать снова: первый раз – через месяц, второй – через три месяца, а каждую следующую – не ранее чем через шесть месяцев после предыдущей подачи.

А где можно жить?

Еще одно принципиальное условие касается места проживания. Действующие пилотные правила устанавливают: статус кандаса присваивается при обязательном переселении в определенные правительством регионы на срок пять лет.

Таких регионов восемь: Акмолинская, Атырауская, Восточно-Казахстанская, ЗападноКазахстанская, Костанайская, Павлодарская, Северо-Казахстанская области и область Абай. Этот перечень установлен постановлением правительства №765 от 4 сентября 2023 года.

Следовательно, человек, претендующий именно на статус кандаса в рамках действующей процедуры, не обладает полной свободой выбора региона проживания.

При этом важно не смешивать разные юридические вопросы. Возможность приехать в Казахстан, получение разрешения на постоянное проживание, гражданства и статуса кандаса – не одно и то же.

Поэтому утверждать, будто зарубежным казахам «запретили возвращаться», неверно. Но неверно и считать, что одного подтвержденного казахского происхождения теперь достаточно для автоматического получения статуса кандаса.

И здесь возникает главный вопрос: что именно Казахстан хочет видеть в зарубежном казахе – соотечественника, возвращающегося на историческую родину, или потенциального мигранта, который прежде должен доказать государству свой «иммиграционный потенциал»?

Об этом Exclusive.kz поговорил с директором Института геополитических исследований, кандидатом исторических наук, профессором Асылбеком Избаировым.

Асылбек Избаиров: Репатриацию кандасов и миграцию иностранцев необходимо разделить

– Не происходит ли сейчас принципиальная подмена государственной политики репатриации? Раньше в основе возвращения кандасов лежало их этническое происхождение и право вернуться на историческую родину, а теперь государство оценивает возраст, образование, здоровье, знание языков и «иммиграционный потенциал». Насколько оправданно применять к этническим казахам критерии, характерные для отбора экономических мигрантов?

– Действительно создается впечатление, что репатриационная и миграционная политика в рамках пилотной программы сильно смешиваются. С одной стороны, государство поступает прагматично, но с другой – мы фактически приравняли зарубежных казахов, наших кандасов, к иностранцам, которые приезжают по работе или другим причинам. Мне кажется, это не совсем верно.

Если государство материально помогает кандасам и в обмен определяет, где они должны жить, в этом есть своя логика. Но можно было бы разработать и другой вариант: предоставлять кандасам гражданство в облегченном порядке, но без материальных льгот, оставляя им возможность самим выбирать, где жить на своей родине.

Что касается трудовых мигрантов, иностранцев, желающих получить вид на жительство в Казахстане, идея распределять их по областям в чем-то рациональна. Однако возникает вопрос, как быть, если их профессиональные навыки востребованы в других регионах.

К пилотной программе вообще много вопросов. Знание казахского языка, конечно, очень важно. Однако такие требования могут создавать дополнительные барьеры и коррупционные риски. Не совсем логично и требовать от кандасов хорошего знания казахского языка на кириллице, одновременно направляя их в регионы, где казахоязычная инфраструктура развита слабее – от поликлиник и детских садов до школ и рабочих мест.

Если таким образом предполагается усиливать позиции государственного языка на севере, то делать это исключительно за счет только что приехавших людей рискованно: возможны бытовые конфликты и искусственное противопоставление «местных» и «приезжих». На мой взгляд, для этих целей эффективнее использовать внутреннюю миграцию – адаптация будет проще, быстрее и дешевле.

При этом есть страны и территории, откуда возвращение казахов, напротив, стоило бы стимулировать. Я имею в виду прежде всего Китай и Россию.

Из Китая – из-за происходящих там процессов китаизации СУАР КНР. Что касается России, то на фоне войны в Украине, на мой взгляд, можно было бы рассмотреть специальные облегченные механизмы возвращения российских казахов, особенно молодежи призывного возраста.

Если же льготы кандасам увязываются с дефицитом населения в северных и восточных регионах Казахстана, то стоит рассматривать и возможность привлечения российских казахов, а уже внутри страны создавать условия для изучения родного языка и национальной культуры.

– Не превратится ли новый порядок в фактический барьер прежде всего для казахов из Китая и других стран, которые могут свободно говорить по-казахски, но учились на другой графике? Насколько обоснован КАЗТЕСТ с обязательным порогом в 70%, если человек возвращается именно как этнический казах, и не правильнее ли государству помогать таким людям адаптироваться уже после приезда, а не отсеивать их до получения статуса?

– Да, такая проблема существует. Людям, привыкшим к төте жазу, особенно немолодым, чрезвычайно трудно сдавать этот экзамен. К казахам из Монголии это, вероятно, относится в меньшей степени, поскольку монгольский язык использует кириллицу. Но для части китайских, иранских и афганских казахов это, конечно, серьезное препятствие.

На мой взгляд, государству следовало бы помогать кандасам адаптироваться к используемой в Казахстане графике уже после приезда, а не превращать незнание этой графики в фильтр.

Отдельный вопрос – российские казахи. Россия остается одной из стран с многочисленной казахской диаспорой, однако доля кандасов, прибывающих оттуда, невелика. При этом уровень владения казахским языком у части российских казахов низок. Возможности получать школьное образование на казахском языке там были ограничены. Но от этого они не становятся нам менее родными. Более того, по ряду параметров их адаптация в Казахстане может оказаться проще и быстрее в сравнении с другими соотечественниками.

Поэтому языковой тест в нынешнем виде я рассматриваю скорее, как фактор, способный демотивировать часть потенциальных репатриантов, а не стимулировать их возвращение. Сегодня, возможно, наоборот, нужны пилотные программы по привлечению соотечественников.

– Какой должна быть политика Казахстана в отношении кандасов: государство вправе отбирать тех, кто ему экономически и демографически наиболее выгоден, или возможность вернуться и получить статус должна быть гарантирована всем этническим казахам, отвечающим базовым требованиям закона? И если нынешний пилотный проект создает чрезмерные барьеры, какие его положения необходимо изменить до того, как временный механизм станет постоянной практикой?

– Я бы четко разделил миграцию иностранцев и репатриацию кандасов. Это принципиально разные процессы, и их смешивание в каком-то смысле обесценивает сам принцип возвращения соотечественников.

В отношении иностранной миграции государство вправе устанавливать строгие требования и контролировать отбор. Для представителей казахской диаспоры, напротив, логично облегчать въезд и последующую адаптацию, не рассматривая человека исключительно как потенциальный трудовой ресурс.

Возможно, нужны разные механизмы. Один – для тех, кому необходимы льготы и материальная помощь и кто готов участвовать в программе расселения в северных и восточных областях. Другой – для людей, которым материальная поддержка не требуется и которые хотят получить гражданство в облегченном порядке и жить, например, рядом со своими родственниками.

Больше всего вопросов у меня вызывает языковой экзамен. В нынешнем виде он способен не стимулировать возвращение соотечественников, а отсеивать часть из них. Если государство считает необходимым сохранить такой экзамен для претендентов на финансовые льготы и материальную поддержку в рамках программы расселения, это один подход. Но для человека, который хочет вернуться на историческую родину, самостоятельно себя обеспечивает и не претендует на государственную помощь, можно было бы предусмотреть иной порядок.

Пилотный проект действует только до конца 2026 года. Значит, его результаты еще предстоит оценить. Но уже сейчас эксперимент ставит перед государством вопрос, который гораздо шире миграционной бюрократии: что для Казахстана означает возвращение кандасов – репатриацию соотечественников на историческую родину или отбор людей по их демографическим, языковым и экономическим характеристикам?

От ответа на него во многом будет зависеть, какой станет политика Казахстана в отношении зарубежных казахов после завершения пилотного проекта.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ