Almaty Superski: почему эвакуация не спасает от селя

Инженер из Алматы Ермек Шамуратов предлагает оценивать проект Almaty Superski не через спор о том, опасны ли горы сами по себе, а через то, насколько проект меняет существующий риск. Об это он написал пост на своей странице в Фейсбук, сообщает Exclusive.kz.

В качестве примера он приводит события 15 июля 1973 года. В 17:54 в верховьях Малой Алматинки прорвалось моренное озеро. В 18:17 через 23 минуты первый селевой вал высотой 15 метров ударил в плотину Медеу. До селехранилища Мынжилки поток дошёл за девять минут.

«Запомните эту цифру. Она важнее всех споров по Almaty Superski», — отмечает инженер.

Шамуратов предлагает учитывать при оценке риска три фактора: вероятность события, количество людей в зоне поражения и их уязвимость.

По данным, которые приводит инженер, сегодня в бассейне Малой Алматинки постоянно находится около 1800 человек. В официальном паспорте селеопасных участков также указаны 31 селеопасный участок, шесть моренных озёр и 631 объект в зоне воздействия. Заявленная проектная посещаемость Almaty Superski составляет до 15 тыс. человек в день, кроме того, проект предусматривает около 5 тыс. рабочих мест.

Вторым фактором инженер называет время, необходимое для предупреждения людей и их эвакуации. По словам Шамуратова, эвакуация тысяч туристов из высокогорья с ограниченными дорогами и канатками, которые при землетрясении могут отказать одновременно с началом события, занимает часы.

Шамуратов делает жёсткий вывод: в этих бассейнах безопасность людей не может строиться на планах эвакуации. По его мнению, она может обеспечиваться только размещением объектов.

«Объекты с массовым пребыванием людей должны стоять вне зон поражения по моделям экстремальных сценариев», — пишет он.

Инженер считает, что любой проектный документ, в котором безопасность отеля или станции канатной дороги внутри опасной зоны обосновывается «планом эвакуации», не должен проходить проверку.

При этом Шамуратов отмечает существующие меры защиты Алматы. По его словам, плотина Медеу рассчитана на объёмы, кратно превышающие сель 1973 года, а «Казселезащита» ежегодно превентивно опорожняет моренные озёра.

Отдельно инженер обращает внимание на изменение селевых процессов в условиях потепления. По его словам, связь «потепление = больше селей» нелинейна: исследования показывают, что частота гляциальных селей в регионе в 1991–2020 годах даже снижалась.

По его мнению, это означает, что старые карты опасности устарели, а решения необходимо принимать с учётом новой геометрии гор, а не статистики прошлого века.

Шамуратов предлагает три требования, которые, по его мнению, должны звучать на каждых общественных слушаниях.

Первое — опубликовать исходные данные, а не красивые карты: рельефную модель, параметры моделирования потоков, расчёты прорыва проектных водоёмов и фактическую, с учётом наносов, ёмкость селезащитных сооружений.

Второе — обеспечить независимость экспертизы институционально. Сегодня ОВОС заказывает и оплачивает сам инициатор проекта. Шамуратов считает это структурным конфликтом интересов и предлагает создать независимую панель экспертов, где платящий не выбирает, а выбирающий не получает денег от инициатора.

Третье — смотреть на рыночные сигналы.

«Согласны ли страховщики страховать объекты в зонах поражения и по какой цене? Что требуют банки проектного финансирования? Рынок оценивает риск деньгами и не участвует в идеологических войнах», — пишет Шамуратов.

В заключение инженер подчёркивает, что не выступает против развития гор.

«Я не против развития гор. Я против того, чтобы решение о размещении тысяч людей над двухмиллионным городом принималось на эмоциях. Горы над Алматы прощают многое, но не прощают плохую арифметику. У нас есть 23 минуты, чтобы это понять. Лучше — до начала стройки», — пишет он.

Полный аналитический разбор с источниками Шамуратов намерен разместить в группе «Проект Как создать современное государство. Взгляд инженера».

Фото: архив ГУ «Казселезащита»