«Байтерек»: реформа без диагноза и триллион без адресата

В конце 2025 года «Байтерек» сменил вывеску: из национального управляющего холдинга он стал национальным инвестиционным. Правительство пообещало ежегодную докапитализацию в 1 трлн тенге и статус ключевого драйвера экономического роста как минимум до 2030 года. Но чем новая конструкция принципиально отличается от старой и зачем ей столь масштабная финансовая подпитка – так и осталось без внятного ответа. Exclusive.kz разбирался, что на самом деле стоит за трансформацией «Байтерека» и не превращается ли очередная реформа в продолжение прежней модели – с теми же системными изъянами, только в большем масштабе.

Переименование вместо исправления

Трансформация «Байтерека» подаётся министерством нацэкономики и самим холдингом как логичный и своевременный шаг. В официальных релизах много говорится о грядущей в новом году проактивной инвестиционной политике, структурировании проектов, привлечении капитала и международной практике. Само слово «управляющий» сменяется на «инвестиционный», что должно символизировать качественный сдвиг в логике работы.

Однако сформулированного описания институционального разрыва с прошлой моделью у чиновников нет. Неясно, какие именно дефекты прежнего НУХ «Байтерек» стали причиной реформы. Не объясняется, какие управленческие, финансовые или структурные ошибки были допущены ранее и почему они больше не повторятся. Сам термин «неэффективность прошлой модели» в официальной коммуникации последовательно избегается. Трансформация описывается не как вынужденное исправление системных перекосов, а как естественное развитие института.

Между тем, именно «Байтерек» на протяжении многих лет был ключевым каналом квазифискальной поддержки экономики – с концентрацией ресурсов, льготными условиями и слабой прозрачностью. Эти вопросы регулярно поднимались экспертами, журналистами и аудиторами, но так и не получили ответа от ответственных лиц.

Напомним, еще в октябре 2016 года Exclusive.kz опубликовал статью  экономиста Жангира Рахжанова «НУХ “Байтерек”: анатомия неэффективности», в которой системно разбиралась модель работы холдинга. Уже тогда мы указывали, что «Байтерек» масштабно используется правительством там, где не должен фигурировать  совсем.

В числе ключевых проблем холдинга обозначались концентрация кредитного портфеля у ограниченного круга заёмщиков, доминирование валютных кредитов, в том числе для сырьевых и квазигосударственных компаний, масштабные бюджетные и квазибюджетные вливания под нерыночные ставки, отсутствие рыночных механизмов оценки эффективности проектов и низкая прозрачность принятия решений. Отдельно подчёркивалось, что через холдинг осуществляется скрытое субсидирование избранных компаний, минуя прямые бюджетные процедуры и парламентский контроль.

С тех пор прошло почти 10 лет, но, если сопоставить те выводы с текущей риторикой властей, становится очевидно: все указанные в тексте проблемы так никуда и не исчезли. Сегодня снова говорится о концентрации ресурсов. Президентская критика Банка развития Казахстана в январе 2022 года – когда Касым-Жомарт Токаев прямо назвал БРК «банком для избранных» – по сути, повторяла тезисы, звучавшие задолго до Январских событий. Разница лишь в том, что теперь это признаётся официально.

Несмотря на это, нынешняя трансформация подаётся не как ответ на накопленные провалы, а исключительно как переименование с расширением полномочий и масштабов финансирования. Это создаёт парадоксальную ситуацию: государство увеличивает объём ресурсов, не признав честно проблемы, из-за которых предыдущая модель была ошибочной, и не объяснив, почему холдинг оказался неспособным обеспечить обещанный устойчивый результат. Нет и ответа на главный вопрос: почему новая конструкция не воспроизведёт старые дефекты?

Суррогат трансформации

Ключевой элемент «новой» модели – ежегодная докапитализация НИХ «Байтерек» в объёме до 1 трлн тенге. Эта цифра фигурирует в программе совместных действий правительства, Нацбанка и АРРФР, в заявлениях МНЭ и в публичных комментариях представителей холдинга.

Однако сама по себе сумма ничего не объясняет. Государство не представило публичного перечня проектов, под которые требуется столь масштабное финансирование. Не обозначены сроки реализации, ожидаемая доходность, механизмы возвратности средств или показатели эффективности. Упоминается лишь некий «портфель из 15-20 системообразующих проектов» без конкретики.

Фактически обществу предлагается поверить, что масштаб финансирования автоматически трансформируется в экономический рост. Это крайне уязвимая логика, особенно с учётом предыдущего опыта, когда многотриллионные программы индустриализации не приводили к устойчивым структурным сдвигам.

Отдельный вопрос – выбор именно холдинговой модели. Почему поддержка инвестиций осуществляется через экс-НУХ ныне НИХ «Байтерек», а не через прямые бюджетные механизмы, рынок капитала или стимулирование частного финансирования? Этот вопрос поднимался неоднократно, но чёткого ответа так и не прозвучало.

На этом фоне особенно показательно, что даже в правительственных отчётах признаётся: частные и иностранные инвестиции остаются слабыми, банки не готовы кредитовать долгосрочные проекты, а доверие инвесторов ограничено. Но вместо устранения этих барьеров государство снова и снова выбирает путь расширения собственного участия. Триллион тенге превращается не в инструмент реформы, а в её суррогат – попытку компенсировать институциональные проблемы деньгами.

Именно поэтому после возникновения новостей о трансформации «Байтерека» редакция Exclusive.kz направила комплексный журналистский запрос в министерство национальной экономики и сам холдинг.

Вопросы без ответов: чем НИХ отличается от НУХ

Мы прямо спрашивали: в чём состоит реальная институциональная реформа, а не смена названия, какие системные проблемы прежней модели признаются и на какие конкретно проекты пойдут бюджетные средства.

В ответе холдинга содержится принципиально важная формулировка: «Трансформация АО «НУХ «Байтерек» в Национальный инвестиционный холдинг не является реакцией на дисфункции или неэффективность прежней модели. Напротив, она отражает эволюцию роли Холдинга в условиях запуска нового инвестиционного цикла страны».

Фактически это означает отказ признавать наличие системных проблем. Следовательно, трансформация не предполагает их устранение, – потому что, по версии холдинга, устранять нечего.

Далее в ответе говорится, что НИХ будет «ключевым каналом финансирования точек роста экономики», сосредоточится на «сопровождении проектов» и «привлечении инвестиций». Однако всё это декларации, а не ответы на поставленный вопрос о том, чем НИХ отличается от НУХ.

Ключевыми же приоритетами инвестиционной деятельности названы промышленность, энергетика, транспорт и логистика, металлургия, нефтепереработка, агропромышленный комплекс и пищевая промышленность.

«Сформирован предварительный перечень проектов, который проходит стадию детальной проработки и последующего утверждения в установленном порядке. Формируемый инвестиционный портфель включает проекты различного масштаба и стадии готовности. В его структуре выделяется ограниченный пул крупных системообразующих проектов, реализуемых в приоритетных отраслях экономики и обладающих значительным мультипликативным эффектом для роста ВВП, развития переработки и экспортного потенциала страны», – говорится в ответе пресс-секретаря «Байтерека» на вопрос Exclusive.kz о перечне проектов, которые планируется финансировать уже в 2026 году.

Выходит, решение о триллионной докапитализации было принято до появления конкретного портфеля проектов.

Министерство национальной экономики, в свою очередь, в основном ограничилось общими ссылками на программу совместных действий и стратегические цели роста. На вопросы о лимитах концентрации, валютных рисках и механизмах предотвращения «холдинга для избранных» прямого ответа также не последовало. 

«Приоритет отдается инвестиционным проектам, расширяющим производственный потенциал экономики, способствующим импортозамещению в отдельных сегментах и росту экспорта. Перечни конкретных проектов, включая проекты 2026 года, будут публиковаться в установленной отчетности Холдинга после завершения процедур инвестиционного отбора. Ежегодная докапитализация Холдинга в объеме до 1 трлн тенге рассматривается как формирование капитальной базы для новой инвестиционной модели, а не как прямое расширение субсидирования. Государственные средства используются в качестве якорного капитала, позволяющего привлекать частные и заемные ресурсы в соотношении, превышающем объем бюджетных вложений», – объяснили в Миннацэкономики.

Впрочем, в отличие от самого «Байтерека», министерство, по крайней мере, признало часть проблем прошлой модели, хотя так и не объяснило внятно, что теперь изменится.

«Для реализации проактивной политики экономического роста будет усилена роль Холдинга. Планируется перейти от распределительной к стратегической инвестиционной деятельности Холдинга. Прежний формат работы был ориентирован преимущественно на администрирование государственных программ поддержки. Как показала практика прошлых лет, такая модель не всегда позволяла эффективно сопровождать капиталоемкие проекты с длительным инвестиционным циклом (7-15 лет) и высокой потребностью в длинном финансировании. Именно этим объясняется переход к инвестиционной модели, а не формальное изменение структуры», – пишет вице-министр Арман Касенов.

Снова «рыба в мутной воде»

В колонке первого вице-министра национальной экономики Азамата Амрина, опубликованной на днях в издании «Власть», «Байтерек» представлен как компенсирующий механизм в условиях высоких ставок и слабого банковского кредитования. По его словам, холдинг будет поддерживать инвестиционную активность «без существенного давления на цены». Примерно схожим образом пытались убеждать и нас в ответах на наш запрос (разве что, менее объёмно).

Однако за этим оптимизмом скрывается ключевое противоречие. С одной стороны, государство декларирует курс на либерализацию экономики, снижение роли государства и развитие конкуренции. С другой – именно через НИХ «Байтерек» планируется резкое расширение квазифискального кредитования.

Это противоречие уже отмечают и аудиторы, и аналитики. Глава ВАП Алихан Смаилов в конце декабря 2025 года прямо заявил, что БРК по-прежнему остаётся «банком избранных», а диверсификация портфеля идёт медленно и болезненно.

Таким образом, на практике государство признаёт проблему, но одновременно усиливает тот же самый инструмент, который эту проблему породил.

Примечательно, что те же противоречия фиксируют и рыночные аналитики. В статье советника председателя правления Halyk Finance Мурата Темирханова, опубликованной в Exclusive.kz на днях под заголовком «У правительства хорошие мечты, которые оно не знает, как реализовать», указывается, что расширение квазифискального кредитования через НИХ «Байтерек» фактически подрывает заявленные цели бюджетной консолидации. Сокращая прямое использование средств Нацфонда, государство одновременно наращивает скрытое стимулирование экономики через холдинг, чьи заимствования опираются на государственные гарантии.

По оценке аналитиков, в программных документах вновь воспроизводятся знакомые формулы о диверсификации, росте производительности и привлечении инвестиций, но отсутствует критический разбор того, почему аналогичные подходы не дали результата в предыдущие 10–15 лет. В этой логике ставка на «Байтерек» выглядит не как институциональный перелом, а как продолжение практики замещения слабых частных инвестиций государственными деньгами – только в ещё большем масштабе.

Таким образом, история с трансформацией «Байтерека» вынуждает нас в очередной раз задаться вопросом, способно ли государство извлекать уроки из собственного опыта. Пока что ответы властей и холдинга показывают обратное: проблемы признаются фрагментарно, но не анализируются системно. Триллион тенге ежегодной поддержки предлагается без ясного понимания, чем новая модель отличается от старой и почему она должна работать лучше. А значит, риск повторения десятилетнего цикла неэффективности остаётся крайне высоким.

В связи с этим повторим то же, что писали уже десять лет назад: хоть реформы по обеспечению полноценности и прозрачности госбюджета и экономической политики достаточно просты и не требуют серьёзных затрат, правительство продолжает «ловить рыбу в мутной воде».