Блэкаут как повод задуматься о собственной энергонезависимости

После блэкаута 14 августа вопрос энергетической независимости для многих казахстанцев перестал быть гипотетической угрозой. Если большая энергосистема дает сбой, собственная солнечная панель с накопителем уже выглядит как элемент собственной безопасности. Но пока государство делает ставку на крупные объекты ВИЭ, владельцу частного дома или малого бизнеса остается самостоятельно оплачивать оборудование, искать финансирование и разбираться с подключением к сети. Почему в Казахстане до сих пор не появился работающий механизм поддержки малой распределенной генерации – и что уже делают в этом направлении другие страны?

Обезопасить себя самостоятельно

Развитие маломасштабных возобновляемых источников энергии (ВИЭ) в Казахстане имеет прочную законодательную базу. Фундамент отрасли был заложен еще в 2009 году с принятием закона «О поддержке использования возобновляемых источников энергии». Однако реальный механизм для граждан и малого бизнеса появился позже: в 2016 году в законодательство было введено понятие «нетто-потребителя», закрепившее право физических и юридических лиц продавать излишки выработанной для собственного потребления энергии в общую сеть.

Главный барьер для сектора микрогенерации был устранен в июне 2024 года. Принятые поправки официально закрепили статус «маломасштабных объектов ВИЭ» и освободили их от прохождения аукционных процедур, которые ранее фактически закрывали рынок для частных лиц и малого бизнеса из-за высокой бюрократии.

Этим же законом предельная мощность для таких объектов была увеличена со 100 кВт до 200 кВт. Это дало право владельцам частных домов и коммерческих объектов устанавливать более эффективные станции и беспрепятственно передавать излишки электроэнергии в энергоснабжающие организации по утвержденному тарифу.

Но проблема в том, что нормы существуют, а работающих финансовых стимулов почти нет. В законодательстве есть механизм «адресной помощи населению», предусматривающий частичное субсидирование покупки локально произведенных зеленых технологий, но эта мера практически не работает. Статья 11-1 Закона РК «О поддержке использования ВИЭ» предусматривает адресную помощь индивидуальным жилым домам (до 5 кВт). Однако субсидируется только до 50% стоимости оборудования казахстанского производства, хотя на практике в Казахстане практически нет массового серийного производства собственных инверторов или конкурентных солнечных панелей полного цикла. Мера осталась «мертворожденной» декларацией.

Были случаи, когда предприниматели выдавали китайское оборудование за казахстанское, чтобы получить субсидию, что окончательно подорвало доверие к механизму. Фиксировались скандалы (в том числе в смежном аграрном секторе и при реализации госпрограмм), когда импортированные из Китая панели и комплектующие перемаркировывались или собирались по принципу «отверточной сборки» ради получения субсидий по локализации, что дискредитировало инструмент.

Другой инструмент – 25-процентное субсидирование части кредита на энергоэффективные и ВИЭ-решения, но потолок компенсации и требования к залоговому обеспечению делают его практически недоступным для граждан.

Речь идет о совместной программе ПРООН (Программа развития ООН), Глобального экологического фонда и фонда «Даму». Лимит субсидии основного долга по кредиту на технологии ВИЭ составляет не более 25% и жестко ограничен потолком в 112,5 млн тенге (при максимальной сумме кредита до 450 млн тенге). Для получения такого кредита в коммерческом банке требуется стандартный коммерческий залог. Простое объединение жильцов или рядовая семья физически не могут пройти андеррайтинг банка и предоставить коммерческий залог под такие цели.

Маломасштабные нетто-потребители (до 200 кВт) продают излишки энергоснабжающим организациям по их обычному предельному тарифу (то есть по той же цене, по которой покупают сами). Никакого «зеленого» повышенного тарифа для физлиц нет. Повышенные гарантированные тарифы (индексируемые под инфляцию и валюту) получают исключительно крупные промышленные ВИЭ, выигравшие аукционы Минэнерго и заключившие долгосрочные контракты с РФЦ (Расчетно-финансовым центром).

По состоянию на начало 2026 года в Казахстане действует более 160 объектов возобновляемой энергетики – ветровых, солнечных и гидроэлектростанций, а также несколько биогазовых установок, суммарной мощностью 3,5 ГВт. Но это в основном станции промышленного масштаба.

А вот сегмент действительно маломощной, «частной» генерации – крышные панели на домах, небольшие ветряки на фермах, автономные станции для малого бизнеса – развит слабо. Причина не в отсутствии интереса у людей, а в экономике вопроса: без выкупного тарифа выше рыночного и без доступного финансирования срок окупаемости панелей для частного дома в Казахстане остается длинным, а бюрократия подключения к сетям – не всегда прозрачной, особенно на уровне местных исполнительных органов, которые отвечают за вопросы землепользования и технического подключения.

Согласно Концепции развития топливно-энергетического комплекса до 2030 года, суммарный ветровой и солнечный потенциал Казахстана по генерации электроэнергии оценивается в 1885 млрд кВт*ч в год – величина, кратно перекрывающая текущее потребление республики. То есть природная база для перехода к массовой распределенной генерации в стране есть.

Как решают другие

В Узбекистане с апреля 2023 года действует программа «Солнечный дом», рассчитанная именно на маломощные установки – до 50 кВт в домохозяйстве. Государство платит гражданам субсидию порядка 1 тыс. сумов за каждый кВт*ч, переданный в сеть, а сама программа с самого начала была нацелена на охват около 37 тыс. домов. Дополнительно с 2022 года физлица могут покупать местные солнечные и ветровые установки в беспроцентную рассрочку на три года за счет Внебюджетного фонда энергосбережения при Министерстве энергетики, а часть расходов тем, кто оплатил покупку полностью, компенсируется напрямую. Для бизнеса действует льготный банковский продукт «Зеленая энергия» и упрощенный порядок подключения установок ВИЭ без получения дополнительных технических условий.

В России с 2019 года действует закон о микрогенерации, который разрешает владельцам небольших станций мощностью до 15 кВт продавать гарантирующим поставщикам излишки энергии, а доход от такой продажи не облагается налогом. Расчет устроен по принципу сальдирования, когда потребитель платит только разницу между тем, что взял из сети, и тем, что в нее отдал. Порядок технологического присоединения для микрогенерации упрощен и отнесен к льготным категориям заявителей.

В Китае ставка сделана не столько на субсидии для конечного потребителя, сколько на промышленную политику. Многолетнее государственное стимулирование производства фотопанелей привело к тому, что Китай стал безусловным мировым лидером по вводу новых мощностей и по производству самих панелей, что в итоге резко снизило их стоимость на глобальном рынке, включая и казахстанский. Это тот случай, когда одна страна берет на себя огромные расходы на разработку, запуск или поддержку технологии, а весь остальной мир пользуется результатами бесплатно или за минимальную стоимость.

В странах Европы действует механизм гарантированного выкупа энергии у частных производителей по фиксированной, обычно повышенной ставке на длительный срок, до 20 лет. Именно эта модель в 2000-х годах запустила бум частных солнечных установок в Германии и стала образцом для аналогичных программ в Великобритании и других странах Евросоюза. Тариф со временем снижается, подстраиваясь под падение стоимости оборудования, но принцип долгосрочной гарантии выкупа остается неизменным и считается одним из самых эффективных инструментов стимулирования именно малой, а не промышленной генерации.

Почему в Казахстане пока не получилось

Работающие программы держатся на трех опорах одновременно – понятный тариф выкупа излишков выше рыночной цены, доступное финансирование самого оборудования (рассрочка, льготный кредит или прямая субсидия) и простая процедура подключения к сети без лишних технических условий. В Казахстане на бумаге присутствуют отдельные элементы этой конструкции, но не все три вместе, а те, что есть, работают с перебоями. Аукционная система для крупных станций ВИЭ действительно доказала эффективность и позволила снизить среднюю цену на солнечную электроэнергию с примерно 34 тенге за кВт*ч в 2014 году до 18,72 тенге по итогам аукционов 2025 года. Но эта логика рыночной конкуренции плохо переносится на владельца одного частного дома, который просто не может участвовать в тендере наравне с международным инвестором.

Из мирового опыта для Казахстана напрямую применимы несколько шагов. Во-первых, введение отдельного, зафиксированного на несколько лет тарифа выкупа излишков энергии именно для маломощных объектов – по аналогии с российской микрогенерацией или узбекским «Солнечным домом», а не общего аукционного механизма, рассчитанного на крупных игроков. Во-вторых, реальный, а не декларативный механизм льготного финансирования оборудования для населения – рассрочка без процентов или банковский продукт с государственной гарантией, а не размытая норма адресной помощи, которую легко обойти недобросовестной практикой. В-третьих, упрощение технического подключения небольших станций к сетям на уровне подзаконных актов и местных исполнительных органов, чтобы вопрос не зависел от расторопности конкретного региона. Наконец, точечная поддержка именно отечественного производства компонентов, иначе субсидии просто финансируют импорт готовых китайских панелей без развития собственной промышленности.

Блэкаут 14 августа обнажил более широкий вопрос устойчивости энергосистемы к нагрузкам, которые растут быстрее, чем модернизируется инфраструктура. И здесь маломощная генерация на крышах домов и предприятий может стать буфером, который снижает зависимость конкретного потребителя от состояния сети. Но пока в Казахстане этот буфер остается скорее теоретической возможностью, чем массовой практикой.

Читайте также:

«Собственная электростанция: за и против»

«Энергокризис и отключения света выводят людей на улицы»

«Как избавиться от необходимости оплачивать растущие тарифы на электроэнергию?»