«Бойцовский вечер» в Белом доме

В своем романе «Человек без свойств» Роберт Музиль дает миру Габсбургов другое название: Какания. Это не примитивная страна. В ней есть министерства, законы, газеты, чиновники, судьи, аристократы, эксперты, комитеты, салоны, правила поведения и множество официальных языков. Чего ей не хватает, так это способности сказать, что она из себя представляет.

В центре романа – «Параллельная кампания», патриотический проект, готовящий в 1918 году празднование 70-летия правления императора Франца Иосифа. Собираются важные люди. Они составляют меморандумы, предлагают символы, организуют встречи и ищут великую идею. Они знают, что величие должно быть. Но не могут сказать, в чём оно заключается.

Государство может продолжать функционировать даже после того, как утратило способность описать само себя. Учреждения по-прежнему работают. Язык сохраняется. Отсутствует цель.

Юбилей так и не состоялся. Франц Иосиф умер в 1916 году, Габсбургская империя рухнула в 1918-м, а Первая мировая война смела тот мир, представители которого до сих пор готовили речи о его величии.

Соединенные Штаты сейчас приближаются к 250-летию своей независимости, споря о том, что такое Америка. Для одних это конституционная республика. Для других – утраченная страна, которую нужно вернуть, рынок, граница, обида, флаг, месть. Это не предыстория юбилея. Это и есть юбилей.

Этот спор недавно обрёл визуальное воплощение: турнир UFC Freedom 250 на Южной лужайке Белого дома. Это был День флага и 80-й день рождения президента Дональда Трампа, а США готовились отпраздновать свой полуторавековой юбилей 4 июля. На лужайке была возведена временная арена. В её центре стояла восьмиугольная клетка. Бойцы выходили на ринг. Они наносили удары, боролись, падали, поднимались и были остановлены. Приглашённые гости наблюдали. Камеры снимали. За их спинами возвышался Белый дом.

В смешанных единоборствах клетка выполняет обычную функцию. Она обозначает границы регламентированного боя. На стадионе эти границы относятся к спорту. В Лас-Вегасе – к спорту и развлечениям. На Южной лужайке они относились также и к государству.

Обращение изменило значение этого объекта. Клетка – это не просто спортивное оборудование, когда она стоит рядом с Белым домом во время празднования национальной годовщины. Слово «свобода» фигурировало в названии мероприятия. Оно также присутствовало в речах, посвящённых годовщине.

Двухпартийная инициатива «America250» описывает эту веху как возможность поразмышлять о прошлом нации, почтить вклад всех американцев и заглянуть в будущее. Это обычные слова для национального празднования. Проблема заключается в том, что было поставлено рядом с этими словами. В республике нет императора, но она всё же может приобрести придворные привычки. На Южной лужайке годовщина страны и день рождения президента оказались в одном кадре. Слова были общенациональными. Дата – личной. А в центре стояла клетка.

Трамп не создал противоречий Америки: свобода и господство, закон и месть, народный суверенитет и стремление к сильному лидеру. Он дает им зеленый свет. Он заставляет господство выглядеть как искренность, а унижение – как развлечение.

Сравните турнир UFC Freedom 250 с событиями 6 января 2021 года. Во время штурма Капитолия сторонники Трампа выломали двери и разбили окна. Они использовали свои тела, флаги, шесты, кулаки и спрей от медведей. Они принесли в здание свою собственную идею Америки и попытались заставить государство подчиниться ей.

На турнире UFC Freedom 250 не было никакого нападения. Никто не врывался внутрь. В этом не было необходимости. Клетку привезли на территорию президентской резиденции и сделали частью празднования свободы.

В одном случае сила проникла в символический центр американской власти как преступление. В другом – образ силы был установлен рядом с символическим центром американской власти в рамках торжественной церемонии.

Музиль и раньше писал о телах и власти. В романе «Замешательства юного Тёрлесса» мальчики из военной школы-интерната ловят другого мальчика на краже. Они не просто доносят на него. Они наказывают его, унижают, подвергают допросу. Насилие начинается с комнаты, более слабого тела и осознания того, что другие могут решать, что будет дальше.

Южная лужайка не была той самой комнатой. Участники поединка были профессиональными спортсменами, занимающимися регламентированным видом спорта. Но публичное зрелище по-прежнему состояло из тел, насилия, победителей и побеждённых, а также аплодисментов. Не было необходимости провозглашать какую-либо доктрину. Достаточно было одного образа.

Музиль понимал роли. В «Параллельной кампании» кто-то принимает у себя, кто-то составляет проект, кто-то советует, кто-то обеспечивает язык. Абсурд распределяется по всей системе. У мероприятия в Белом доме тоже были свои роли: одни организовывали, другие одобряли, третьи сражались, четвёртые наблюдали, пятые объясняли это как просто развлечение, просто спорт, просто мероприятие по случаю дня рождения, просто праздник. Слово «только» появляется постфактум – это попытка свести образ к оправданию.

Страна может использовать множество объектов, чтобы отпраздновать свою независимость: декларацию, урну для голосования, поле битвы, работорговый корабль, тюрьму, могилу. Каждый из этих объектов изменил бы характер юбилея. Каждый из них сказал бы что-то о свободе.

Площадка на Южной лужайке была построена, одобрена, освещена, снята на камеру, защищена, наблюдаема и воспринята с удовольствием как часть празднования свободы. Официальным словом, охарактеризовавшим это событие, была «свобода». Объектом, выбранным Трампом, была клетка.

Авторские права: Project Syndicate, 2026. www.project-syndicate.org