Будет ли у вице-президента женское лицо?

Кызылординская речь президента Токаева – одна из самых знаковых и «многослойных» за все годы его президентства. Возможно, этому способствовал сам формат мероприятия – полуофициальный Курултай, хотя попытки провластных комментаторов преподнести происходившее 19-20 января на родине Коркыт ата как некое «народное вече» выглядели не слишком убедительными. В конце концов, даже поправками в действующую Конституцию (которые сам президент неоднократно сравнивал с принятием новой) занималась созданная президентом и руководимая чиновниками его администрации «рабочая группа». Хотя, как оказалось, даже в России существует институт «Конституционного собрания», прописанный в главном законе соседей. К его ведению относятся « разработка и принятие проекта новой Конституции РФ; вынесение проекта новой Конституции РФ на всенародное голосование; установление порядка вступления в силу новой Конституции РФ».

В нашем случае все реформы политической системы страны отданы на откуп даже не исполнительной власти, а лично ее главе – президенту. Поэтому в Кызылорде президент Токаев изложил свой, можно сказать, личный «протокол намерений» в реформировании политической системы – который в наших условиях автоматически становится «дорожной картой» для государственной машины. Что ж, тем любопытнее подоплека некоторых самых громких кызылординских концептов Касым-Жомарта Токаева.

И особняком здесь, безусловно, стоит решение вернуть должность вице-президента. Мы уже писали по горячим следам V Курултая о, так сказать, предыстории вопроса. Не будем пересказывать этот интереснейший материал, его можно прочитать по этой ссылке. Ограничимся лишь одной цитатой: «В новой модели вице-президент предполагается не выборным, а назначаемым. Его полномочия будет определять сам президент. Фактически он (вице-президент) не рассматривается как потенциальный преемник и он не встроен напрямую в систему транзита власти, а становится скорее частью президентской администрации и продолжением действующей вертикали. Речь идёт не о возвращении старого института, а о создании принципиально иной должности – административного заместителя главы государства, встроенного внутрь уже существующей системы управления».

Что ж, действительно, «вицик» по-токаевски – не спарринг-партнер кандидата в президенты, идущий в тандеме с ним на выборы, а «всего лишь» его заместитель. С другой стороны, такой механизм очень удобен для действующего главы государства.

Ни для кого не секрет внешняя «турбулентность» (любимое словцо Касым-Жомарта Кемелевича, кстати), в контексте которой Казахстану приходится без преувеличения бороться за выживание. Достаточно почитать или посмотреть в youtube полемические дискуссии наших независимых аналитиков и не прикормленных бизнесменов, чтобы убедиться: мы стоим перед экзистенциальным выбором.

Понятно, что это обстоятельство не прибавляет популярности в глазах обывателя ни власти в целом, ни ее верховному носителю в частности. В конкретном случае со вторым президентом Казахстана ситуация осложняется, с одной стороны, масштабностью заявленных Токаевым экономических и социально-экономических преобразований, а с другой – дефицитом времени на их реализацию: финальный для его президентской каденции 2029 год, мягко говоря, не за горами. И возрождаемая позиция вице-президента в связи с этим как нельзя кстати.

В трактовке Касым-Жомарта Кемелевича должность вице-президента очень удобна для…него самого. Вот как он обрисовал ее функционал в Кызылорде: «Речь идет об учреждении института вице-президента. Круг его полномочий определяет сам глава государства. Предполагается, что вице-президент по поручению президента будет представлять интересы Республики Казахстан на международных форумах и переговорах с делегациями зарубежных государств, представлять интересы президента в парламенте, взаимодействовать с отечественными и совместными общественно-политическими, научными и культурно-просветительскими организациями, выполнять иные поручения президента». Под формулировкой «иные поручения» может подразумеваться (но совсем не обязательно реально подразумевается) самый широкий круг вопросов – опять же, как политических, так и социально-экономических. При этом, для занятия этой должности не нужно идти даже на минимальный риск, связанный с участием в самой управляемой электоральной кампании. Более того, в оставшееся до конституционного референдума время (а что-то подсказывает, что плебисцит состоится не раньше заявленного президентом 2027 года) функционал этой должности можно сделать максимально емким и при этом минимально публичным. Останется только прописать в старо-новом Основном законе норму о том, что преемником действующего президента (пусть и всего на два месяца, как предложил Токаев) становится назначенный им вице. К слову, подобный механизм существует в не чужой нам Турции, о чем напомнил в ФБ политолог Андрей Чеботарев. Так что, в плане столь любимого нашей властью международного опыта все в порядке…

При таком раскладе Касым-Жомарт Кемелевич сможет сразу после завершения конституционного «тюнинга» выбрать себе в замы любого устраивающего его кандидата – чтобы потом без особых хлопот обеспечить ему победу на президентских выборах. В конце концов, подобный путь прошел и он сам в далеком уже 2019-ом…

При таком сценарии интрига (не слишком великая, кстати) лишь в том, кого именно Токаев выберет себе сначала в «дублеры», а затем в продолжатели своей реформаторской миссии. Многие поспешили «сосватать» на эту позицию Ерлана Карина, чья нынешняя должность государственного советника будет, как сказал президент в Кызылорде, упразднена. Что ж, надо признать: такое кадровое решение наиболее вероятно: нынешний госсоветник сочетает несколько качеств, необходимых и достаточных для будущего «технического» президента – он молод, импозантен и в то же время искушен в тонкостях политики – как публичной, так и непубличной. Однако, приведенная цитата Токаева дает основания предполагать: на это место у президента могут быть и другие кандидатуры. Например, спикер упраздняемого сената Маулен Ашимбаев, у которого есть опыт депутатства в обеих палатах, понимание социальных и экономических закономерностей и, что немаловажно, определенный авторитет в экономических и предпринимательских кругах. Впрочем, заметим в скобках, Маулен Сагатханович вполне органично смотрелся бы и в роли спикера будущего Курултая (так Касым-Жомарт Токаев предложил назвать парламент). Если вице-президентом станет Ашимбаев, то такой шаг будет означать: Токаев, в отличие от Назарбаева, готов видеть рядом с собой сильного, достаточно авторитетного (в том числе, в бизнес-кругах) политика, он не боится конкуренции и озабочен прежде всего будущим страны.

Еще одна фигура – бывший министр иностранных дел, а ныне помощник президента Мурат Нуртлеу. Сейчас, после известного скандала, он отошел в тень. Но, судя по всему, совсем из обоймы не выпал. Если он станет «вице», то нас, скорее всего, ждет новый виток межэлитных войн, что крайне нежелательно. Впрочем, такой карьерный взлет для Мурата Абугалиевича почти не вероятен…

Наконец, у будущего вице-президента вполне может быть и женское лицо. Речь о министре культуры и информации Аиде Балаевой, недавно получившей вице-премьерский статус. Наблюдатели, кстати, отмечают: хотя государственная карьера Балаевой вполне успешно складывалась и при первом президенте, она по-настоящему пошла в гору именно при Токаеве. До внесения в Конституцию соответствующей поправки и утверждения ее на референдуме у Аиды Галымовны еще достаточно времени, чтобы проявить себя в качестве куратора социального блока в правительстве и заслужить очередное – головокружительное повышение.

Это будет достаточно неожиданно, но вполне в духе президента Токаева. В конце концов, именно с его подачи в Законе о выборах появилась статья о «женской квоте» в мажилисе. Да и вообще, такой «тандем» явно прибавит Касым-Жомарту Кемелевичу в стране и за ее пределами поклонников (и особенно поклонниц).

Разумеется, все изложенное – исключительно предположение, версия. Несомненно одно: курултай в Кызылорде стал точкой отсчета нового пути нашего Отечества – либо, назад, в будущее, либо вперед, в прошлое.