Центральная Азия стала главным «донором» российской армии

Тысячи трудовых мигрантов из стран Центральной Азии оказались перед страшным выбором между фронтом и тюрьмой. Exclusive.kz разобрался, почему наши соотечественники стали самым доступным человеческим ресурсом для чужой войны.

В начале октября родственники казахстанцев, уехавших в Россию на заработки, обратились в МИД с просьбой вернуть их домой. По словам семей, вместо обещанной работы молодые люди оказались в воинских частях. В ответ Казахстан направил Москве дипломатическую ноту, а вскоре после этого глава МИД Кыргызстана также публично признал случаи принуждения кыргызстанцев к заключению военных контрактов. Новые масштабы вербовки раскрыли на онлайн-брифинге EEAS.

По последним данным украинского государственного проекта «Хочу жить», с 2022 года контракты с российской армией подписали не менее 45 959 иностранцев из 151 страны и некоторых непризнанных территорий. 20 437 из них – граждане пяти государств Центральной Азии, то есть более 44% установленного иностранного набора.

Больше всего контрактников оказалось из Узбекистана – 8 207 человек. Далее следуют Таджикистан – 5 308, Казахстан – 3 819, Кыргызстан – 2 219 и Туркменистан – 884. Эти показатели включают погибших, пленных и бывших военнослужащих, а не только продолжающих воевать. При этом уроженцы региона, получившие российское гражданство до начала вторжения, в подсчёт не вошли.

Набор иностранцев растёт стремительно: в 2022 году проект установил только 94 иностранных контрактника, в 2023 количество увеличилось уже до 4 067, в 2024 – до 8 877, а в 2025 достиг 16 085. Более того, только за январь-сентябрь 2026 года был побит рекорд – прибавились ещё 16 168 человек. По сведениям проекта «Хочу жить», российский Генштаб поставил на этот год план привлечь 18,5 тысяч иностранцев.

Среди граждан Центральной Азии в 2025 году набрали 8 497 человек, за девять месяцев нынешнего – 6 043, из которых 1 143 – казахстанцы. При этом, хотя абсолютные показатели остаются высокими, доля региона в новом иностранном наборе снизилась примерно с 53% до 37%: в последнее время, на фоне постепенного исчерпания традиционных миграционных каналов, Россия стала всё активнее привлекать на войну жителей Африки и Латинской Америки. Доля африканцев среди новых контрактников выросла с 1% в 2023 году до 16% в 2026. Однако Центральная Азия по-прежнему формирует основной костяк иностранных подразделений.

Подтверждением масштабного присутствия наших соотечественников на фронте служит и статистика лагерей для военнопленных. На сегодняшний день в украинском плену находятся граждане 59 государств планеты. В первой семёрке стран по численности плененных иностранцев сразу четыре позиции занимают государства Центральной Азии – Узбекистан, Таджикистан, Казахстан и Кыргызстан.

Из рабочих вакансий – в военные контракты

Исследования вербовочных механизмов показывают, что за последние годы характер привлечения иностранцев существенно изменился. Если в начале конфликта людей заманивали исключительно высокими выплатами, то теперь в ход идут изощрённые схемы обмана и прямой силовой нажим. Потенциальных жертв ищут через популярные коммерческие площадки объявлений вроде Avito или OLX. На этих сайтах публикуют предложения о вакансиях охранников, водителей, строителей или сборщиков на складах с зарплатами около миллиона рублей.

Ничего не подозревающие соискатели приезжают в Россию на обычную трудовую вахту. По прибытии на место посредники предлагают им подписать пакет документов, который преподносится как стандартный трудовой договор с фирмой-подрядчиком. Лишь позже выясняется, что бумаги содержат обязательства по прохождению службы в Вооруженных силах России. Попытки отказаться на этом этапе пресекаются угрозами длительных тюремных сроков за якобы совершенные нарушения миграционного законодательства.

Один из недавних случаев – история Мираса Ташарганова, отправившегося на работу в Курск. Его родственники утверждают, что вместо гражданского трудоустройства мужчина оказался в военкомате, где его вынудили подписать контракт. Другим завербованным казахстанцам, по их словам, обещали работу охранниками, но позднее начали угрожать тюрьмой за отказ от военной службы.

Второй распространенный канал вербовки работает через правоохранительную систему и силовой аппарат внутри России. Во время регулярных рейдов по складам и стройкам полиция задерживает трудовых мигрантов с какими-либо изъянами в документах. Задержанным ставят жесткий ультиматум: либо немедленное уголовное преследование и депортация с запретом на въезд, либо подписание контракта с Министерством обороны. Аналогичные методы принуждения активно применяются в СИЗО и российских исправительных колониях.

Правозащитник Артур Алхастов, соавтор исследования о вербовке иностранцев, привёл на брифинге в качестве примера дело Константина Кожахметова, 1969 года рождения.Тот работал в России водителем, а после истечения срока действия миграционных документов был задержан полицией. По его показаниям в казахстанском суде, вместо депортации его отвезли в полуподвальное помещение во Владивостоке, где удерживали и других иностранных граждан. Кожахметов утверждал, что отказался подписывать военный контракт, после чего его жестоко избили и вынудили согласиться. Спустя несколько месяцев он сбежал из российского подразделения, вернулся в Казахстан и добровольно явился в КНБ, и по итогу был осужден за участие в иностранном вооружённом конфликте, несмотря на то, что его собственной вины в этом не было.

Журналист Лукпан Ахмедьяров, автор YouTube-канала «Просто журналистика», рассказал о рекламе набора, встречающейся в Казахстане. Одни объявления прямо предлагают армейский контракт, другие обещают «небоевые работы» в Мариуполе, третьи заманивают на якобы обычные предприятия зарплатой до миллиона рублей. По его оценке, объявления о чрезвычайно высокооплачиваемой гражданской работе часто оказываются приманкой.

За привлечение людей могут получать деньги и посредники. По данным проекта «Хочу жить», вознаграждения за нового контрактника достигают от 400 тысяч до миллиона рублей, иногда с завербованного отдельно берут плату за оформление и поездку.

Но только ли обман?

В то же время опросы иностранных военнопленных, проведённые проектом «Хочу жить», позволяют увидеть и другую сторону вербовки.

Среди причин участия в войне среди граждан Центральной Азии чаще всего встречалось желание получить российское гражданство – 32% упоминаний. Возможность выйти из заключения или избежать уголовного преследования фигурировала в 20%, личная поддержка позиции России – в 12%, заработок – в 10%. Лишь 11% опрошенных заявили о полном обмане, тогда как 49% честно признались, что до подписания контракта знали о предстоящем участии в войне.

Юрист Артур Алхастов также рассказал, что в изученных им делах граждан Узбекистана и некоторых других стран региона чаще всего встречались расчёт на деньги и получение российского паспорта. Среди казахстанцев были также случаи идеологической поддержки войны под влиянием российской пропаганды. Один из осуждённых, согласно приговору, решил вступить в российскую армию «после знакомства с сообщениями о войне в интернете».

Более того, сдача в плен для большинства иностранных бойцов также оказывается не осознанным политическим выбором, а единственным способом выжить. Статистика показывает, что 48,8% пленных прекратили сопротивление только из-за полученных тяжелых ранений. Лишь 7% центральноазиатских контрактников назвали причиной своего шага несогласие с войной против Украины. Остальные оказались в руках противника после израсходования боеприпасов или в ходе окружения.

Самый поразительный факт всплывает при ответе на вопрос о желаемом будущем после возможного обмена. Почти 82% плененных граждан из Центральной Азии категорически не хотят возвращаться в родные страны и просят отправки их в Россию. На родину стремятся вернуться всего 11% опрошенных. Причина такого выбора кроется не только в наличии свежеполученных российских паспортов, но и в смертельном страхе перед правосудием.

Страх уголовного преследования вполне объясним. В странах Центральной Азии за участие в иностранных вооруженных конфликтах и наёмничество возбуждаются сотни уголовных дел. По данным, изученным «Медиазоной», в 2025 году в Казахстане было зарегистрировано 709 дел об участии в иностранных вооружённых конфликтах и 28 дел о наёмничестве.

Журналисты-расследователи, общавшиеся с пленными соотечественниками в украинских лагерях, подтверждают эту версию. В личных беседах многие бойцы пытаются списать свои поступки на неведение и коварство рекрутеров. Однако глубокий анализ показывает, что за большинством таких историй стоял вполне осознанный расчёт на быстрые деньги и льготы, обернувшийся катастрофой.

«Я со скепсисом отношусь к рассказам пленных о том, что их просто обманули. Люди прекрасно понимали, что едут зарабатывать деньги и что платить им будет Минобороны РФ далеко не за то, что они будут цветочки поливать. Они осознавали, что отправляются на войну, но теперь просто пытаются снять с себя ответственность за содеянное», – выразил мнение журналист-расследователь Лукпан Ахмедьяров.

Кто ответит за вербовку?

Главной нерешённой проблемой в этой цепи остаётся безнаказанность организаторов вербовочных сетей. Подавляющее большинство судебных процессов проходит над рядовыми участниками боевых действий, оказавшимися на самом дне этой системы. В то же время посредники, теневые агентства и рекрутеры, зарабатывающие миллионные комиссии на отправке людей в зону конфликта, практически не привлекаются к ответственности. Без разгрома этой инфраструктуры обмана наш регион и дальше рискует оставаться главным человеческим донором чужой войны.

Правозащитники подчёркивают: участие в иностранной войне, наёмничество и торговля людьми – разные правовые категории. Если человека вовлекли в военную службу обманом или насилием, его действия нельзя оценивать только по наличию подписи под контрактом.

В Казахстане и других странах региона уголовная ответственность за участие в чужой войне и наёмничество предусмотрена напрямую. Однако, как отмечают авторы исследования Международной федерации за права человека (FIDH), привлечь к ответственности организаторов вербовки бывает сложнее, – особенно когда завербованный не подпадает под юридическое определение «наёмника». В изученных открытых материалах значительно больше сведений о делах против вернувшихся контрактников, чем о реальных расследованиях против посредников, заманивающих людей в военкоматы.

Соавтор исследования Артур Алхастов считает, что государства региона недостаточно предупреждают трудовых мигрантов о подобных рисках. Многие едут в Россию содержать семьи и оказываются зависимыми от работодателей и посредников уже на месте, особенно когда заканчиваются деньги или возникают проблемы с документами. В такой ситуации одного напоминания об уголовной ответственности недостаточно.

«Основное, что мы, как представители гражданского общества, можем сделать и чего, на мой взгляд, в недостаточной мере делают власти центральноазиатских стран в целом, — это информировать население. Существует большое количество людей, которые вынужденно покидают свою родину с целью заработков в других странах, в том числе в Россию. Основная цель этих людей – заработать денежные средства, чтобы прокормить себя, своих родственников, семью», – подчеркнул правозащитник.

Что сейчас делают власти Центральной Азии

МИД Казахстана подтвердил отправку России дипломатической ноты 18 сентября и сообщил о переговорах по возвращению казахстанцев. Позднее ведомство начало собирать списки граждан, о которых сообщали родственники, однако конкретные результаты переговоров остаются неизвестными. Первый заместитель главы МИД Ержан Ашикбаев 14 октября подчеркнул, что каждый случай необходимо рассматривать отдельно, но напомнил и об ответственности самих граждан.

«У граждан есть своя собственная ответственность. Они должны ознакомиться с документами, которые подписывают. Мы здесь говорим о правовой грамотности», — заявил первый заместитель министра иностранных дел Казахстана Ержан Ашикбаев.

В Кыргызстане прозвучало более прямое признание проблемы. 13 октября министр иностранных дел Жээнбек Кулубаев сообщил, что кыргызстанцев заставляют подписывать контракты в российских военкоматах и следственных изоляторах. По его словам, дипломатам удавалось предотвратить отправку отдельных граждан на фронт, если обращения поступали вовремя. Ранее в Оше также расследовали дело о предполагаемой вербовке наёмников, по которому задерживали в том числе сотрудницу Русского дома.

Власти Узбекистана тоже признают существование опасных схем. Ещё в мае 2026 года государственное Агентство по миграции предупредило, что за обещаниями работы и помощи с документами может скрываться вовлечение в вооружённые конфликты, и напомнило гражданам об уголовной ответственности.

Некоторые государства за пределами региона публично пошли дальше. Например, Индия прямо затребовала прекратить вербовку своих граждан, Непал добивался возвращения людей и компенсаций семьям погибших, а Кения в марте 2026 года объявила о договорённости с Москвой не принимать новых кенийцев на службу через российское Минобороны.

Государствам приходится решать сразу две задачи: добиваться возвращения граждан и предотвращать новые случаи их вовлечения в войну. Тем не менее, до сих пор остаётся суровый факт – уже более 20 тысяч граждан Центральной Азии заключили контракты с российской армией. Возможно, пора следовать проактивней. И главное – не только разъяснять последствия участия в войне, но и защищать возможных жертв принуждения и добиваться ответственности организаторов вербовки.

Читайте также:

• Российско-украинский конфликт: как центральноазиатов втягивают в войну
• Почему Центральная Азия не может молчать о вербовке своих граждан в российскую армию
• Глава МИД Кыргызстана подтвердил случаи принуждения кыргызстанцев к военным контрактам в России
  
  
  Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ