Частные школы – иждивенцы или опора системы?

Вокруг частных школ в Казахстане разгорелся громкий скандал. Заявления о миллиардных злоупотреблениях, «двойных» учениках и неэффективном расходовании бюджетных средств вызвали острую дискуссию и реакцию на уровне правительства.

Напомним, сразу после Нового года на совещании в правительстве Премьер-министр Олжас Бектенов заявил о нарушениях в системе подушевого финансирования, в том числе в частных школах с высокой стоимостью обучения. Было подчеркнуто, что государственный бюджет не должен использоваться для финансирования так называемых «элитных» школ с высоким уровнем родительской оплаты, позволяющим в полной мере обеспечивать учебный процесс.

Вслед за этим министр финансов Мади Такиев сообщил о выявленных приписках, двойном учете учащихся и учителей, а также о 1333 «двойных» учениках, которые многократно переводились из одной школы в другую. По данным ведомства, в 2026 году госфинансирование получили 789 частных школ, тогда как более 200 учреждений не прошли проверку на соответствие требованиям.

17 января заместитель Премьер-министра Аида Балаева сообщила о системных проблемах и злоупотреблениях в механизмах госзаказа в частных школах. За восемь лет их число в стране выросло почти в семь раз, а бюджетные расходы – с 13 млрд тенге в 2020 году до 242 млрд тенге в 2025 году. При этом дефицит ученических мест продолжает увеличиваться.

На фоне этих заявлений в СМИ появилась информация о якобы масштабных хищениях в частных школах на сумму 278 млрд тенге. Насколько реалистичны такие цифры в системе, где финансирование жестко привязано к конкретному ученику? Идет ли речь о системной проблеме или об отдельных злоупотреблениях и сбоях учета? Каково реальное состояние частного школьного образования, которое сегодня охватывает почти 400 тыс. детей и существенно разгружает государственную систему? Об этом и не только Exclusive.kz поговорил с депутатом Мажилиса Парламента РК Ириной Смирновой – педагогом по образованию и бывшим директором нескольких школ в Алматы.

За стандарт платит государство, за расширенный формат – семья

– В публичном поле со ссылкой на Высшую аудиторскую палату назывались шокирующие цифры по финансированию частных школ. Насколько они соответствуют реальности?

– Я, честно говоря, не понимаю, откуда берутся эти «бешеные» цифры и что именно ими хотят доказать. Если говорить по фактам, то подушевое финансирование частного образования выглядит иначе.

На 917 частных школ, в которых обучается почти 400 тысяч учеников – цифра колеблется в пределах 350–400 тысяч тенге, потому что дети приходят и уходят, – государство до учебного года 2025–2026-го выделяло порядка 130 миллиардов тенге в год. В текущем году эта сумма составляет уже 182 миллиарда тенге. Это и есть реальная потребность на обучение.

Важно понимать, что речь идет почти о 400 тысячах школьников и 917 школах. При этом из них 365 частных школ обучают детей бесплатно для родителей, но за счет государства. То есть государство полностью обеспечивает обучение этих учеников в частном секторе.

Остальные частные школы получают доплату от родителей, поскольку они предоставляют расширенный формат – ребенок находится в школе полный день, а не только в рамках получения государственного образовательного стандарта.

– Как рассчитывается подушевое финансирование и что именно в него входит?

– Сегодня государство выделяет в среднем около 550 тысяч тенге в год на одного ребенка в 1–4 классах, примерно 650 тысяч – на ученика 5–9 классов и порядка 700 тысяч – на школьника 10–11 классов.

Важно понимать, что эти средства покрывают строго определенный объем – преподавание государственных образовательных стандартов. Речь идет об обязательных предметах: математике, языках – казахском, русском, английском, а также технологии, физике, химии и других дисциплинах, которые все мы когда-то изучали в школе.

Именно на преподавание этих предметов организациям образования и выдается лицензия. Когда государственный образовательный заказ выполняется, составляется акт выполненных работ, и уже на основании этого акта за конкретным учеником перечисляются средства.

– За что именно тогда платят родители в частных школах и почему суммы могут быть такими разными?

– Государственное финансирование покрывает только то время, которое отводится на освоение государственного образовательного стандарта. Обычно это учебные часы с утра до обеда или, в случае двухсменных школ, с обеда до вечера. Но во многих частных школах дети находятся с утра и до вечера.

В этот расширенный формат входит дополнительное образование, спорт, помощь с выполнением домашних заданий, индивидуальная работа с ребенком, самые разные кружки, а также питание – как правило, три–четыре раза в день, в зависимости от политики конкретной школы. Все это и составляет ту часть стоимости, которую оплачивают родители.

Размер родительской платы может быть разным – в среднем это 150–200 тысяч тенге в месяц, в некоторых школах значительно больше. В международных школах стоимость выше, поскольку родители платят в том числе и за статус, бренд и возможности дальнейшего обучения за рубежом.

Родители выбирают частную школу исходя из реальных жизненных потребностей. Кому-то необходима международная программа, чтобы ребенок мог продолжить обучение за границей. У кого-то нет возможности водить ребенка в государственную школу и оставлять его там на полдня – если нанимать отдельно повара, гувернера, водителя и других специалистов, это зачастую обходится дороже, чем обучение в частной школе.

Кроме того, в частных школах учится много детей с особыми образовательными потребностями. Иногда они даже не оформлены медицински, но родители чувствуют, что ребенку сложно находиться в массовой школе с классами по 30–40 человек: он не переносит шум, яркий свет, высокую нагрузку. В таких случаях семьи ищут более подходящую среду – это может быть школа по Вальдорфской системе, Монтессори-школа, небольшая школа на 100 учеников или учебное заведение с определенным уклоном.

Выбор всегда делается в интересах ребенка, и за такие дополнительные услуги родители готовы платить. На эту часть государство средств не выделяет. Государственное финансирование идет исключительно на выполнение образовательного заказа, при этом оно снижает нагрузку на государственные школы. Если представить, что почти 400 тысяч учеников из частных школ нужно было бы перевести в государственные, стране пришлось бы дополнительно построить около 400 школ, а это колоссальные расходы на строительство и дальнейшее содержание.

Бесплатных школ не существует

– В последнее время можно слышать, что частные школы якобы «сидят на бюджете». Насколько справедлива такая оценка?

– Называть частные школы иждивенцами или, тем более, мошенниками – абсолютно неправильно. Частное образование в стране состоялось, несмотря ни на что. Люди смогли создать востребованные школы, которые выбирают родители. Никто не поведет ребенка в частную школу, если там плохо, особенно если рядом есть государственная. Никто не хочет платить лишние деньги – ни обеспеченные семьи, ни любые другие. Каждый просто решает свои реальные потребности.

При этом и государство выполняет свои задачи, и эти задачи напрямую связаны с разгрузкой бюджета. Те 182 миллиарда тенге, которые сегодня выделяются на почти 400 тысяч учеников в частных школах в год, – это не такая уж большая сумма для государства. Это такие же казахстанские дети, которые по Конституции имеют право на бесплатное и обязательное образование.

Государство гарантирует это право разными механизмами, в том числе через государственный образовательный заказ в частных школах. И в этой системе выигрывают все – и семьи, и государство, и сама образовательная среда.

– Помимо подушевого финансирования существовали и другие механизмы поддержки частных школ. Какие из них вызывали вопросы?

– Да, помимо подушевого финансирования, два–три года назад появилась еще одна программа. Ее суть заключалась в том, что частный предприниматель за собственные средства строит школу, а затем в течение восьми лет государство выплачивает ему определенную сумму за охват учащихся. Этот механизм вызывал немало вопросов, хотя сама идея, в принципе, была интересной.

Проблема заключалась в другом: по условиям программы застройщик должен был сам организовать образовательный процесс. Но строитель – это не организатор школы. В результате создавалось ощущение, что проект изначально мог быть сделан под конкретные компании или интересы строительного бизнеса. Вероятно, кто-то это пролоббировал. При этом речь шла не о законе, а о подзаконных, нормативных документах, на основании которых такое решение и было принято. Насколько я понимаю, сейчас этот механизм постепенно сворачивается.

При этом важно подчеркнуть: подушевое финансирование идет за всеми детьми – и в частных, и в государственных школах. Бесплатных школ, по сути, не существует: за каждого ученика в государственной школе платит государство, а значит, все мы платим из своего кармана.

И здесь возникает закономерный вопрос: чем отличается казахстанский ребенок, который пришел в частную школу за тем же самым государственным стандартом и той же гарантией качественного образования.

Потребительское отношение к образованию – это оскорбительно

– Частные школы нередко критикуют за условия и качество. Как вы думаете, обоснованы ли такие обвинения?

– Все 917 частных школ, которые сегодня работают в стране, открыты на основании лицензий, и к ним государством предъявляются очень высокие требования. Это требования к размещению и инфраструктуре, освещенности, качеству воздуха и воды, соблюдению санитарных норм, наличию медицинской лицензии, библиотеки, спортзала, актового зала и многого другого.

Если в какой-то конкретной школе выявляются нарушения, то говорить нужно не о том, что «частные школы плохие», а о возможной безответственности или даже коррупционном сговоре тех органов, которые эту лицензию выдавали. Именно они обязаны были обеспечить выполнение всех лицензионных требований.

Если школа не соответствует установленным нормам, существуют законные механизмы: можно потребовать устранения нарушений, можно отозвать лицензию. Но это не повод обобщать и объявлять все частные школы некачественными. Меня лично такое потребительское и поверхностное отношение к образованию просто оскорбляет, особенно со стороны людей, которые зачастую не имеют реального понимания того, как устроена школа и какие требования к ней предъявляются.

Отмечу, что открытие этих 917 частных школ прошло тихо, без каких-то скандалов, без бесконечных совещаний и публичных разборов, мы не слышали, чтобы кто-то что-то указывал, ведь при строительстве или реконструкции школ обязательно проводится государственная приемка, участвуют местные органы, санитарные и другие службы, у которых обычно бывают какие-то замечания, претензии. Просто так открыть школу невозможно – это сложный и многоэтапный процесс.

И на этом фоне стоит вспомнить, сколько скандалов сопровождало строительство государственных школ, на которые выделялись огромные бюджетные средства: то объекты не вводились в срок, то происходили аварии, то выявлялись серьезные строительные дефекты. Это тоже деньги налогоплательщиков, но почему-то к таким случаям все относятся гораздо спокойнее. Зато любая ошибка в частной школе вызывает резкую реакцию и раздражение.

– Переход учеников из государственных школ в частные воспринимается порой как угроза системе. Это действительно проблема или естественный процесс для образования?

– Сам факт перехода учеников из государственных школ в частные – это проявление нормальной конкурентной среды. Перемещение учащихся было и будет всегда, это естественный процесс. В некоторых регионах, в том числе и в сельской местности, где тоже открылись частные школы, часть детей действительно перешли из государственных школ в частные и успешно там учатся.

В результате в государственных школах становится меньше учеников, снижается нагрузка, и отдельные классы, возможно, придется закрыть из-за нехватки учеников. И тогда звучат предложения закрыть частные школы, чтобы дети вернулись в государственные. Но, возможно, стоит поставить вопрос иначе: государственной школе нужно работать так, чтобы у детей и родителей не возникало желания уходить.

Никто не станет платить деньги за то, что можно получить бесплатно, если качество и условия действительно сопоставимы. Если предлагается та же услуга и то же качество, родители выберут бесплатный вариант. Это очевидно. Только в условиях реальной конкуренции возможно устойчивое повышение уровня знаний, а не через инструкции, приказы и спускаемые сверху методички. Качественное образование формируется именно так.

Ошибка учета – не всегда преступление

– Высшая аудиторская палата заявляла о более чем 1300 учениках, которые якобы одновременно числились в разных школах. Что это может означать? Видите ли вы в этом коррупционную составляющую?

– Если вдуматься, кто эти 1300 учеников на фоне почти 400 тысяч детей, обучающихся в частных школах, становится понятно, что речь идет не о системной проблеме частного образования. Это даже не один процент, а порядка 0,4 процента. Скорее всего, мы имеем дело с конкретными нарушениями и схемами, которые не имеют отношения к самой сути частных школ.

Судя по логике происходящего, вероятнее всего, отдельные государственные школы переписывали своих учеников в частные школы формально, по документам. В государственных школах тарификация и финансирование определяется на 5 сентября, исходя из контингента учащихся. После этого школа, по всей видимости, могла «перевести» несколько учеников – по 5–6 человек из класса – в частную школу на короткий период, иногда даже без ведома самих детей и родителей, а затем вернуть их обратно.

При этом финансирование государственной школы не уменьшалось, а частная школа получала средства за этих учеников, хотя фактически их продолжала обучать государственная школа. Такие переводы могли происходить несколько раз. Если это так, то речь идет о конкретных преступлениях, и выявлять нужно именно тех, кто этим занимался. За такие действия должна наступать жесткая уголовная, административная и финансовая ответственность.

Но странно, что на этом фоне замалчиваются масштабные нарушения в государственных школах. Мы все помним случаи, когда, например, бухгалтер сельской школы в Жетысуской области смог присвоить около 4 миллиардов тенге. И таких историй было и остается немало – они продолжают множиться и сегодня. В государственных школах регулярно выявляются «мертвые души», но это почему-то не становится предметом общественной дискуссии.

При этом любые проблемы, возникающие в частных школах, тут же выносятся на первый план. Нужно учитывать, что частные школы – это относительно молодой сектор, находящийся в стадии становления. Да, там могут быть ошибки, в том числе бухгалтерские: например, когда полученные средства оприходуются неправильно – как субсидии, а не как средства, подлежащие расходованию. Но это бухгалтерские ошибки, а не злой умысел.

Важно понимать: частные школы – это не бизнес в классическом смысле, а социальное предпринимательство. У них колоссальные расходы: аренда зданий, высокие коммунальные платежи, более высокая заработная плата учителей, которые уже не являются работниками государственных учреждений и лишаются ряда льгот. И при всем этом большинство частных школ с честью справляются со своими обязанностями.

Сегодня 917 частных школ – это около 90 тысяч работников: учителей и сотрудников школ. Эти учителя находятся под защитой закона о статусе педагога так же, как и их коллеги в государственных школах. Делить школы на «государственные» и «частные», а детей – на «этих» и «тех» некорректно. Все это – организации образования, имеющие лицензии, а ученики – казахстанские дети.

Наша задача одна – обеспечить каждому ребенку качественное образование, независимо от формы собственности школы.