Цифровой кодекс Казахстана допишут как открытый код

Цифровой кодекс Казахстана, принятый президентом в январе, рассматривается не как закрытый и окончательный документ, а как рамочная конструкция, которую будут переписывать и расширять по мере практики. На панельной сессии «Цифровой кодекс Казахстана» форума Digital Qazaqstan 2026 участники обсудили будущую версию «Кодекса 2.0» и его возможные новые главы – от правового статуса цифровых агентов до более детальной фиксации цифровых прав, платформ и кибербезопасности, передаёт Exclusive.kz.

Вице-министр искусственного интеллекта и цифрового развития Дмитрий Мун рассказал, что Цифровой кодекс Казахстана пытается вывести из «серой зоны» то, что уже существует в цифровой экономике, но раньше не было полноценно описано в праве: цифровые активы, токенизацию имущества, права на данные и цифровую идентичность. По его словам, документ нужен в том числе для того, чтобы в Казахстане можно было дальше развивать модели совместного владения объектами через токены и закреплять права человека в цифровой среде.

«Мы закладывали в кодекс те новеллы, которые до этого фактически находились в серой зоне: они уже используются и в мире, и у нас в Казахстане, но классическим правом ещё не были описаны. Речь идёт и о цифровых активах, и о возможной токенизации имущества, и о праве человека на свои данные, свою цифровую идентичность и другие цифровые объекты. Сейчас мы только в первой версии попытались это описать, а дальше вместе с рабочей группой будем дорабатывать, как всё это должно работать на практике», – сказал Мун.

Он объяснил, почему в кодексе был сделан переход от понятия «электронное правительство» к более широкой модели «цифрового государства». По его словам, старая конструкция была слишком узкой и в основном охватывала госуслуги, тогда как новая архитектура должна включать и центральные органы, и акиматы, и все информационные системы, которые работают в рамках государственных функций.

«Электронное правительство по своему определению ограничивало цифровизацию только правительством и в основном госуслугами. Но цифровизация давно вышла за эти пределы. Поэтому в кодексе мы заложили более широкую архитектуру – цифровое государство, где все государственные IT-продукты и системы должны создаваться по единым архитектурным правилам, по единым требованиям к данным и с обязательной интеграцией. Это нужно для того, чтобы убрать разрозненность систем и сделать государственную цифровую среду единой», – добавил вице-министр.

Депутат мажилиса Унзила Шапак настаивает на том, что цифровые права не надо путать с простой «оцифровкой» уже существующих прав.

По её словам, цифровое право возникает именно в цифровой среде: это и доступ к данным, и управление ими, и исправление или удаление информации, и доступ к цифровым платформам и сервисам, и защита человека в таких отношениях.

«Нельзя путать цифровое право с обычным правом, которое просто реализуется в цифровом формате. Цифровое право возникает именно в цифровой среде. Это право доступа к своим данным, право исправлять или удалять их, ограничивать обработку, пользоваться цифровыми сервисами и платформами, получать альтернативный доступ к госуслугам и защищать свои права в этой среде. Именно такие отношения и должны описываться в кодексе», – сказала Шапак.

Независимый консультант по юридическим и GR-вопросам Елена Бычкова также предложила смотреть на кодекс шире: не как на документ о «цифровом оформлении» прав, а как на попытку систематизировать новый тип прав и новые правила для платформ.

В своём выступлении она сообщила, что сейчас готовится научно-практический комментарий к кодексу, необходимый, в частности, по той причине, что одной из проблем остаётся путаница в регулировании платформ – разные законы используют разные термины и модели.

«Я не склонна сводить цифровые права к цифровому оформлению обычных прав. Это слишком упрощённый взгляд. Мы видим, что в разных странах подходы разные, и дискуссия идёт уже на более высоком уровне – вплоть до того, что цифровые права рассматриваются как особый вид прав человека. То же самое с платформами: кодекс задал основу, но теперь нужно наводить порядок в отраслевом регулировании, потому что у нас уже есть путаница между «цифровыми платформами», «онлайн-платформами» и разными подходами в законах», – сказала Бычкова.

Эксперт в сфере информационной безопасности и защиты персональных данных Руслан Абдикаликов сделал акцент на том, что кодекс важен не только для государства, но и для бизнеса, потому что прямо повышает статус кибербезопасности и защиты персональных данных. Он отдельно обратил внимание, что параллельно с кодексом появляется и отдельный закон о кибербезопасности, который раньше оставался в тени закона об информатизации.

«Самое главное, что кодекс прямо обозначает статус кибербезопасности и системы защиты персональных данных. Это важно не только для государства, но и для бизнеса, потому что внутри компаний люди, отвечающие за безопасность, постоянно вынуждены доказывать руководству, что в это нужно вкладываться. Теперь важность этой темы закреплена на уровне закона. А для гражданина это должно означать одно: передавая свою цифровую личность государству и крупным компаниям, он должен чувствовать себя более защищённым», – сказал Абдикаликов.

По оценке эксперта, к 2030 году кодексу понадобится отдельная глава о правовом статусе автономных агентов и синтетических личностей.

Прогнозируется, что уже к тому моменту ИИ будет не просто помогать человеку, а сам совершать сделки, управлять финансами и принимать юридически значимые решения.

«Я думаю, в версии 2.0 должна появиться глава о правовом статусе и ответственности автономных агентов и синтетических личностей. К 2030 году мы, скорее всего, перейдём от помощников к системам, которые будут самостоятельно совершать сделки, управлять финансами и принимать юридически значимые решения. И тогда неизбежно встанут вопросы: кто отвечает за ошибку алгоритма, как сертифицировать цифровую личность и как описать сосуществование человека и его цифровых двойников в правовом поле», – сказал Абдикаликов.

Зампред правления Национального центра повышения квалификации «Өрлеу» Марат Турашев в ходе своего выступления проанализировал, как цифровой кодекс влияет на образование.

Для школ и педагогов в документе, по его словам, особенно важны три вещи: доступность цифровой среды, защита персональных данных детей и прозрачность алгоритмов, если они начинают влиять на траекторию обучения.

«Для образования важны, во-первых, человекоцентричность и прямой ответ на тревогу педагогов: искусственный интеллект не должен подменить учителя. Во-вторых, доступность — каждый должен иметь равный доступ к цифровым платформам, интернету и образовательным приложениям. В-третьих, если в обучении используются интеллектуальные алгоритмы, мы должны понимать, как именно они выстроили траекторию обучения и почему дали ту или иную рекомендацию. Если такой продукт некачественно войдёт в учебный процесс, мы можем потерять целое поколение», – сказал Турашев.

Завершая дискуссию, модератор, – секретарь комитета мажилиса по экономической реформе и региональному развитию Екатерина Смышляева, – подчеркнула, что все названные на сессии цифровые права в итоге вращаются вокруг человека, поэтому в кодексе и появилась формула «права человека в цифровой среде».

Смышляева добавила, что кодекс изначально задуман как документ, который будет постоянно меняться.

«Когда мы обсуждали структуру документа, была развилка: писать главу как «цифровые права» или как «права человека в цифровой среде». В итоге мы сознательно выбрали вторую формулировку, потому что все эти вопросы, – доступ, конфиденциальность, защита от алгоритмической дискриминации, имущественные права в цифровой среде, – в конечном счёте про человека. А сам кодекс изначально писался в формате «открытого кода» и будет дальше меняться так же. В цифровом мире ничего не бывает окончательным, поэтому документ неизбежно будут совершенствовать по мере правоприменения», – сказала Смышляева.

Подытоживая, на сессии прямо назвали несколько направлений, по которым Цифровой кодекс, судя по всему, будет уточняться дальше: нужно убрать разнобой в правилах для платформ, потому что в разных законах до сих пор используются разные понятия; отдельно усилить регулирование кибербезопасности и защиты персональных данных; и заранее прописать, кто будет нести ответственность, если автономные ИИ-системы получат право самостоятельно совершать сделки, управлять финансами и принимать юридически значимые решения.

Напомним, ранее Exclusive.kz публиковал материал «Почему Цифровой кодекс стал инструкцией для чиновников, а не законом для рынка».

Данный материал создан в рамках форума Digital Qazaqstan 2026. Организаторы форума: МИИЦР, Astana Hub, акимат г. Шымкент. Издание Exclusive.kz выступает информационным партнёром мероприятия.

Фото: скриншот трансляции