День Республики: 36 лет суверенитета и всё тот же вопрос – кому принадлежит власть?

За 36 лет казахстанская власть успела превратить День Республики в еще один выходной, а затем вновь возвести его в ранг главного государственного праздника. Между тем именно в этот день в 1990 году была подписана декларация, которая закрепила принцип: единственным источником власти является народ. Насколько он воплощён в жизнь и почему возвращение праздника ещё не означает возвращения власти гражданам? Exclusive.kz разбирался, что стоит за политическими решениями Назарбаева и Токаева и почему спустя десятилетия вопрос о реальном народном суверенитете остаётся открытым.

За десятки лет отношение казахстанской власти к Дню Республики менялось несколько раз. Дату, связанную с принятием одного из основополагающих документов государственности, сначала объявили национальным праздником, затем вовсе исключили из календаря, а спустя 13 лет вновь вернули в качестве главного национального праздника. При этом сама Декларация о государственном суверенитете, принятая 25 октября 1990 года, осталась неизменной.

Но история этого праздника ставит более существенный вопрос, чем причины его отмены при Нурсултане Назарбаеве и возвращения при Касым-Жомарте Токаеве. Декларация провозглашала народ единственным носителем суверенитета и источником государственной власти. Насколько этот принцип реализован спустя 36 лет? И можно ли считать возвращение праздника признаком политического обновления, если реальные возможности граждан влиять на решения власти по-прежнему остаются ограниченными?

Независимость, которую ещё не собирались провозглашать

Сегодня Декларацию 25 октября 1990 года принято рассматривать как один из решающих шагов к независимости Казахстана. Однако первоначальный смысл документа был несколько иным. Советский Союз ещё существовал, Михаил Горбачев пытался сохранить его в обновлённой форме, а союзные республики добивались расширения собственных полномочий.

Принятая Верховным советом Казахской ССР Декларация закрепляла территориальную целостность, экономическую самостоятельность и верховенство республиканской власти в пределах её компетенции. Но одновременно предусматривала возможность сохранения союзных отношений. Уже в первом пункте говорилось о добровольном объединении с другими республиками в союз суверенных республик. Таким образом, речь шла не о немедленном разрыве с Москвой, а о стремлении получить большую самостоятельность в рамках менявшейся советской системы.

Полноценное провозглашение независимости произошло 16 декабря 1991 года, когда был принят Конституционный закон «О государственной независимости Республики Казахстан». Поэтому Декларацию 1990 года и закон 1991 года нельзя считать равнозначными, хотя оба документа стали важнейшими этапами становления независимого государства.

На эту разницу обращает внимание социолог, директор Исследовательского центра Paperlab Серик Бейсембаев. Как он пояснил, Декларация была прежде всего программным заявлением Верховного совета, поскольку Казахстан тогда ещё оставался частью СССР. Однако сегодня гораздо важнее то, как эти события воспринимаются обществом.

«Долгое время 25 октября не отмечалось как праздничная дата. В последние годы День Республики вновь появился в официальном календаре, но, по моим ощущениям, в обществе до сих пор нет чёткого понимания разницы между этими двумя праздниками. Для многих это просто ещё один дополнительный выходной день. При этом собственное смысловое наполнение Дня Республики, как мне кажется, пока так и не сформировалось», – подчеркнул Бейсембаев.

Почему День Республики оказался лишним

В 1995 году День Республики получил статус национального праздника, в 2001-м его перевели в категорию государственных, а в апреле 2009 года окончательно исключили из праздничного календаря. Дата, символизировавшая начало движения к суверенитету, постепенно утратила официальное значение.

Отмену объясняли тем, что Декларация 1990 года была промежуточным этапом на пути к независимости, окончательно провозглашённой 16 декабря 1991 года. Однако юридическое разграничение этих событий не объясняет, почему государство сначала наделило День Республики особым статусом, а затем вовсе отказалось от его празднования.

К 2009 году в Казахстане сформировалась устойчивая президентская вертикаль, а официальная история независимости всё теснее связывалась с личностью Назарбаева. В таком политическом контексте исключение Дня Республики могло способствовать смещению исторического акцента с коллективного решения Верховного совета 1990 года на последующее государственное строительство, ассоциировавшееся прежде всего с первым президентом. Впрочем, это возможная политическая интерпретация, а не документально установленный мотив законодателей.

Показательно, что официальные решения далеко не всегда способны изменить общественное отношение к историческим датам. Так, 16 декабря для многих казахстанцев остаётся не только Днём Независимости, но и днём памяти о Желтоксане 1986 года, когда в Алматы произошли выступления казахской молодёжи.

Серик Бейсембаев ссылается на исследование, проведённое в 2021 году и посвящённое восприятию Дня Независимости. По его словам, уже тогда было очевидно, что для многих граждан эта дата ассоциировалась прежде всего с сопротивлением и борьбой с несправедливостью. После январских событий 2022 года такое восприятие, по мнению социолога, могло только усилиться.

Эксперт допускает, что в своё время Назарбаев, закрепляя День Независимости за 16 декабря, мог рассчитывать таким образом ослабить память о Желтоксане, связав эту дату прежде всего с официальным праздником.

«Однако если подобный политтехнологический расчёт и существовал, он не сработал. Эмоциональная связь этой даты с молодёжью, вышедшей на площадь в Алматы в декабре 1986 года, сохранялась и сохраняется до сих пор», – отметил социолог.

Поэтому изменение официального статуса Дня Независимости в 2022 году, по его оценке, не способно лишить праздник общественной значимости.

Возвращение праздника: политические перемены или их символика?

В июне 2022 года Касым-Жомарт Токаев предложил восстановить День Республики в статусе национального праздника, а в сентябре соответствующие поправки были приняты. Одновременно День Независимости перевели в категорию государственных праздников. Так официальная иерархия двух важнейших исторических дат изменилась.

Решение принималось в особых политических обстоятельствах. После январских событий Казахстан переживал кризис доверия к государственным институтам, происходило перераспределение влияния внутри правящей системы, а Токаев объявил курс на построение «Нового Казахстана». На этом фоне возвращение Дня Республики выглядело частью более широкой попытки переосмыслить политическое наследие Назарбаева и обозначить начало нового этапа.

Однако изменение праздничного календаря ещё не означает столь же глубокого изменения политических институтов и здесь возникает вопрос о реальном содержании провозглашённых реформ. Возвращение Дня Республики Бейсембаев прежде всего рассматривает в контексте символической политики Токаева. Он обращает внимание, что с 2022 года изменился не только статус этого праздника: из официального календаря исключили День первого президента, а в 2026 году появилась новая дата – 15 марта, связанная с принятием новой Конституции.

«На мой взгляд, Токаев через символические шаги стремится создать видимость перемен. Это характерная практика новых автократов: не меняя принципиально существующую систему, создавать иллюзию изменений», – считает эксперт.

По его оценке, такая тенденция прослеживается с 2019 года, когда Токаев стал президентом. Возвращение Дня Республики стало одним из элементов этой политики, однако не обеспечило празднику нового общественного содержания.

«Если с Днём Независимости всё достаточно ясно – страна обрела независимость, и мы отмечаем это событие, – то с Днём Республики ситуация несколько иная. Само понятие „республика“ не имеет для большинства людей столь же очевидного смыслового наполнения. Ведь и в советский период Казахстан был республикой», – прокомментировал Бейсембаев.

Получается противоречие: государство повысило официальный статус Дня Республики, но это не сделало его автоматически более значимым для граждан. И дело, вероятно, не только в недостаточном знании истории, но и в том, насколько провозглашаемые праздником принципы соответствуют политической действительности.

Между народовластием и политической реальностью

В четвёртом пункте Декларации 1990 года закреплялось, что граждане республики всех национальностей составляют народ Казахстана, являющийся единственным носителем суверенитета и источником государственной власти. Это положение имеет принципиальное значение: документ провозглашал не только самостоятельность республики по отношению к Москве, но и право народа определять собственное политическое будущее.

Спустя 36 лет Казахстан обладает признанной миром независимостью, государственными институтами и самостоятельной внешней политикой. Однако наличие государственного суверенитета само по себе не гарантирует полноценного народовластия. Между независимостью страны от внешних центров принятия решений и способностью граждан влиять на власть внутри государства существует значительная разница.

Проблемы политического участия отражаются и в международных оценках. В докладе Freedom in the World 2026 организация Freedom House присвоила Казахстану 23 балла из 100, отнеся его к категории несвободных стран. Среди основных проблем отмечаются ограничения политической конкуренции, свободы слова и собраний.

Серик Бейсембаев оценивает ситуацию ещё более критично.

«Между провозглашёнными принципами и политической реальностью в Казахстане существует огромный разрыв. Фактически мы имеем авторитарную, закрытую политическую систему без конкуренции, в которой президент остаётся на вершине управленческой вертикали, определяет внутреннюю и внешнюю политику и назначает людей на все ключевые должности», – отметил социолог.

Говоря об этом, он добавил, что существующие механизмы общественного участия не обеспечивают гражданам реального влияния на государственные решения. Общественные советы и Қазақстан Халық Кеңесі он рассматривает преимущественно как контролируемые каналы взаимодействия с властью, предназначенные скорее для консультаций, чем для полноценного политического участия.

«Проблема заключается в том, что в рамках существующей политической парадигмы граждане в принципе не рассматриваются как самостоятельные субъекты политики. Они выступают скорее её объектами. И на воспроизводство этой модели работает вся государственная система. При этом сам факт существования консультативных органов не означает отсутствия у них юридических полномочий. В частности, Қазақстан Халық Кеңесі обладает правом законодательной инициативы. Но принципиальный вопрос заключается в том, насколько подобные институты способны самостоятельно представлять общественные интересы и влиять на решения власти, особенно когда позиция граждан расходится с официальной», – заявил Бейсембаев.

Праздник обретёт смысл, когда народ обретёт власть

История Дня Республики показывает, насколько зависимым от политической конъюнктуры может быть официальное отношение к прошлому. При Назарбаеве праздник сначала понизили в статусе, затем отменили. При Токаеве вернули и объявили главным национальным праздником. Однако сама историческая дата за это время не изменилась, как не изменился и провозглашённый Декларацией принцип народного суверенитета.

По мнению Бейсембаева, настоящее содержание праздника невозможно сформировать исключительно государственными решениями. Для этого необходимо вовлечение граждан не только в обсуждение исторических дат, но и в реальные общественно-политические процессы.

«Важно, чтобы граждане чувствовали себя не просто свидетелями, которым предоставили ещё один выходной, а непосредственными участниками формирования смысла этого праздника. Подобный процесс должен идти снизу, от самого общества, однако действующий политический режим пока не готов к такой модели участия», – подчеркнул социолог.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ