Две бараньи головы в одном казане: что общего у политических кризисов в Кыргызстане и Казахстане?

Трудно найти в мире два народа, настолько похожих друг на друга, как кыргызы и казахи. Но именно поэтому любые споры между нами – от подсчета медалей до политических обвинений – воспринимаются особенно болезненно. Почему Кыргызстан невозможно понять без Казахстана и наоборот? Смогут ли наши народы научиться спорить без вражды и стать подлинным ядром объединенной Центральной Азии?

Последняя история с подсчётом медалей на Всемирных играх кочевников выглядит как обычная спортивная статистика, но очень быстро такие разговоры уходят далеко за пределы спорта. Это не значит, что острые вещи нельзя проговаривать. Наоборот, надо. Но при этом важно помнить, с кем мы спорим. Даже юмор у нас один.

Когда-то на КВН пошутили: «Как называют казаха без понтов?» Ответ: «Кыргыз». Смешно именно потому, что шутку одинаково понимают по обе стороны границы.

У нас почти идентичные культурные коды. Айтыш и айтыс, комуз и домбра, көк бөрү и көкпар. Финалы между кыргызскими и казахскими командами неслучайно называют центральноазиатским El Clásico. Самый большой интерес возникает именно тогда, когда встречаются наши акыны, музыканты или спортсмены. Мы лучше всего считываем друг друга именно потому, что слишком похожи. Но близость эта гораздо глубже фольклора и спорта.

Во многом благодаря трудам Чокана Валиханова мир получил первые серьёзные научные сведения о кыргызах и эпосе «Манас». Позже Мухтар Ауэзов защищал «Манас» в тот момент, когда советская идеология обвиняла эпос в феодализме, национализме и восхвалении ханов.

Политическая история наших народов тоже постоянно переплеталась. Движение «Алаш» объединило казахскую и кыргызскую интеллигенцию. Многие представители этой интеллектуальной и политической элиты позднее были репрессированы и расстреляны советской властью.

Во время страшного голода в Казахстане в начале 1930-х Жусуп Абдрахманов, руководивший тогда Кыргызстаном, принимал решения, которые позволили принять и спасти множество людей, бежавших от голода. А в декабре 1986 года, когда казахская молодёжь вышла в Алматы против решения Москвы назначить руководителем республики Геннадия Колбина, рядом оказались представители других народов, в том числе кыргызы.

Ещё не было независимого Казахстана. Не было независимого Кыргызстана. Советский Союз казался почти вечным. Но когда казахская молодёжь потребовала права самой решать, кто будет ею управлять, кыргызы тоже оказались рядом. Такие эпизоды остаются в исторической памяти гораздо дольше дипломатических заявлений.

Наверное, поэтому события января 2022 года в Казахстане так сильно отозвались в Кыргызстане. Мы смотрели на происходящее и узнавали собственную историю. Бишкек 2005 года. Расстрел 7 апреля 2010-го. Трагические события на юге страны. Октябрь 2020-го. И почти каждый раз возникает один и тот же набор объяснений. Народ выходит на улицу, а затем появляются разговоры о террористах, провокаторах, кланах, регионах и внешних силах.

Кыргызские революции годами пытались объяснять «борьбой севера и юга». Казахстанский Кантар сводили к борьбе жузов, элит, кланов и различных групп влияния.

Особенно болезненно в Кыргызстане прозвучала версия о масштабном внешнем следе. Президент Касым-Жомарт Токаев заявил, что только на Алматы напали 20 тысяч «бандитов», говорил о местных и иностранных боевиках, подготовленных за рубежом. И почти одновременно казахстанское государственное телевидение показало задержанного «иностранца», который якобы приехал из Кыргызстана участвовать в беспорядках за деньги.

Кыргызстанцы сразу узнали в избитом человеке известного джазового музыканта Викрама Рузахунова. Он приехал в Алматы по работе. Когда начались беспорядки, попытался вернуться домой, был задержан по дороге в Кыргызстан, а затем появился на государственном телеканале с синяками на лице и признанием в том, что ему якобы заплатили за участие в протестах. После вмешательства кыргызских властей его освободили и вернули домой. Позже Рузахунов рассказывал, что его избивали и заставили произнести подготовленную версию событий. Для Кыргызстана это было особенно обидно.

Нам рассказывали о тысячах хорошо подготовленных иностранных террористов, а одним из первых публично предъявленных «доказательств» внешнего следа оказался кыргызский джазовый пианист. Именно такие истории опасны для отношений между близкими народами.

Ошибка силовиков, информационная истерия или попытка срочно найти удобного внешнего врага очень быстро перестаёт быть внутренним делом одного государства. Она начинает задевать достоинство соседнего общества. Тем более, когда речь идёт о кыргызах и казахах, которые слишком хорошо знают друг друга, чтобы безоговорочно поверить в подобную картинку.

Но Кантар показал и другую опасность. В составе миссии ОДКБ Кыргызстан направил в Казахстан 150 военнослужащих спецназа. Кыргызский контингент охранял ТЭЦ-2 в Алматы, один из важнейших стратегических объектов города.Сегодня мы знаем, что серьёзных инцидентов с кыргызским подразделением не произошло. Но сама эта ситуация должна была заставить нас задуматься.

Вооружённые кыргызские военнослужащие оказались в Алматы в момент, когда на улицах погибали люди, шли столкновения, а общество находилось в состоянии крайнего напряжения. Достаточно было одной провокации. Одного выстрела. Одного столкновения. Одного видео, вырванного из контекста и разлетевшегося по социальным сетям. И внутренняя трагедия Казахстана могла получить совершенно другое измерение.

Представьте, что появилась бы информация о столкновении кыргызских военных с казахскими гражданами. Даже неважно, кто оказался бы виноват. Несколько часов информационного хаоса могли вызвать волну взаимного озлобления между двумя настолько близкими народами. История могла запомнить Кантар совсем иначе.

И здесь возникает особенно болезненный исторический контраст. В 1986 году кыргызы оказались рядом с казахской молодёжью, которая восстала против решения Москвы. Через тридцать шесть лет вооружённые кыргызские военнослужащие оказались в Алматы уже в составе сил ОДКБ во время другого народного кризиса.

Речь здесь не о вине наших военных. Они выполняли решение государства и находились на конкретном охраняемом объекте. Речь о другом. Насколько осторожными должны быть власти двух стран, когда принимают решения, способные даже случайно столкнуть настолько близкие общества.

И насколько важно предупреждать подобные ситуации ещё до того, как они превращаются в конфликт. Потому что разрушить доверие между родственными народами иногда легче, чем между чужими. У чужих нет такого количества взаимных ожиданий, сравнений и старых обид. А у нас есть.

Мы постоянно сравниваем себя друг с другом. В спорте. В экономике. В культуре. В политике. В истории. В уровне жизни. Даже в количестве медалей. Иногда это раздражает. Иногда смешит. Иногда рождает комплексы.

Но, возможно, сама эта постоянная оглядка друг на друга показывает, насколько мы важны друг для друга. Есть ещё одна удивительная общность наших политических систем. У кыргызов говорят: «Эки кочкордун башы бир казанда кайнабайт». Две бараньи головы в одном казане не сварятся. Пословица существовала задолго до появления наших президентов, но иногда кажется, что она специально написана про центральноазиатскую политику.

Алмазбек Атамбаев сам привёл Сооронбая Жээнбекова к президентству. Они много лет были соратниками. Но очень скоро оказалось, что бывший президент и действующий президент не могут одновременно оставаться двумя самостоятельными центрами политического влияния. Союз превратился в открытое противостояние, раскол политической команды, уголовные дела, лишение Атамбаева неприкосновенности и в итоге Кой-Таш. Две головы в одном казане не сварились.

Казахстан прошёл через похожую проблему, хотя в совершенно другой политической системе. После ухода Нурсултана Назарбаева президентом стал Касым-Жомарт Токаев. При этом Назарбаев продолжал сохранять огромный политический вес и собственный центр влияния. Возникла конструкция, в которой формально страной руководил новый президент, но рядом оставался Елбасы со своей политической инфраструктурой, статусом и влиянием.

Январь 2022 года эту конструкцию фактически закончил. Токаев возглавил Совет безопасности, а влияние Назарбаева стало быстро сокращаться. Снова старая формула. «Эки кочкордун башы бир казанда кайнабайт».

Кыргызстан привык проходить подобные кризисы громко, через площадь, уличный протест, революцию и открытый конфликт элит. Казахстан десятилетиями строил гораздо более закрытую вертикальную систему, где подобные столкновения долго оставались внутри власти. Но в критический момент наружу выходят очень похожие проблемы. Наверное, именно поэтому нам так важно смотреть друг на друга.

Через Казахстан мы можем увидеть то, что происходит с нами. Через Кыргызстан казахи могут увидеть другой вариант развития очень похожего общества.

Были и периоды открытого конфликта между нашими государствами. Алмазбек Атамбаев и Нурсултан Назарбаев в своё время дошли до жёсткого политического противостояния, которое почти мгновенно отразилось на отношениях двух стран.

Я напрямую спрашивал Атамбаева, в чём он видел глубинную причину этого конфликта. Он связывал один из поворотных эпизодов с открытием в Кыргызстане мемориала памяти событий 1916 года, в котором участвовал Владимир Путин. По версии Атамбаева, Назарбаев крайне болезненно воспринял происходящее и срочно покинул Бишкек.

Можно спорить с такой интерпретацией. Но сам этот эпизод показывает, насколько история, политика и личные отношения лидеров способны влиять на отношения двух государств. Именно поэтому эти отношения нельзя отдавать исключительно президентам и правительствам.

Сегодня президенты дружат, завтра ссорятся. Сегодня границы открыты, завтра на них возникают километровые очереди. Сегодня звучат речи о братских народах, завтра государственные СМИ начинают обмениваться обвинениями. Власть меняется. Народы остаются. Но есть и ещё одна опасность, о которой стоит говорить прямо.

Старые и новые обиды между кыргызами и казахами могут разжигать и со стороны. Для этого даже не нужно придумывать конфликт с нуля. Достаточно взять реальный спор, историческую травму, неосторожное заявление политика, пограничный инцидент или тот же спор о спорте, вырвать его из контекста и превратить в историю о том, что «они нас не уважают».

Такие вещи особенно легко работают между близкими народами, потому что у близких всегда есть память о старых обидах и высокая чувствительность к несправедливости со стороны друг друга. Сегодня к этому добавились социальные сети, анонимные каналы, фабрики комментариев и информационные кампании. Несколько провокационных публикаций способны за считанные часы создать впечатление настоящей вражды там, где ещё вчера её не было.

Поэтому нам надо учиться не только предупреждать политические конфликты между государствами, но и противостоять попыткам поссорить наши общества. Не подхватывать любую провокацию. Проверять информацию. Не переносить поступки отдельного чиновника, политика или силовика на целый народ. И главное, не позволять кому-либо превращать нашу общую историю в склад оружия, из которого в нужный момент можно достать очередную старую обиду.

Кыргызско-казахская пословица говорит: «Близкий сосед лучше дальнего родственника». В нашем случае сосед ещё и родственник. И вот здесь возникает вопрос уже гораздо большего масштаба. Что вообще может стать сердцевиной будущей Центральной Азии?

Мне кажется, естественным ядром могут стать именно кыргызы и казахи. Не потому, что другие народы региона менее важны. Узбеки, таджики, туркмены, каракалпаки и остальные народы Центральной Азии являются такой же частью нашего общего пространства. Но трудно найти внутри региона два общества, настолько близких по языку, культуре, историческому опыту, традициям, образу жизни и даже политическому темпераменту. И именно поэтому на нас лежит особая ответственность.

Если два настолько близких народа не научатся спокойно проживать разногласия, предупреждать конфликты и не позволять ни своим политикам, ни внешним силам превращать наши различия и старые обиды в инструмент мобилизации, трудно всерьёз говорить о единстве всей Центральной Азии.

А если научатся, возможно, именно вокруг такого кыргызско-казахского взаимопонимания это единство и начнёт складываться. Потому что региональное единство создаётся не на саммитах. Саммиты лишь оформляют то, что уже существует между обществами. Нужно общее информационное пространство. Общий разговор об истории. Совместные культурные проекты. Обмен журналистами, студентами, учёными.

Сегодня парадоксальным образом кыргызстанцы иногда лучше знают, что происходит в Москве, Вашингтоне или Брюсселе, чем в Алматы и Астане. Казахское общество зачастую знает о Кыргызстане примерно так же мало.

Для двух настолько близких народов это ненормально. Мы не обязаны соглашаться друг с другом во всём. Близость вообще не означает обязательного согласия. Мы можем спорить об истории, политике, культуре, языке, экономике и даже о тех самых медалях. Но наши споры не должны становиться почвой для взаимной неприязни. И тем более нельзя позволять кому-то со стороны превращать наши разногласия в линию раскола.

Кыргызстан невозможно до конца понять без Казахстана. И Казахстан невозможно до конца понять без Кыргызстана. Слишком многое в нашей культуре, исторической памяти, травмах, политике и даже национальных комплексах существует в отражении друг друга.

И, возможно, настоящая Центральная Азия начнётся не с очередной декларации пяти президентов. Она начнётся в тот момент, когда самые близкие народы региона научатся не только называть друг друга братьями, но и беречь эти отношения именно тогда, когда между братьями возникает спор.

Уметь спорить самим и уметь не дать другим превратить этот спор во вражду. Потому что близость сама по себе ничего не гарантирует. Её тоже нужно защищать.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ