Европа может проиграть будущее, пытаясь сохранить настоящее

Я родился в Германии, учился в Швейцарии и Великобритании, служил офицером запаса во французском флоте. Сегодня я гражданин Франции и возглавляю французскую компанию, которая работает более чем в 50 странах. Я, прежде всего, европеец.

Моя личная история объясняется достижением Европы: страны, веками воевавшие между собой, создали союз – мирный, свободный, процветающий, опирающийся на демократию и верховенство закона, приверженный принципам солидарности и социальной защиты. Но мы настолько привыкли к этим условиям, что часто воспринимаем их как должное. Хотя сторонние наблюдатели в основном продолжают считать Евросоюз моделью свободы и возможностей, мы, европейцы, склонны концентрироваться на наших слабостях: обременительная бюрократия, стареющее население, технологическая инерция, нехватка глобальных «чемпионов» в ключевых отраслях.

Эти слабости реальны, но едва ли они окажутся непреодолимы, если мы начнём действовать прямо сейчас. Чем дольше мы будем откладывать решение возникших проблем, тем меньше у нас будет уверенности в нашей способности их решить. Быстрые технологические изменения и усиление стратегического соперничества порождают глубокую неопределённость и даже экзистенциальные риски, и поэтому последнее, что нужно Европе, – перестать видеть свои сильные стороны.

А эти сильные стороны весомы. На долю ЕС приходится примерно 20% мирового потребления: это крупнейший в мире единый рынок с прозрачными правилами и регулированием. Благодаря уровню сбережений, который примерно в три раза превышает уровень сбережений в США, европейцы располагают накоплениями в размере около 35 трлн евро. В еврозоне наблюдается структурно высокий средний уровень сбережений, исторически варьирующейся в диапазоне от 12% до 15% (а во Франции и Германии он даже выше). Одни только европейские страховые компании управляют активами на сумму около 10 трлн евро.

Задача в том, чтобы направить значимую часть этого капитала на образование и научные исследования, инновации, зелёный и цифровой переход, оборону. С этой целью ЕС обязан завершить формирование давно обсуждаемого Союза сбережений и инвестиций, призванного помочь развитию общих рынков капитала и банковских услуг. Но одни лишь инвестиции не позволят создать техносектор мирового уровня, который сегодня считают необходимым для будущей конкурентоспособности Европы.

Как отмечал Марио Драги в своём знаменитом докладе 2024 года о европейской конкурентоспособности, разница уровня производительности в ЕС и США во многом является результатом разницы в их технологической отрасли. Вопрос в том, почему появились эти различия. Почему Европа специализируется на постепенных инновациях (совершенствуя то, что мы производим десятилетиями, например, автомобили), а не создаёт прорывные инновации?

Отчасти ответ связан с регулированием, особенно рынков труда. За редкими исключениями – особенно в скандинавских странах с их моделью «гибкой соцзащиты» (flexicurity) – из-за защиты работников от увольнений внедрять новые технологии и развивать новые виды деятельности в европейских странах оказывается труднее, чем в США или Китае.

Социальная модель в Европе является одной из её главных сильных сторон, а соцзащита – это основа европейской идентичности. Но гарантии защиты не должны превращаться в попытку устранить все риски. Вместо торможения инноваций ради сохранения всех рабочих мест ровно в том виде, в каком они существуют сегодня, Европа должна помогать людям ориентироваться во время грядущего переходного периода.

Слишком часто европейская социальная модель оказывается задействована слишком поздно, когда работники уже потеряли работу, а их навыки устарели. Вместо такой игры в обороне мы обязаны действовать активно, увидев появляющиеся инновации. Европейцев надо защищать не только от рисков перемен, но и от риска стагнации. Слишком усердно стараясь предотвратить сбой, мы мешаем экспериментам, инвестициям, предпринимательству.

Европейскую модель социального государства надо сохранить, и именно поэтому её надо модернизировать и устойчиво финансировать. В числе приоритетов должно быть повышение пенсионного возраста, увеличение занятости благодаря улучшению доступа к обучению в течение жизни и помощи при смене профессии, расширение доступа к долгосрочным сберегательным планам. Нужно также инвестировать в профилактику здоровья (критически важно помогать людям дольше оставаться здоровыми и самостоятельными) и развивать услуги долгосрочного ухода, адаптированные под нужды стареющего населения.

Такие усилия убедят всех европейцев, что никто их не бросит на произвол судьбы, а у молодёжи будет больше оснований рассчитывать на безопасное и процветающее будущее. Решение всех этих задач – от модернизации экономики до реформы социального государства – обязательно должно включать диалог с социальными партнёрами. Такой диалог поможет обеспечить легитимность трудных реформ в обществах, которые часто оказываются сильно поляризованы.

Вся эта работа зависит от восстановления Европой способности действовать. Создание ЕС начиналось с того, что шесть стран, решивших обеспечить мирное будущее для молодёжи, объединили ресурсы, необходимые для ведения войны: уголь и сталь. Сегодня нам следует воспользоваться этой моделью, определив инициативы, которые эффективно гарантируют будущее под флагом свободы, суверенитета и солидарности; сосредоточив на их реализации политическую волю и инвестиции; двигаясь вперёд вместе с теми, кто готов действовать.

Этот процесс может не включать все 27 стран ЕС. Более того, именно так часто и будет при реализации крупных промышленных, технологических и оборонных проектов. Путь должны прокладывать коалиции добровольцев, а остальные страны к ним присоединяться, когда инициативы докажут свою успешность.

Полная автономность Европы нереалистична, но благодаря сочетанию стратегического мышления, смелой политики и гибкости регулирования Европа может вырастить чемпионов в ключевых отраслях – именно так мы сделали с компанией Airbus в 1970-м. Если говорить об искусственном интеллекте (ИИ), то Европа отстаёт от США и Китая в разработке передовых моделей, но она может лидировать в их внедрении благодаря своей прочной промышленной базе. Для этого у Европы есть сильные стимулы: из-за старения населения рабочая сила сокращается, а повышение производительности за счёт ИИ позволит радикально изменить ситуацию.

Для этого (и для улучшения перспектив молодого поколения) надо сделать главными приоритетами переквалификацию работников и создание рабочих мест с более высокой добавленной стоимостью. Требуются также инвестиции в критическую и локальную инфраструктуру, а также в практические виды применения ИИ, в том числе ради укрепления нашего технологического суверенитета.

Верить в Европу не значит защищать статус-кво. Это значит амбициозно стремиться к преобразованиям. Чёткое ощущение цели у руководства (выраженное в убедительных рассуждениях о процветании, безопасности и демократии) поможет гражданам представить позитивное будущее, а не предаваться ностальгии. Решительные действия позволят воплотить эту цель в реальный успех.

Европейцам может не нравиться новая, более фрагментированная и конкурентная мировая обстановка, в которой мы оказались, но это мир, с которым ЕС приходится иметь дело. Ни одна страна ЕС не сможет справиться в одиночку, но в то же время ни один блок стран не позиционирован так хорошо для успеха, как Евросоюз.

Copyright: Project Syndicate, 2026. www.project-syndicate.org

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ