«Холодная война» между Индией и Пакистаном

На протяжении десятилетий Южная Азия находилась в замкнутом цикле урегулирования конфликтов: за кратковременными военными столкновениями между Индией и Пакистаном следовала деэскалация и возобновление официальных мирных переговоров, которые в конечном итоге сменялись новым витком конфликта. Однако эта схема теперь нарушена. С 2016 года не состоялось ни одного диалога на высоком уровне. Это не просто временный дипломатический каприз, а отражение смены парадигмы в индийской внешней политике, навсегда изменяющей архитектуру безопасности субконтинента.

Корни этого тупика лежат в структурных провалах дипломатии прошлого. В 1947, 1965 и 1971 годах Пакистан инициировал войны с использованием обычных вооружений, ни одна из которых не принесла желаемых результатов. Третья из них привела к распаду страны и рождению независимого Бангладеш.

Эти события, наряду с успехом поддерживаемых США моджахедов в борьбе против советских войск в Афганистане в конце 1980-х годов, побудили пакистанских военных принять новую стратегию, основанную на асимметричной войне – или, говоря более прямо, на терроризме. С 1989 по 1993 год, когда террористические атаки приводили к значительным жертвам среди гражданского населения в Индии, пакистанские офицеры хвастались тем, что «закаляют Индию до смерти тысячей порезов».

Тем не менее индийские лидеры были убеждены, что посредством структурированного диалога им удастся убедить Пакистан отказаться от этой стратегии. Именно эта уверенность привела в конце 1990-х годов к созданию механизма «комплексного диалога» – бюрократического механизма, призванного разделить спорные вопросы, начиная от Кашмира и заканчивая торговлей и гуманитарными проблемами, с тем чтобы трения в одной области не срывали прогресс в других.

Была лишь одна проблема: на каждое крупное мирное предложение со стороны Индии следовал акт военной или террористической провокации, которую пакистанское правительство либо не могло, либо не хотело предотвратить. В 1999 году, когда тогдашний премьер-министр Индии Атал Бихари Ваджпайи совершил свою историческую поездку на автобусе в Лахор для подписания знаковой мирной декларации, пакистанские войска проникали в район Каргил в Ладаке – действия, которые привели к Каргильской войне (в которой Пакистан потерпел поражение). В 2008 году, когда закулисная дипломатия была на грани достижения нетерриториального решения кашмирского вопроса, скоординированные террористические атаки боевиков, базировавшихся в Пакистане, унесли жизни 166 ни в чем не повинных гражданских лиц в Мумбаи.

Этот цикл обнажил глубокий институциональный разрыв внутри Пакистана. Гражданские правительства страны не обладали ни достаточным авторитетом, ни достаточной стабильностью, чтобы выполнить обязательства, взятые на переговорах, а военно-разведывательный аппарат рассматривал мир с Индией как экзистенциальную угрозу своей внутренней гегемонии.

Теперь Индия сказала «хватит». Премьер-министр Нарендра Моди поначалу следовал старому сценарию мирного урегулирования. Он пригласил своего пакистанского коллегу Наваза Шарифа на свою инаугурацию в 2014 году и посетил Лахор в следующем году. Даже когда за этим визитом последовал террористический акт на индийской авиабазе в Патханкоте, Моди пригласил Шарифа принять участие в официальном расследовании инцидента.

Затем последовала последняя капля: Объединенная следственная группа Пакистана пришла к выводу, что нападение было «инсценировкой, устроенной Индией с целью очернить Пакистан». После этого Индия отказалась от своей доктрины стратегической сдержанности в пользу нового руководящего принципа: переговоры и террор не могут сосуществовать. Индия вернется за стол переговоров только после того, как Пакистан полностью и поддающимся проверке образом ликвидирует поддерживаемые государством террористические сети.

Этот дипломатический поворот сопровождался коренным изменением военной доктрины Индии. На протяжении почти трех десятилетий Пакистан исходил из того, что его тактический ядерный арсенал удержит Индию от нанесения конвенционных военных ударов в ответ на террористические атаки. Затем Индия решила проверить блеф Пакистана – в первую очередь в ходе прошлогодней «Операции Синдур».

С помощью тщательно выверенных ответных мер – от точечных трансграничных ударов до сложных авиационных бомбардировок, нацеленных на террористическую инфраструктуру в глубине пакистанской территории, – Индия продемонстрировала готовность принять риски эскалации, чтобы нанести соседу ощутимый ущерб. Дав понять, что террор, поддерживаемый государством, автоматически вызовет ответные действия с использованием обычных вооружений, Индия стремится переписать правила сдерживания в Южной Азии.

Нынешняя патовая ситуация едва ли желательна. Отсутствие дипломатического «предохранительного клапана» между соседями, обладающими ядерным оружием, создает острые риски для региональной и даже глобальной стабильности. Даже самые базовые двусторонние вопросы, такие как гуманитарные проблемы, торговые блокады и распределение водных ресурсов, теперь рассматриваются через призму чрезмерно политизированной национальной безопасности. И если разразится новый кризис, какой механизм доступен для его урегулирования? Маржа для просчетов опасно мала.

Однако перспективы дипломатического прорыва по-прежнему мрачны. Военное руководство Пакистана по-прежнему частично связывает свою внутриполитическую легитимность с враждебностью по отношению к Индии, даже несмотря на то, что страна сталкивается с глубоким экономическим кризисом. А у Индии, с её растущими экономическими и военными преимуществами в области обычных вооружений, практически нет причин идти на компромисс в отношении своих ключевых интересов в сфере безопасности.

Соединенные Штаты, безусловно, не поощряют Индию пересмотреть эту позицию. Администрация Дональда Трампа не только практически отказалась от американской стратегии в Индо-Тихоокеанском регионе, в которой Индия играла центральную роль в качестве важнейшего противовеса растущему Китаю. Она также проявила благосклонность к Пакистану, которому, несмотря на финансовую нестабильность и тесные связи с Китаем, удалось завоевать расположение американской администрации, заключив выгодную сделку по криптовалюте с компанией, связанной с Трампом, и льстиво выдвинув Трампа на Нобелевскую премию мира.

Поскольку основы индо-пакистанского конфликта прочно укоренились, нынешнюю патовую ситуацию следует рассматривать не как паузу между раундами переговоров, а скорее как часть целенаправленной стратегии отстранения. До тех пор, пока в Пакистане не произойдут политические преобразования, коренным образом изменяющие его подход к вопросам безопасности, или пока какое-либо событие типа «черного лебедя» не вынудит кардинально пересмотреть региональные приоритеты, на субконтиненте будет царить тишина – и риск катастрофической ошибки останется.

Авторские права: Project Syndicate, 2026. www.project-syndicate.org

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ