Исчезающий Алматы: как уходят арыки, крепость и целые эпохи

Алматы стремительно меняется – но всё чаще этот процесс вызывает не ощущение развития, а тревогу. Из городской среды исчезают целые пласты истории, разрушаются здания, которые могли бы стать точками притяжения, а решения принимаются без учёта ценности среды. В итоге город с богатейшим прошлым всё меньше его демонстрирует – и всё больше превращается в пространство, лишённое памяти и глубины. Где проходит граница между трансформацией и утратой, кто несёт ответственность за исчезновение архитектурного наследия и есть ли у Алматы шанс сохранить свой характер – об этом в интервью Exclusive.kz рассказала гид, экскурсовод, исследователь истории Алматы Евгения Морозова.

Трансформация или утрата

– Сегодня всё чаще звучат разговоры о «потере» Алматы и мы видим, что некоторые периоды его истории начинают исчезать из публичного пространства. Как вы считаете, Алматы действительно теряет себя?

– Я не уверена, что правильно говорить о потере. Скорее, он становится другим – трансформируется и всё, что было ценно для нас, для наших родителей, для тех, кто жил здесь раньше, может утратить прежний смысл. Город может стать совершенно иным, возможно, даже очень привлекательным, но другим. И вряд ли это будет про историю.

Сегодня люди говорят о своей истории осторожно, ограничиваясь фразами, соответствующими текущим веяниям, и всё, что кажется им стыдным, отрицают. С городом, к сожалению, происходит то же самое. Выбирая лишь удобные для себя периоды, мы обедняем саму историю и зачастую даже не замечаем этого.

Работая с туристами, я часто сталкиваюсь с вопросом: «Как так – здесь не представлен этот период?» – например, советский или времена Российской империи. Эти эпохи представлены настолько скудно, что создаётся ощущение, будто их вовсе не существовало. Город с богатейшей историей эти периоды не показывает, мы их просто не видим и это печально.

Другой пример. У нас в Алматы, на улице Ашимбаева недавно снесли здание, где когда-то располагался первый верненский приют. Причём изначально он находился не там, где сегодня музей, а именно в этом доме. Это было обычное деревянное строение, но его ценность заключалась в истории: его арендовали под приют, пока строилось новое здание. Позже там размещалась школа, затем специальное учреждение для детей с нарушениями слуха.

В итоге дом снесли, и на его месте появилось совершенно безликое строение из дешёвых материалов, лишённое какого-либо облика. Оно не то что не создаёт славу городу – оно просто пугает туристов своим убогим видом. И это здание теперь соседствует с другим объектом – через дорогу находится второй роддом, который, судя по всему, тоже может быть снесен. Уже сейчас видно, что часть исторического забора растащили. И это особенно обидно, потому что речь идёт не только о зданиях, но и о деталях среды. Такие заборы сегодня можно увидеть разве что на старых кладбищах, а теперь и эти последние остатки исчезают.

При этом у нас – группы энтузиастов, куда входил и архитектор – был проект сохранения улицы Ашимбаева как цельного исторического ансамбля, который мы сами и разработали. Там до сих пор стоят дома, построенные ещё до землетрясения 1887 года – типичная застройка Верного того времени. Почему бы это не оставить как важный пласт городской истории?

В районе Большой станицы уже утрачен дом, где родился Динмухамед Кунаев. Исчезают и другие здания. Боюсь, что со временем уйдут все.

Недавно я пережила настоящий стресс, когда с экскурсией проходила по этому району и увидела, как демонтируют трамвайные пути – их просто выдёргивают и убирают. Хотя в рамках проекта развития Большой станицы предполагалось сохранить исторический трамвай: закольцевать маршрут, пустить его вокруг базара, сделать частью городской жизни и туристической инфраструктуры. Об этом мы говорили много лет, город утвердил наш проект, однако со сменой акимов тема оказалась забыта. В итоге всё просто демонтировали и убрали.

– Но ведь мегаполис должен жить, развиваться, меняться…

– Я прекрасно понимаю, но есть примеры других городов, где даже в самых современных районах, кварталах сохраняют небольшие «островки» прошлого. Эти пространства, безусловно, переосмыслены, архитектурно вписаны в новую среду, но именно за счёт этого они дополняют современную городскую красоту, её технологичность и визуальную привлекательность. Иногда это очень скромные по облику элементы, но они создают глубину и связь времён. Таких примеров много, это и Шанхай, и практически вся Европа.

Даже близкий нам Бишкек идёт по этому пути. Приезжаешь туда и удивляешься, как многое у них сохранилось. Например, три здания, которые в свое время спроектировал один из главных архитекторов города Верного Андрей Зенков. В Алматы же фактически сохранился только Вознесенский собор, да и тот не является его авторским проектом – это работа Бориса Глебского, впоследствии переосмысленная самим Зенковым.

В итоге складывается парадоксальная ситуация: у нас почти ничего не осталось, тогда, как в соседней стране сохранилось. И это, конечно, вызывает чувство обиды, тем более, что значительную часть своей жизни Зенков прожил именно в нашем городе.

– Какие здания и архитектурные объекты, которые могли бы стать историческими и туристическими якорями города, мы уже потеряли безвозвратно?

– Потеряли много, и, честно говоря, даже не хочется всё перечислять. Из последних – та самая скромная гостиница, где в своё время жил Лев Троцкий. Когда я писала об этом, реакция была довольно жёсткой, все говорили, что это старое, непривлекательное здание, не понимая того, что Троцкий – фигура мирового масштаба, он жил здесь во время ссылки. К сожалению, известных личностей нашего городского или, я бы сказала, даже национального уровня за рубежом знают далеко не всегда, или вообще не знают. И это реальность, как бы мы к этому ни относились.

Между тем иностранных туристов привлекают именно такие точки притяжения, их вдохновляет сама возможность прикоснуться к местам, связанным с историческими личностями. Раньше таких мест, связанных с Троцким, в Алматы было три, затем осталось два, а сейчас ни одного нет. Тем не менее, мы продолжаем рассказывать о нем, что он приезжал в наш город, находился здесь в ссылке и так далее, но при этом в городской среде подобные факты никак не отражены, как будто этого вообще не было.

А в Цюрихе, например, сохранился дом, в котором жил Ленин во время эмиграции. Более того, нынешний владелец этого дома до сих пор получает Асувениры — скульптуры, значки и прочая продукция, связанная с Лениным. На доме размещён большой плакат с напоминанием о том, что здесь он жил.

Такие примеры есть во многих городах, они работают со своей историей, даже если она сложная или противоречивая. Можно вспомнить и крупный музей Сталина в городе Гори в Грузии, который до сих пор привлекает огромное количество туристов.

Если говорить о конкретных потерях, то, например, мы лишились здания бывшей женской гимназии конца XIX века, которое находится рядом с парком имени Панфилова. Сейчас там располагается KFC. Здание фактически было изуродовано и в итоге выведено из списка исторических. И я почти уверена (точных цифр у меня нет), что за это варварство виновные не понесли соразмерного наказания, а отделались лишь незначительным штрафом.

И подобные действия продолжаются, постоянно возникают разговоры о том, чтобы вывести из списка исторически значимых те или иные объекты, в том числе здание Театра кукол. Что это означает? Это означает, что дальше с ним можно будет делать всё что угодно. Уже сейчас от него фактически осталась лишь одна историческая стена, всё остальное было просто снесено. И, как обычно, никто за это не понёс ответственности.

Я считаю, что если бизнес вмешался – он должен нести ответственность, восстанавливать, платить серьёзные штрафы за сам факт посягательства на историческую среду. Но, к сожалению, сегодня складывается ощущение, что для тех, у кого есть деньги, нарушение правил становится практически безнаказанным.

От Зелёного базара до арыков

– Что сегодня происходит с ключевыми символами Алматы – Зелёным базаром, «Кызыл Тан», госпиталем Турксиба, арыками? Мы их сохраняем или постепенно утрачиваем? Что ещё можно спасти из этого списка?

– Думаю, что госпиталь Турксиба мы уже потеряли. Что касается Зелёного базара – пока неясно, каким он станет после реставрации. Рядом с ним есть ещё один проблемный объект – торговый дом «Aсем». Его безобразно затянули какими-то конструкциями, фактически закрыв роскошную обрешётку 1970–1980-х годов. А ведь это было действительно красивое здание – лёгкое, летящее, фигурное, с выразительной архитектурой. Я даже в страшном сне не могла представить, что кто-то разрешит такое вмешательство. Конечно, здание нуждается в ремонте, но именно в реставрации с сохранением всех своих архитектурных особенностей, а не в разрушении.

У нас уникальный Зеленый базар, его нельзя сравнивать ни с какими другими восточными рынками, разве что по духу и то это особый, алматинский дух. Мне, например, очень нравятся его купола.

Как-то я общалась с сотрудниками городского акимата – не знаю, остались ли они на своих местах. Так вот, они говорили, как было бы здорово сделать здесь базар, похожий на ташкентский, чтобы привлечь туристов. Я говорю, зачем туристам ехать в Алматы смотреть копию, если они могут поехать в Ташкент и увидеть оригинал? Наш базар – это архитектура модернизма. Его купола восходят к восточной традиции, но это не прямое воспроизведение Востока. И именно в этом его уникальность. Поэтому его необходимо сохранять в существующем виде: убирать случайные пристройки, избавляться от неудачных элементов, но бережно сохранять то, что было изначально задумано архитекторами.

Что будет с «Кызылтаном» – тоже пока неизвестно. Нам обещали общественные слушания, но их постоянно переносили, а сейчас и вовсе тишина. Насколько мне известно, люди, которые начинали этот проект, уже уволились, и сейчас ситуация остаётся неопределённой.

Ещё одна болезненная тема – арыки. Я знаю, что в городе еще сохранились старые арыки, но я их показываю во время экскурсий тайно, зная, чем это может закончиться. Это наша общая беда – мы не ценим то, что имеем. Арыки – это не только историческое наследие, но и важнейший элемент городской инфраструктуры. Без них городу будет очень тяжело существовать, поэтому за ними нужно ухаживать, поддерживать в рабочем состоянии.

Если бы в акимате нашлись энтузиасты, готовые заняться их сохранением, отреставрировать исторические участки, придать им первозданный вид с каменной кладкой, я бы с готовностью подключилась и показала бы такие места.

– Кто, на ваш взгляд, несёт основную ответственность за исчезновение исторического и архитектурного наследия города – власть или бизнес?

– Я считаю, что в первую очередь – власть. Если у неё не хватает ресурса и воли, чтобы приструнить бизнес, значит, это уже не власть. Если бизнес делает всё, что хочет, и при этом не несёт никакой ответственности, это означает, что власть в этой ситуации проиграла. В таком случае город перестаёт принадлежать самому городу – он оказывается во власти коммерческих структур. И это, безусловно, плохо.

– Есть ли у Алматы сегодня шанс не просто сохранить себя, но и сформировать узнаваемый, современный архитектурный облик или этот момент уже во многом упущен? И за счёт чего такой поворот вообще возможен?

– Шанс, конечно, есть всегда. Он есть даже у того города, каким Алматы является сегодня, и останется в будущем – если будет сделан упор на формирование собственной, узнаваемой архитектуры. Сейчас нам этой архитектурной уникальности как раз таки и не хватает. Но при этом отдельные положительные примеры всё же появляются.

Так, сильное впечатление на городское сообщество произвело открытие музея современного искусства с инсталляцией под названием «Голова Nedes». Само здание, возможно, не является вершиной архитектурной мысли, но эта художественная доминанта действительно изменила пространство, реально украсила город, обычный перекрёсток получил характер, стал узнаваемым и, в каком-то смысле, уникальным.

Если двигаться в этом направлении, шанс есть. Но для этого нужна системная работа и амбиции на уровне Сингапура, Баку и так далее. Я, например, каждый раз, оказываясь в Баку, думаю о том, почему мы не пошли по схожему пути. Там удалось сохранить старый город и при этом создать современную архитектуру с ярко выраженной индивидуальностью. В итоге историческая среда и новые объекты не конфликтуют, а сосуществуют, формируя цельный и узнаваемый образ города.

– Если назвать три объекта, которые нужно спасать прямо сейчас, то какие бы вы назвали и почему?

– Во-первых, крепость Верного. Мы её буквально теряем, и это очень обидно, потому что это могло бы стать масштабным, по-настоящему значимым проектом. Но, к сожалению, никто не хочет вкладываться, никто не хочет думать, делать и крепость постепенно уходит.

Второе – район первого Алматы, территория вокруг железнодорожного вокзала. Там сохранилось множество интересных построек, целая среда, которая могла бы стать важной частью городского маршрута. Есть, например, очень интересное здание больницы. Но всё это практически не рассматривается как потенциальные туристические объекты.

Когда мы проводим там экскурсии, люди искренне удивляются, они просто не знали, что в Алматы есть такой район – с другим ритмом, другой архитектурой, другой атмосферой. Даже те, кто живёт рядом, часто воспринимают это как обыденность и не осознают, насколько это уникально. А если и осознают, то с пониманием, что всё это скоро уйдет и ничего этого не будет.

И третье – это здание типографии на улице Макатаева. Оно не имеет статуса исторического памятника, хотя, на мой взгляд, должно. Это важное и уникальное место, именно там выходили первые городские газеты – в разные периоды под разными названиями, от «Семиреченских ведомостей» до более поздних изданий. Но даже этот исторический слой иногда воспринимается как спорный. Кого-то смущают названия, кого-то – ассоциации с разными эпохами и в итоге сама ценность места оказывается под вопросом, хотя именно такие объекты и формируют живую, многослойную историю города.

– Что сегодня особенно привлекает иностранных туристов в Алматы?

– Прежде всего – аутентичность. Я часто слышу от иностранных гостей, что они с удовольствием жили бы, например, в районе старой деревянной застройки, если бы там были гостевые дома или небольшие отели. Сейчас такие инициативы только начинают появляться, создаются хостелы, но людей останавливает отсутствие долгосрочной уверенности: сегодня ты что-то строишь, а завтра на этом месте могут проложить дорогу.

Кстати, это уже происходит. Так, в районе Малой станицы планируются новые транспортные развязки. Понятно, что инфраструктура нужна, но при этом не всегда учитывается ценность существующей среды. Например, у одной из местных жительниц, Ольги Мартыновой, там находится уникальный сад – с сиренью, пионами, редкими деревьями. У нее коллекция по некоторым параметрам даже лучше, чем в Ботаническом саду. Но этот участок сейчас идет под снос и теперь ее уникального сада не будет. А ведь это не просто чья-то частная собственность, а сложившееся, живое пространство, которое невозможно просто взять и перенести: многие растения не приживаются при пересадке. Таким образом, сейчас некоторые решения в городе принимаются без учёта ценности среды, без понимания того, что делает наш мегаполис живым и уникальным и это, пожалуй, это одна из ключевых проблем.

– Каким вы видите Алматы через 10–15 лет?

– Я стараюсь видеть его городом, который сохранил свой дух, память и энергию. Не безликим пространством, в которое его сегодня пытаются превратить, а живым городом, у которого есть характер. Пока этот характер ещё есть, пока еще существуют места, которые «дышат», которые наполнены жизнью.

Город должен быть живым, и архитектура тоже. Она должна быть для людей – и для тех, кто ценит красоту, и для тех, кому важен повседневный комфорт.

Иллюстрация на обложке из открытых источников.