Из однопалатного Курултая могут сделать «совет акционеров»?

Все партийные списки кандидатов в Курултай переданы в ЦИК, и к 23 июля процесс их регистрации будет завершён. Exclusive.kz изучил, как места распределены между ведомственными и бизнес-группами. Мы подсчитали, сколько мандатов может отойти ветеранам прошлых созывов, какие группы влияния будут доминировать в зале заседаний и чьи интересы рискуют остаться за бортом нового парламента.

Возврат к истокам и выпуск «партийных акций»

Создание однопалатного парламента объясняется необходимостью повысить оперативность принятия государственных решений. Упразднение длительного согласования законопроектов между двумя палатами должно избавить систему от лишних бюрократических проволочек. Новый механизм, по замыслу реформы, должен работать быстрее – почти как совет директоров крупной компании.

Однако структурная оптимизация сопровождается фундаментальным изменением самого механизма формирования депутатского корпуса. Полный отказ от мажоритарных округов и возвращение к стопроцентной пропорциональной системе полностью меняют правила представительства. Избиратели больше не могут «нанимать» конкретных независимых кандидатов, выбирая исключительно между утверждёнными партийными брендами. Реальный центр кадровых решений тем самым перемещается из публичного поля в закрытые кабинеты партийных штабов.

Политика всё больше приобретает корпоративные черты. Прошедшие съезды фактически стали презентацией закрытых списков будущих акционеров, рассчитывающих участвовать в управлении страной следующие пять лет (или меньше, – если следующие парламентские выборы по уже устоявшейся традиции вновь окажутся внеочередными). Каждая партия сформировала свой состав кандидатов как готовый управленческий портфель. Через Курултай ведомственные элиты, политические группы и крупный бизнес пытаются конвертировать свое влияние в официальные депутатские мандаты.

Даже процедура утверждения списков проходила в сжатые сроки, напоминая быстрое слияние активов без продолжительных общественных слушаний. Эстафета ежедневных съездов завершилась анонсом масштабного списка новой партии справедливости «Әділет», которая претендует на статус мажоритария будущего парламента.

В результате каждый представленный обществу список уже можно рассматривать как готовую модель управления отдельными сферами государства. Их анализ позволяет заранее оценить не только партийный состав Курултая, но и то, кто именно получит место в условном «совете акционеров» в ближайшее время.

Увольнение «рупоров» и найм технократов

При детальном анализе выдвинутых кандидатов становится заметна тенденция к обнулению градуса публичных дискуссий. Из предвыборной гонки, в частности, полностью исчезли наиболее эмоциональные спикеры прошлых созывов – Ермурат Бапи, Ринат Заитов, Абзал Куспан и Бакытжан Базарбек.

Именно они прежде выступали в роли публичных аудиторов, требуя возврата незаконно выведенных капиталов «Старого Казахстана», расследования земельных махинаций и ответов от государственных органов. Их отсутствие в списках указывает на системный выбор в пользу более спокойного и предсказуемого политического климата.

Такая кадровая перестройка соответствует стремлению перевести работу над законами в технократическое русло. На смену трибунам, привыкшим к громким заявлениям и публичному давлению на министерства, приходят сдержанные управленцы, такие как экс-госсоветник Ерлан Карин или экс-аудитор Наталья Годунова.

Предполагается, что эти специалисты будут решать те же государственные задачи, – но уже на языке технических регламентов, бюджетных расчетов и служебных записок вместо ненавистного госаппарату так называемого «языка хайпа». Законотворческий процесс становится более рутинным и перемещается из плоскости открытых политических споров в тишину профильных комитетов.

Однако общество внимательно следит за тем, кого именно нанимают в новый совет. В Казнете фиксируется двойственная реакция: пользователи позитивно оценивают уход людей, десятилетиями заседавших в парламенте, но одновременно выражают скепсис из-за обилия медийных персон в других списках.

В частности, обсуждая кандидатов от НПК или Respublica, пользователи соцсетей прямо отмечают, что количество подписчиков в Instagram не может заменить опыт в экономике, госуправлении или законотворчестве. Избиратели злятся, когда серьёзная государственная работа начинает подменяться PR-кампанией.

Этот запрос на профессионализм становится ключевым вызовом для партийных «маркетинговых отделов». Если избиратель видит попытку заменить экспертизу участием артистов, певцов или блогеров, доверие к такому политическому акционерному обществу закономерно снижается. В условиях сложной экономической ситуации в стране общество ожидает увидеть в Курултае финансистов, юристов и отраслевых специалистов, способных разбираться в налогах, бюджетах и промышленной политике и нивелировать те проблемы, которые создал новый Налоговой кодекс.

Замена независимых контролеров на более удобных исполнителей несёт при этом риски и для самой системы. Когда из состава участников исключаются фигуры, способные задавать неудобные вопросы министерствам и монополистам, снижается качество публичного контроля над принимаемыми решениями. Важные инициативы могут обсуждаться без полноценного столкновения позиций и без учёта интересов тех групп, которые не представлены в партийных кабинетах.

В конечном счете формирование списков по принципу удобства и предсказуемости способно превратить будущий Курултай в отдел корпоративного согласования. Там, где раньше, пусть и и изредка, но всё же могли возникать идеологические споры, теперь будет доминировать аппаратная дисциплина и солидарность участников системы.

Такой подход действительно гарантирует спокойное прохождение правительственных инициатив без лишнего информационного шума. Но насколько стерильная политическая среда сможет адекватно реагировать на внезапные кризисы и растущее общественное недовольство?

Математика контрольного пакета: реванш старой гвардии

Несмотря на внешнее обновление кадрового состава, электоральная статистика показывает высокую долю аппаратной преемственности. Судя анализу партийных списков, во всех семи организациях суммарно числятся 53 кандидата, которые уже были депутатами в прежних созывах парламента.

При консервативном сценарии, если партии в первую очередь будут отдавать мандаты именно этой «старой гвардии», ветераны займут 36,5% мест в 145-местном Курултае. Этот показатель близок к уровню итогов выборов 2012 и 2016 годов, когда доля «старичков» в Мажилисе стабильно составляла около 40%. Иными словами, за внешним кадровым обновлением может скрываться возвращение системы к привычной модели, при которой значительную часть парламента занимают уже проверенные аппаратные игроки.

Расчёты демонстрируют и другой парадокс, связанный с распределением «политических дивидендов». Чтобы провести в Курултай всех 53 опытных экс-депутатов, шести участвующим партиям достаточно суммарно получить в сумме лишь 44,1% голосов избирателей. Это означает, что возвращение прежних политиков зависит не столько от народной поддержки или общего количества мест, сколько от очерёдности внутри закрытых списков. Прохождение ветеранов в совет директоров будет определяться прежде всего решениями партийного руководства после оглашения итогов выборов.

Ещё нагляднее ситуация выглядит при расчетах на основе первого социологического исследования о предстоящих выборах. Недавний опрос КИСИ, проведённый институтом DATAMetrics, показывает, что партия «Әділет» может получить около 54,2% голосов при 22,6% неопределившихся избирателей.

Если распределить эти «свободные акции» так, чтобы все малые партии, которые были ранее в парламенте, преодолели хотя бы пятипроцентный барьер, «Әділет» получает порядка 102 мандатов и забирает абсолютный контрольный пакет. Однако при таком раскладе партии «Ак жол» достается лишь восемь мест, чего не хватит для сохранения всех её 11 заявленных «ветеранов».

Но совершенно иная картина складывается, если результаты голосования окажутся максимально близки к итогам парламентских выборов 2023 года.

При таком сценарии позиции «миноритарных акционеров» заметно усиливаются: партия «Ауыл» может получить 17 мандатов, а Respublica и «Ак жол» – по 13 кресел. Однако фракция «Әділет» в этом случае сокращается до 84 мест и, соответственно, лишается конституционного большинства, – 97 голосов, необходимых для самостоятельного изменения основных правил «политической корпорации». В результате главному «акционеру» придётся искать компромиссы с другими фракциями.

Не то что бы это было сложно, конечно, – казахстанские партии, как известно, сложно назвать совсем уж бескомпромиссными, – но подозреваем, что утомительно и нежелательно (тем более, что ранее член Политсовета новой партии Марат Шибутов вовсе заявлял, что «Әділет» стремится занять 100-120 мест).

В целом, как бы избиратели ни перераспределяли голоса между допущенными брендами, значительная часть прежнего политического актива все равно сможет вернуться в зал заседаний. Система устроена так, что проверенные кадры получают преимущество перед новыми лицами.

Электоральная математика, таким образом, работает как страховочный механизм для действующей элиты. Ликвидация самовыдвижения гарантирует, что случайные люди не смогут нарушить установленный баланс сил внутри законодательного органа.

Все допустимые комбинации распределения мест сводятся к вопросу о том, какую долю влияния получит каждая из групп, уже допущенных к выборам. Возможность появления в будущем Курултае действительно несистемной силы при такой архитектуре сведена к минимуму.

Оценки аудиторов и корпоративные квоты

Экспертное сообщество, выступающее в роли внешних аудиторов этого политического ЗАО, по-разному оценивает сформированные списки. Одни аналитики видят в них прагматичную попытку сохранить управленческий и парламентский опыт.

«На 145 мандатов претендуют 364 человека без учёта «Адилета». С профессиональной точки зрения наиболее сильные списки у «Ак жола» и «Ауыла» – в них есть ядро и есть логика. «Ак жол» представляется даже предпочтительнее – у него парламентский и электоральный опыт намного больше, что дает фору в дебатах и на встречах с избирателями. Обе партии, думаю, могут спокойно пройти 5%-ный барьер. Списки «Республики» и НПК очень сумбурные, рассчитанные не столько на партию, сколько на сумму персональных рейтингов. Обе партии, хотя и были представлены в 8-м Мажилисе, на сегодня явно не добирают по рейтингами. Списки ОСДП и «Байтака» выглядят в целом скромно и не амбициозно. Они пока аутсайдеры гонки, но с потенциалом», – рассуждает политолог Данияр Ашимбаев.

Другие эксперты обращают внимание на содержательную сторону предвыборных составов и указывают, что реальное представительство интересов граждан может подменяться политическим маркетингом.

«Если в списках есть знаменитости, артисты, спортсмены, медийные лица и чиновники, чье главное достоинство это лояльность и мастерство переобуваться на лету то это говорит о том, что партия выполняет маркетинговую, а не представительскую функцию. То есть список составлен по принципу: главное не опыт в управлении страной, главное больше опыта в аплодисментах власти», – указывает Досым Сатпаев.

Историческую и правовую оценку подобным методам фильтрации независимых держателей акций дает экс-депутат Мажилиса II созыва Владимир Дворецкий. По его мнению, последствия такой системы затрагивают не только самих кандидатов, но и избирателей, лишенных прямой политической конкуренции.

«Когда система блокирует Базарбека или ставит барьеры независимым лидерам вроде Санжара Бокаева, она наказывает не Базарбека и не Санжара. Она наказывает нас, избирателей. Она бьет по рукам миллионам граждан, принудительно лишая их законного права выбрать того, кому они реально доверяют, и заставляя голосовать за одобренный сверху партийный планктон», – считает Владимир Дворецкий.

Ещё одним актуальным вопросом к новом Курултаю является гендерный баланс. По подсчётам ожидается, что Курултай 2026 года окажется самым «женским» парламентом в истории, преодолев психологическую планку в 30%. Для сравнения: на выборах 2016 года доля женщин достигала 27%, а в 2023 году снизилась до 18%. Расчёты по нынешним спискам показывают, что при разных электоральных сценариях общая доля женщин может оказаться в коридоре от 29,6% до 30,3%.

При этом значение выше этого показателя ожидать не стоить. Около 70% женщин в будущем Курултае могут составить системные назначенцы от партии власти. В то же время список партии «Ак жол», – единственной партии, которую возглавляет девушка, – содержит всего 15,9% женщин. Из-за этого чем больше мест получит «Ак жол», тем больше дополнительных мандатов достается мужчинам-бизнесменам из старой гвардии. А потому электоральный успех партии, возглавляемой женщиной, парадоксальным образом может ухудшить общий гендерный баланс Курултая. Тем не менее, это не сильно ухудшит .

Итоговый совет акционеров: кто разделит «дивиденды»?

Если собрать воедино социальный портрет будущего Курултая, он отчётливо делится на несколько групп, каждая из которых получает собственную долю политических акций. Контрольный пакет однозначно окажется у высшей государственной номенклатуры и представителей госкорпораций. Их главной задачей станет сохранение институциональной устойчивости ЗАО «Казахстан» и бесшумное утверждение государственных бюджетов. Эта группа будет доминировать при принятии стратегических решений независимо от точного распределения мандатов между отдельными фамилиями.

Вторым по значимости становится блок частного капитала, претендующий на роль миноритарных акционеров с возможностью влиять на отраслевые решения. Традиционные промышленники, представленные руководителями предприятий из списка «Ак жола», будут отстаивать интересы тяжелой индустрии.

Рядом с ними окажутся новые предприниматели из Respublica, чьи интересы связаны с цифровизацией, технологическим бизнесом и налоговыми условиями для частного сектора. Столкновение этих капиталов проявится прежде всего при обсуждении налоговой, промышленной и инвестиционной политики.

Третью, более узкую силу формирует аграрное крыло. Представители сельскохозяйственных холдингов и аграрных университетов от партии «Ауыл» сосредоточатся на вопросах земельных фондов, субсидий и водных ресурсов.

Медийный фасад из артистов, продюсеров и блогеров, вероятнее всего, займет в зале заседаний ограниченное количество кресел. Известные лица нужны партиям прежде всего для привлечения внимания, озвучивания мягкой социальной повестки и создания ощущения обновления списков.

Важно, однако, не только то, кто войдет в совет акционеров, но и то, кто останется за его дверями. В Курултае практически не будет представителей реального рабочего класса, независимых профсоюзов шахтеров и нефтяников, а также, судя по текущим событиям, с большой вероятностью в него вновь не попадут компетентные экологи. К тому же, и правозащитный сектор оказался раздроблен. Бывшие коллеги из фонда защиты свободы слова «Әділ Сөз» распределились по спискам конкурирующих партий, что снижает вероятность появления единой и самостоятельной правозащитной позиции внутри Курултая.

Именно этот дисбаланс превращает высший законодательный орган в ЗАО.

Вместо парламента, где должны сталкиваться интересы разных социальных слоев, возникает совет директоров, в котором допущенные игроки закрытым образом будут распределять бюджеты, льготы и отраслевые преимущества. Избирателям в этой схеме отведена роль пассивных акционеров без доступа к кадровым решениям. Им предлагают выбрать один из заранее сформированных пакетов, но не дают возможности повлиять на персональный состав правления.

Такая модель действительно способна гарантировать тишину в кулуарах и высокую скорость принятия решений. Однако вместе с политическим шумом из Курултая рискуют исчезнуть и голоса тех, для кого эти законы принимаются.