Экспорт репрессий: как страны Центральной Азии обмениваются методами давления на общество

«Не спрашивай, по ком звонит колокол» – для Центральной Азии это больше не литературная метафора, а суровая политическая реальность. Кыргызстан теряет свой статус демократического исключения, не сумев выстроить устойчивые институты и защитить собственных граждан от влияния соседних автократий. Власти стран региона активно перенимают друг у друга законы и методы подавления инакомыслия. В этих условиях молчание перед чужими репрессиями – это приговор самим себе. Почему сужение пространства свободы в Алматы или Ташкенте неизбежно бьет по Бишкеку и как солидарность независимых медиа может сломать этот сценарий?

Почему демократия в Кыргызстане пока не состоялась? Очевидно, главные причины всё же внутренние. Был построен демократический фасад, но не созданы институты, способные переживать смену власти. Были выборы, свобода слова, политическая конкуренция, парламентская республика. Но суд оставался зависимым, силовые органы обслуживали власть, а партии чаще представляли интересы отдельных политиков и бизнес-групп, чем идеи и общественные слои.

На словах власть принадлежала народу. На практике народ поделили между партиями, а точнее, между политико-бизнесовыми группами. Но парламентская система всё же дала Кыргызстану важный опыт. Президентская власть была ограничена, в парламенте шли настоящие споры, правительства менялись, журналисты и гражданское общество могли влиять на повестку. Но партии так и не стали устойчивыми институтами. Многие из них создавались под выборы, зависели от одного лидера, продавали места в списках, а после голосования участвовали в распределении должностей и государственных ресурсов.

Мы несколько раз меняли президентов, переписывали Конституцию, проводили революции. Но политические привычки наверху почти не менялись. Сохранялись непотизм, семейное влияние, зависимый суд, слияние власти и бизнеса. Мы меняли людей, но не правила.

Сегодняшнюю пассивность общества нельзя объяснять только страхом. Страх есть, особенно когда критика власти может закончиться уголовным делом. Но, думаю, сильнее страха разочарование. Люди уже выходили на площади, свергали президентов, требовали справедливости. После каждой революции появлялась надежда, что теперь всё будет иначе. Но через несколько лет общество снова видело концентрацию власти, коррупцию и избирательное применение закона. Революции происходили, а люди и привычки наверху оставались прежними.

Демократические процессы также не сопровождались заметными экономическими успехами. Для многих демократия стала ассоциироваться не с работающим судом, защищённостью и равными возможностями, а с борьбой элит, политическими кризисами и нестабильностью. На этом фоне авторитарное предложение начинает звучать убедительно: меньше свободы в обмен на порядок, меньше конкуренции в обмен на стабильность.

Но были и внешние причины. В 1990-е годы Кыргызстан стали называть «островком демократии». На фоне авторитарных руководителей соседних стран это было справедливо. У нас существовали относительно свободные СМИ, политическая конкуренция и активное гражданское общество. Сам Аскар Акаев отличался от других лидеров региона. Он пришёл из академической среды, а не из числа первых секретарей союзных республик. На Западе это воспринималось как шанс на другой путь развития.

Но после терактов 11 сентября 2001 года приоритеты США в Центральной Азии резко изменились. Главными стали Афганистан, безопасность и военное присутствие. После появления американской базы в Манасе отношения с кыргызской властью приобрели для Вашингтона стратегическое значение, а разговоры о правах человека стали заметно тише. Более того, сотрудничество вокруг базы сопровождалось непрозрачными топливными контрактами, к которым имели отношение структуры, связанные с президентской семьёй. Получалось, что США финансировали демократические программы, но одновременно укрепляли власть, которая становилась всё более семейной и авторитарной.

Европейский подход оказался не менее противоречивым. Европейский союз десятилетиями вкладывал деньги в судебную реформу, выборы, верховенство права и гражданское общество. Но европейская бюрократия тяжело приспособлена к быстрым политическим решениям. Каждый серьёзный шаг требует долгих согласований, а желание не раздражать власти нередко побеждает готовность последовательно защищать заявленные ценности. За тридцать лет на реформу судебной системы были потрачены десятки миллионов евро. Менялись законы, обучались судьи, внедрялись электронные системы. Но суд по-прежнему остаётся одним из главных источников недоверия граждан. Телефонное право, политически мотивированные решения и зависимость от исполнительной власти никуда не исчезли. Можно обучить тысячи судей и написать новые кодексы. Но если решение по важному делу принимается после звонка, реформы остаются декорацией. Демократию слишком часто пытались строить как набор проектов, тренингов, индикаторов и отчётов. Но демократия начинается с ограничения власти, а не с количества проведённых семинаров.

Имела значение и география. Трудно долго оставаться островом демократии в окружении авторитарных государств. Власти соседних стран постоянно представляли кыргызские революции не как попытки общества изменить несправедливый порядок, а как перевороты, которые несут только хаос и бедность. Им было важно доказать собственным гражданам, что политическая свобода неизбежно ведёт к беспорядку. Успешный Кыргызстан стал бы для них опасным примером. Он показывал бы, что президента можно критиковать, власть можно сменить, а журналист может расследовать деятельность государства.

Но влияние авторитарного окружения не ограничивалось пропагандой. Репрессии иностранных государств неоднократно пересекали границы Кыргызстана. Один из самых трагических примеров связан с Алишером Саиповым, кыргызстанским журналистом узбекского происхождения. Он работал в Оше, освещал ситуацию в Узбекистане, писал об Андижанских событиях и давал слово оппонентам режима Ислама Каримова. В 2007 году его застрелили в центре Оша. В нашем журналистском расследовании мы пришли к выводу, что за убийством стояли иностранные спецслужбы. Такая операция вряд ли могла произойти без попустительства отдельных представителей кыргызских силовых органов. Заказчики преступления официально так и не были установлены. Кыргызстан не смог защитить собственного журналиста.

В 2018 году казахстанский оппозиционный блогер и активист Мурат Тунгишбаев был задержан в Бишкеке по запросу казахстанских властей и передан Казахстану, несмотря на предупреждения правозащитников о политическом характере преследования. В 2021 году в Бишкеке исчез руководитель образовательной сети «Сапат» Орхан Инанды, который уже был гражданином Кыргызстана. Позже президент Турции заявил, что Инанды вывезли в результате операции турецкой разведки. Сейчас он отбывает в Турции длительный срок. Как бы кто ни относился к самому Инанды, иностранная спецслужба смогла похитить гражданина Кыргызстана в его собственной столице.

Такие авторитарные практики давления на свободную прессу сегодня характерны не только для внешних операций, но и активно применяются властями стран Центральной Азии против собственных независимых журналистов, подтверждая правоту тезиса о системном региональном давлении. В Казахстане независимые медиа и репортеры регулярно сталкиваются с угрозами и преследованиями: например, в 2023 году была зафиксирована целая волна скоординированных атак на прессу – от поджогов автомобилей оператора независимого канала «Гиперборей» до угроз семье журналистки Динары Егеубаевой, а сайты независимых изданий регулярно блокируются или подвергаются мощным DDoS-атакам. В Таджикистане после 2022 года произошел масштабный разгром независимой журналистики, когда репортеры вроде Далера Имомали и Ульфатхоним Мамадшоевой получили огромные тюремные сроки в 10 и 20 лет соответственно по политизированным обвинениям. В Узбекистане продолжается преследование блогеров, вскрывающих коррупцию, – в 2023 году журналисты Олимжон Хайдаров и Абдукодир Муминов были приговорены к 8 и 7 годам лишения свободы.

Мы не защитили журналиста, убитого за свою работу. Мы выдали политического активиста по запросу соседнего государства. Мы не смогли предотвратить похищение собственного гражданина иностранной разведкой. Каждый такой случай ослаблял не только наш суверенитет. Он сокращал пространство свободы внутри Кыргызстана. Поэтому состояние кыргызской демократии нельзя рассматривать отдельно от всего региона.

Это не означает, что мы должны ждать демократизации Казахстана, Узбекистана, Таджикистана или Туркменистана. Главная ответственность лежит на нас самих. Но свобода в одной стране не может быть устойчивой, если вокруг неё закрывают редакции, преследуют журналистов, сажают активистов и политических оппонентов. Авторитарные практики давно пересекают границы. Власти перенимают друг у друга законы, методы давления и способы контроля над обществом. То, что сегодня испытывают на журналистах и активистах в одной стране, завтра применяют в другой.

Именно по этой причине необходимость взаимной поддержки независимых СМИ во всем регионе становится ключевым фактором выживания для журналистики. Если репрессии, стигматизация активистов и авторитарные методы легко экспортируются и копируются через границы, то и противостоять им журналисты стран Центральной Азии должны сообща. Солидарность, обмен опытом расследований и консолидированная информационная защита повышают «цену» давления на свободу слова для властей любой из стран. Когда одно издание в регионе подвергается атаке или цензуре, широкое освещение этого факта соседними независимыми СМИ не позволяет изолировать жертв и скрыть репрессии за фасадом стабильности.

Поэтому мы не должны оставаться безучастными, когда давление оказывается на журналистов, редакции и гражданское общество в соседних странах. Это касается нас напрямую. Когда сужается пространство свободы в Алматы, Ташкенте или Душанбе, оно неизбежно сужается и в Бишкеке. Молчание перед чужими репрессиями рано или поздно делает возможными репрессии у себя дома. «Не спрашивай, по ком звонит колокол», писал Джон Донн. Для Центральной Азии это уже не литературная метафора.

Возможно, ошибочной была сама идея «островка демократии». Остров может некоторое время сохранять свободу в авторитарном окружении, но ему трудно сделать её устойчивой. Кыргызстан потерял этот статус не только из-за внешнего давления. Мы сами не построили достаточно прочные институты. Но тридцать лет относительной свободы тоже нельзя считать напрасным экспериментом. В нашей стране выросли поколения людей, которые знают, что власть можно критиковать, президента можно сменить, а общество имеет право требовать справедливости.

Теперь этого опыта недостаточно защищать только внутри собственных границ. Мы должны выступать в защиту свободы слова и демократии во всей Центральной Азии, не оставаться безучастными, когда давление оказывается в соседних странах. Не из абстрактной солидарности, а ради сохранения свободы у себя дома. Только тогда демократия перестанет быть временным исключением в одной отдельно взятой стране и сможет стать устойчивой формой для всего региона.