Как бизнес договаривается, когда пахнет скандалом

Закулисье «тихих сделок», конкретные кейсы, в которых угроза публичного скандала превращалась в рабочий инструмент, а многомиллионные иски – во взаимовыгодные соглашения. Как бизнес управляет конфликтами на языке денег, почему всё больше компаний предпочитают не доходить до зала суда и какую роль в этом играет медиация, в интервью Exclusive.kz рассказывает профессиональный медиатор и корпоративный юрист Адиль Байзаков.

Ряд новостей всего за одну неделю вновь вывел тему медиации в публичную повестку. 16 января вступили в силу новые правила обучения медиаторов по профессиональным стандартам. 28 января Генеральная прокуратура заявила о переходе к политике «ноль бюрократии» для инвесторов, сделав акцент на досудебное урегулирование споров. А днём позже Верховный суд сообщил президенту страны, что доля примирительных процедур по гражданским делам достигла 46%.

В мире медиация уже стала стандартом де-факто. Так, в США 88% крупнейших корпораций регулярно используют этот инструмент для разрешения споров. Следование трендам, гибкость и умение грамотно вести переговоры сегодня превращаются в новые конкурентные преимущества в условиях правовых и экономических реформ.

Менеджер взял телефон клиентки и оформил кредит под 40%

– Почему вы решили перейти из юридической практики в медиацию?

– Это было не одномоментное решение, скорее накопленный опыт. Но одна история стала показательной. Ко мне обратилась женщина, клиентка финансовой компании. Ей пообещали оформить кредит на 3 миллиона тенге под низкий процент. За услугу она заплатила 800 тысяч тенге. В день оформления менеджер взял её телефон, установил приложение, навёл камеру, сфотографировал и оформил на неё кредит в банке на 10 лет под 40% годовых.

Дома, уже открыв договор в PDF, она увидела реальную цифру – 40% вместо обещанных 26–27%. За 10 лет ей пришлось бы вернуть около 11 миллионов тенге, из которых 8 – чистая переплата. Когда она попыталась разобраться, в компании ей ответили: «Договор подписан, всё законно». Тогда она обратилась к медиаторам с целью вернуть оплату за услугу, которая фактически не была оказана так, как обещали.

– Как медиация помогла в этой ситуации?

– Мы вышли на компанию с предложением медиации. Главным аргументом стала не только сумма требований, но и репутационный риск. Было понятно, что один публичный процесс может запустить «цепную реакцию»: пострадавших было больше, просто не все решались говорить. За одну двухчасовую сессию представители компании согласились вернуть деньги, чтобы избежать суда, огласки и выплаты моральной компенсации. Клиентка повела себя рационально: кредит она не потратила и сразу погасила, минимизировав убытки.

Этот кейс хорошо показывает, как иногда бизнес действует прагматично. Проще закрыть конфликт на ранней стадии, чем рисковать репутацией и деньгами. В таких случаях медиация работает как инструмент управления финансовыми и репутационными рисками, а не как мягкая альтернатива для тех, кто боится суда.

Когда спор обходится дороже самого иска

– Если сравнивать суд и медиацию в коммерческом споре, в чём разница для бизнеса?

– Разница большая. Медиатор за три часа своей работы берёт 150 тысяч тенге. Этого времени вполне достаточно, чтобы прийти к медиативному соглашению. А судебные затраты в разы больше. Но разница не только в деньгах.

Суд – это месяцы, иногда годы, вовлечённость руководства, неопределённый результат и риск того, что конфликт станет публичным. Даже выигранный процесс не всегда означает реальное взыскание. За время разбирательства ответчик может вывести деньги, переписать имущество, и победа окажется формальной. Бывает, что расходы на процесс и потеря времени становятся сопоставимы с суммой спора.

Медиация – это попытка договориться в сжатые сроки о том, что действительно важно для сторон. В коммерческих конфликтах это может быть не только сумма, но и репутация, сохранение партнёрских отношений, управляемость последствий. И, что немаловажно, в таких спорах медиация позволяет быстрее вернуться к бизнес-задачам.

– В каких случаях медиация не работает и суд всё же неизбежен?

– Если одна из сторон изначально не готова к диалогу и использует переговоры как способ затянуть время. Если конфликт носит откровенно мошеннический характер либо существует большой дисбаланс сил и отсутствует доверие. В таких ситуациях суд остаётся единственным инструментом решения спора. Медиация возможна там, где стороны готовы говорить не только о том, кто прав, но и о последствиях конфликта, то есть готовы говорить и слышать.

– Часто собственник говорит: «Я прав, значит, должен победить в суде». Как вы его переубеждаете?

– Задаю один неудобный вопрос: «Вы уверены, что у вашего оппонента есть имущество для взыскания?» Это часто меняет взгляд на спор. На практике нередко бывает так, что ответчик за время процесса может переписать имущество на третьих лиц или родственников, снять деньги со счетов и заявить, что у него ничего нет. В таких случаях даже выигранное решение оказывается формальностью, реального результата с «пустым» должником ожидать не приходится.

Медиативное соглашение, в отличие от устных договорённостей, имеет юридическую силу и может быть предъявлено к исполнению уже через три рабочих дня, не нужно будет ждать месяцами решения суда и исполнительного листа.

От взаимных претензий к рациональному разговору

– Когда можно предложить медиацию? Только до суда?

– Это миф. Медиативное соглашение можно заключить на любой стадии, вплоть до момента, пока судья не ушёл в совещательную комнату. Даже после проигрыша в первой инстанции, пока решение не вступило в силу, стороны могут вернуться к переговорам. Обычно такое происходит, когда уже началось исполнительное производство и стало ясно, что конфликт дорого обходится всем.

Приведу пример из практики – спор о восстановлении на работе. Сотрудник выиграл в первой инстанции, компания подала апелляцию. Затраты росли у всех. На втором заседании апелляции стороны сели за стол переговоров и пришли к соглашению. Сотрудник вернулся в компанию, отказавшись от требований на три миллиона тенге. Конфликт был закрыт конфиденциально, без публичного разбирательства. Для компании это означало снижение финансовых и репутационных рисков, для сотрудника – быстрое решение вместо затяжного процесса.

Этот случай наглядно показывает, что медиация позволяет взять под контроль финансовые, репутационные и операционные издержки конфликта даже в его кульминационной точке.

Бывают кейсы, где медиация помогает не потерять больше, чем сумма спора. Например, был случай с должником на 10 миллионов тенге. Из-за пробелов в договоре он мог подать встречный иск и попытаться взыскать ещё больше с кредитора. В ходе переговоров нашли решение: должнику предоставили определённые условия, и он выплатил долг.

– Как вы работаете, если встреча снова уходит в эмоции и переговоры буксуют?

– Если эмоции сильные, значит, мы дошли до сути конфликта. Задача медиаторов – управлять процессом, а не давить, переводить язык претензий в язык интересов. Иногда это приватные встречи, иногда пауза. Часто настоящие барьеры вроде «не доверяю» или «боюсь выглядеть слабым» люди озвучивают только один на один. Тогда легче вернуться к предмету переговоров и обсудить последствия срыва договорённости. Важно сместить фокус с поиска виноватого на вопрос: что будет дальше, если конфликт продолжится.

– Почему недостаточно устной договорённости, зачем всё фиксировать?

– В конфликте устные договорённости крайне уязвимы.

Письменное медиативное соглашение – это юридическая, финансовая и репутационная фиксация договорённостей. Оно фиксирует ответственность и защищает от «корпоративной амнезии», когда, к примеру, сменился менеджмент и никто не помнит, о чём договаривались. Для бизнеса это ещё и вопрос конфиденциальности: условия не уходят в публичное поле.

Сегодня медиация в Казахстане структурируется и становится частью правовой практики. В этой сфере уже работают более двух тысяч профессиональных медиаторов, и это серьёзная подмога судам, которые перегружены делами. В таких условиях медиация, вероятно, будет набирать обороты. Однако выбор инструмента в каждом случае остаётся индивидуальным.

Вопрос о целесообразности введения обязательной медиации до обращения в суд уже находится в стадии обсуждения.