Как энергоносители не дали закончить холодную войну

26 сентября 2022 года сейсмометры, расположенные на датском острове Борнхольм, зафиксировали два подводных толчка. Первый, в 2:03 ночи, произошел к юго-востоку от острова. Второй, в 19:03, – неподалеку, к северо-востоку. Вскоре стало ясно: кто-то взорвал проходившие в этом районе подводные газопроводы – «Северный поток – 1» и «Северный поток – 2», контрольный пакет в которых принадлежал России.

В момент диверсии на «Северных потоках» Россия вела агрессивную войну против Украины. Но дела у нее шли не так хорошо, как рассчитывал президент Владимир Путин. К сентябрю 2022 года российское положение было настолько тяжелым, что Кремль, по сообщениям, рассматривал возможность применить тактическое ядерное оружие. В этом контексте то, что кто-то – теперь уже совершенно ясно, что это были украинцы – решил взорвать российский газопровод, не выглядело чем-то из ряда вон выходящим. Это было лишь частью более широких военных усилий. Как говорится в известной пословице, лес рубят – щепки летят.

Идея войны в Европе долго казалась немыслимой большинству европейцев – да и большинству россиян. В ней не было смысла. К 2022 году Россия и Европа выстроили тесные экономические отношения. В 2021 году российская торговля с Европейским союзом составила 257,5 млрд евро; ЕС был крупнейшим торговым партнером России. Из европейского импорта из России 99 млрд евро – или 62,1% – приходились на энергоносители, в основном нефть, нефтепродукты и природный газ. Эти миллиарды подпитывали российскую экономику, и казалось немыслимым, что кто-то в Кремле даже подумает поставить такие отношения под угрозу.

Но Путин смотрел на эти экономические связи иначе. Он воспринимал российские нефть и газ как оружие, которое можно использовать против Европы, чтобы шантажом заставить ее принять его имперские амбиции в Украине.

Энергетическое оружие

В каком-то смысле то, что Путин предпочел войну торговле, могло выглядеть удивительно. Но после такого выбора стало практически неизбежно, что он попытается использовать энергию как оружие войны. С помощью таких мер, как опустошение подконтрольных России газовых хранилищ в Германии и проведение «ремонтов» на подводных газопроводах, Москва организовала перебои с поставками.

Это привело к резкому росту цен на природный газ в Европе: с 15–20 евро за мегаватт-час в феврале – марте 2021 года до многократно более высоких значений в первые недели после вторжения и до 340 евро в конце августа 2022 года. Цель этих перебоев заключалась в том, чтобы напомнить европейцам об их зависимости от российских энергопоставок, противодействовать европейским санкциям и наказать Европу за поддержку Украины.

Одновременно с резким ростом цен на газ нефтяные цены тоже поднялись выше $100 за баррель сразу после вторжения. Вскоре они снизились, но средняя цена российской нефти Urals выросла с $69 за баррель в 2021 году до $76 в 2022-м. Для страны, которую сенатор Джон Маккейн памятно назвал «бензоколонкой, прикидывающейся государством», это был подарок судьбы.

В 2022 году Россия заработала на экспорте нефти и газа ошеломляющие $383,7 млрд – почти на 43% больше, чем в довоенном 2021 году. Из этой суммы $168,5 млрд напрямую поступили в российский бюджет, что позволило Путину смягчить эффект масштабных западных санкций и резко нарастить военные расходы.

2022 год был исключительным. В последующие годы российские доходы упали из-за снижения нефтяных цен и нормализации газового рынка – Европа стала все больше полагаться на импорт сжиженного природного газа. Кроме того, в конце 2022 года западные правительства ввели «потолок цен» для нефтяного экспорта из России, запретив морское страхование танкеров, перевозящих российскую нефть, проданную по цене выше установленного предела – $60 за баррель.

В результате Кремль был вынужден продавать нефть со скидкой таким странам, как Китай и Индия, которые стали главными выгодоприобретателями от перестройки нефтяного рынка. Но в целом, скупая старые танкеры и отправляя их под флагами третьих стран, Россия сумела сохранить поток нефти, а вместе с ним – и способность держаться на плаву.
С 2022 по 2025 год путинская Россия заработала более $1 трлн на продаже энергоносителей на мировом рынке. Китай и Индия стали важнейшими импортерами российской нефти. Но даже европейцы – при всех санкциях, введенных против России, – продолжали покупать энергию у своего агрессивного соседа.

Российский газ по-прежнему поступал в Европу по оставшимся трубопроводам даже после диверсии на «Северных потоках», ежегодно принося России десятки миллиардов долларов. Поразительно, но поставки продолжались даже через охваченную войной Украину вплоть до 1 января 2025 года, когда Киев положил конец этой необычной договоренности.
Иными словами, если после начала вторжения в Украину Путин что-то и доказал, так это то, что бензоколонка, прикидывающаяся государством, действительно может быть грозным противником. Война высветила и другую неприятную истину: нефть и газ были не просто товарами. Они сделали путинскую агрессию возможной. Они поддерживали российский империализм. Но почему понадобилась война, чтобы это понять?

Топливо империи

В декабре 2024 года я был в Дохе на ежегодном экономическом форуме Катара. Это пестрое собрание политиков, олигархов, дипломатов и шпионов было не совсем обычной средой для кабинетного историка, но у меня была особая цель.

Уже несколько лет я не ездил в Россию. Раньше я бывал там постоянно – для работы в архивах. Теперь это стало небезопасно. Но в Дохе были россияне – и некоторые довольно заметные. Значит, появлялась возможность узнать что-то новое, как говорится, из первых рук. Так я оказался в одном помещении с Игорем Сечиным.

Сечин родился в 1960 году и был на 20 лет старше меня. В 1980-е годы, когда я учился в начальной школе на Сахалине – регионе, которому предстояло стать одним из крупных центров российской нефтегазовой добычи, – Сечин находился в Мозамбике, тогдашнем советском сателлите, где работал переводчиком с португальского. Позднее он оказался рядом с Путиным в Петербурге и последовал за начальником в Москву.

В 2012 году Сечин возглавил государственную нефтяную компанию «Роснефть». «Знакомые Сечина, – пишет ведущий специалист по российским элитам Александра Прокопенко, – характеризуют его как жесткого и мстительного человека. Государственные интересы он понимает как укрепление власти Путина». Так что в Дохе я внимательно слушал, что скажет Сечин.

Неожиданно Сечин заговорил об ацтеках, майя и инках, которые, как он объяснил, были истреблены Западом. Там было что-то о рабовладении в Соединенных Штатах и об опасной перспективе того, что компания BlackRock скупит сельскохозяйственные земли в Украине. Все это производило сюрреалистическое впечатление. Неужели он сошел с ума, спрашивал я себя. Неужели они там все сошли с ума, надышавшись мощной смесью нефтяных испарений и имперского высокомерия? Понять было трудно.

«Роснефть» и ее газовый аналог «Газпром» когда-то были грозными компаниями, альфой и омегой российского делового мира. В 2004 году «Роснефть» незаконно проглотила остатки некогда всемогущей российской нефтяной компании ЮКОС, основанной критиком Путина Михаилом Ходорковским. После этого «Роснефть» только укреплялась, вплоть до того, что в октябре 2021 года ее капитализация ненадолго достигла $100 млрд.

«Газпром» когда-то был еще более внушительным существом. В 2008 году, незадолго до российского вторжения в Грузию, его рыночная капитализация составляла $367 млрд.

Перенесемся в настоящее. В декабре 2025 года капитализация «Роснефти» составляла чуть больше $50 млрд, а «Газпрома» – всего $38 млрд, лишь малую часть от прежней мощи. В 2023 году «Газпром» впервые с 1999 года показал годовой убыток – $7 млрд.

Разумеется, это результат западных санкций против России. Всемогущие нефтегазовые гиганты, которые когда-то скупали активы по всему миру, спонсировали футбольные клубы и строили трубопроводы стоимостью в миллиарды долларов, теперь пытаются удержаться на плаву. Если так будет продолжаться достаточно долго, они рискуют разделить судьбу ацтеков, майя и инков.

В 2024–2026 годах Украина все успешнее использовала дальнобойные беспилотники для атак на российские нефтеперерабатывающие заводы, вызывая масштабные пожары и значительные потери перерабатывающих мощностей. «Российские нефтеперерабатывающие заводы немного похожи на человека, которого снова и снова бьют, – пишет ведущий аналитик российской нефтегазовой отрасли Сергей Вакуленко. – Он не умрет от одного удара и даже от полудюжины ударов. Но после каждого следующего удара ему все труднее восстанавливаться. Хотя ни один отдельный удар не смертелен, в конце концов его могут забить до смерти».

Вероятно, это совсем не то, на что рассчитывал Путин, когда решил вторгнуться в Украину.

Путин, великий эксперт по энергетике, который поражал своих собеседников, жонглируя фактами и цифрами о трубопроводах, объемах и ценовых формулах, и который верил – как до него верили советские лидеры, – что может использовать энергоносители как рычаг политического давления против друзей и врагов, в итоге обнаружил, что имеющегося у него рычага недостаточно, чтобы заставить мир есть у него с руки.

Но он – оптимист. Однажды, когда война в Украине наконец – и по-настоящему – закончится, Путин надеется триумфально вернуться на Запад, снова нагруженный нефтью и газом. Чтобы зарабатывать деньги, да. И еще, как всегда, чтобы заводить новых друзей.

Полная версия – здесь.

Сергей Радченко, Профессор университета Джонса Хопкинса