Как казахстианская параспортменка перевернула представление об инвалидности

Паралимпийская чемпионка, капитан сборной Казахстана по параспорту Зульфия Габидуллина изменила отношение общества к параспорту – и среди людей без инвалидности, и среди тех, кто живёт с ограниченными возможностями. История Зульфии – это история не только спортивных достижений, но и долгой, болезненной борьбы за жизнь, о которой рассказывает Exclusive.kz.

«Я даже не поняла, как вылетела под колёса»

Зульфие было всего пять лет, когда она стала инвалидом первой группы. Тот день она помнит до сих пор – не по деталям, а по ощущению внезапно оборвавшегося детства.

– Мамина работа находилась возле автобусной остановки, а через дорогу был мой детский сад, – вспоминает она. – Многие родители не доводили детей до садика. Мы просто добегали – именно бежали, а не шли – до воспитательницы, которая нас ждала. Я даже не поняла, как вылетела под колёса мотоцикла. С этого всё и началось.

После аварии начался долгий период восстановления. Разрабатывать руки, ноги, мышцы после гипса казалось естественным и необходимым процессом. Без постоянных занятий физкультурой Зульфия не смогла бы даже сидеть. Сначала состояние улучшалось, но в подростковом возрасте болезнь стала прогрессировать.

К 12 годам улучшения сменились ухудшением, а к 20-ти последствия стали почти необратимыми. Зульфия оказалась практически полностью парализованной, не могла самостоятельно сидеть, речь стала невнятной. Мама возила её по разным спинальным центрам, надеясь на помощь врачей, но результатов это почти не приносило.

– Я больше не могу, – признавалась Зульфия в минуты отчаяния.

Ответ матери она запомнила на всю жизнь: «Доча, ты меня не обижай. Я не представляю, как буду жить, если тебя вдруг не станет. У тебя всё будет хорошо». Сказав это, мама выходила в другую комнату или на улицу, чтобы не показать слёз.

В 1991 году, когда в Таразе прошли первые республиканские соревнования сред параспортсменов, она приняла для себя важное решение – заниматься спортом всерьёз. Начала с лёгкой атлетики, затем попробовала плавание, тогыз-кумалак, танцы на коляске. Как бы трудно ни было, тренировки не бросала никогда и своих переживаний окружающим не показывала.

– Нет, я, конечно, не каменная, – признаётся Зульфия. – И сейчас могу и поплакать, и попсиховать, но только так, чтобы никто не видел.

В те годы не существовало инватакси. На тренировки она добиралась самостоятельно – на коляске-рычажке. Пропускала занятия лишь в сильные снегопады, когда коляска буквально буксовала в снегу, и в гололёд. В дождливые дни повторяла себе, что она не сахарная – не растает, и буквально заставляла себя выйти из дома.

– Если человек не хочет, он и с машиной причину найдёт, – говорит она. – Голова болит, ключей нет, дверь закрыть не могу…

В 1994 году, когда в Алматы проходили республиканские соревнования, пятеро параспортсменов из Тараза поехали туда за свой счёт. О деньгах Зульфия тогда не думала вовсе – спорт приносил ей радость, а встречи с друзьями из разных областей Казахстана давали ощущение полноценной жизни.

Именно на тех соревнованиях она заняла сразу семь первых мест – три по лёгкой атлетике и четыре по плаванию. В награду спортсменке вручили восемь метров ситца. Спустя пять лет ткань пригодилась – из неё шили пелёнки для новорождённой дочки.

Переломным моментом стал 2007 год. Тогда Зульфию заметил её будущий тренер Саттар Бейсембаев. С этого времени в её спортивной жизни осталось только плавание.

На Азиатских играх 2010 года она заняла восьмое место. После заплыва Зульфия не могла сдержать слёз, ей было стыдно смотреть в глаза тренеру. Но строгий и требовательный на тренировках Саттар Ергалиевич в тот день оказался совсем другим.

– Вот если бы ты ухудшила свой результат, тогда, действительно, было бы плохо, – говорил он. – Но ты была лучше, чем в прошлые разы.

«Буду пробовать на зуб только золото»

В 2012 году на Паралимпийских играх в Лондоне она заняла 12-е место и снова плакала. Тогда некоторые вслух заговорили о том, что это её последний заплыв и дальше спортсменку можно списывать со счетов. Было больно и обидно, но тренер вновь оказался рядом: «Всё хорошо. Идём дальше».

С 2013 года начался постепенный подъём. На чемпионате мира в Канаде Зульфия завоевала одно серебро и две бронзы. Затем ещё два третьих места на чемпионате мира в Шотландии. Так была выиграна лицензия на Паралимпийские игры.

Во время соревнований тренер, фотографируя её с медалью, сказал: «Укуси медаль, почувствуй вкус победы». Ответ Зульфии оказался коротким и принципиальным: «Я буду пробовать на зуб только золото».

Когда в Рио-де-Жанейро поднялся флаг Казахстана и зазвучал государственный гимн, Зульфия Габидуллина испытала гордость не за себя – за страну.

– То смеюсь, то слёзы подступают, – вспоминает она. – Пытаюсь скрыть их перед камерой. Я знала, что в этот момент меня смотрит дочка. А она, видя мои слёзы, тоже начинает плакать. Поэтому и сдерживалась изо всех сил. Но всё равно слёзы прорвались.

Сегодня, когда у неё спрашивают, какой он, вкус золота, Зульфия отвечает без пафоса, но очень точно: «Если попробовать на зуб – это просто металл. А если душой – это пот, страдания, слёзы и характер».

Награды за спортивные достижения приходили постепенно. После Азиатских игр 2014 года, где она установила рекорд, Зульфие подарили автомобиль. А после золотой медали Паралимпийских игр в Рио-де-Жанейро – сертификат на новую мебель и дом в родном Таразе.

Дом построили по индивидуальному проекту – с учётом того, чтобы в нём было удобно передвигаться на коляске. Четыре комнаты, большая кухня, двери-купе, три просторных санузла, глубокая ванна, пандус, отсутствие порогов. Но главным для Зульфии стало не это.

Дом находится именно там, где она мечтала жить, – рядом со спорткомплексом «Тараз-арена». Если раньше дорога до бассейна занимала около часа, то теперь на неё уходит несколько минут.

Сегодня Зульфия живёт одна. Это её осознанный выбор. Руфия – дочь, её радость и гордость – ещё в старших классах услышала от матери чёткую позицию: после замужества она будет жить отдельно.

Зульфия уверена, что совместная жизнь молодых с родителями, как бы ни старались обе стороны, всё равно формирует зависимость. А самостоятельность приходит быстрее, когда приходится самим учиться распределять деньги, принимать решения и отвечать за свою жизнь.

– Я не хочу ни сдерживать себя, боясь сказать лишнее молодой семье, ни переживать из-за того, что могу их чем-то расстроить, – говорит она.

Материнство наперекор

В личной жизни, говорит Зульфия Габидуллина, у неё тоже всё сложилось. Самого дорогого человека – дочь Руфию – она родила в 34 года. Сам факт беременности тогда поверг врачей в шок.

По словам Зульфии, вокруг неё поднялся настоящий переполох. Медики настаивали на аборте, уверяли, что она не сможет держать ребёнка на руках, потому что «это не руки, а одно название». Страсти накалялись, давление было колоссальным. В те дни она чувствовала себя странно – вроде бы среди людей, но при этом совершенно одна.

Муж предлагал компромисс: «Если хочешь, можем взять приёмыша». Ответ был твёрдым: приёмного ребёнка она готова усыновить, но от своего не откажется. Тогда муж дал ей месяц на размышление: «Выбирай – семья или ребёнок». Выбор был сделан сразу. Она сказала, что будет рожать.

Хорошенькая девочка весом 3200 граммов появилась на свет на неделю раньше срока. Рядом была мама. Мужа в тот момент уже не было.

Это было тяжёлое время. 1999 год – то газа нет, то света. В доме – восемьдесят ползунков, потому что малышка постоянно писалась. Через девять месяцев после рождения Руфии умерла мама. Ребёнок плакал без остановки. Зульфие говорили, что её слёзы передаются дочке. Она взяла себя в руки, но плач не прекращался.

Тогда они в очередной раз пошли к врачам. До этого те уверяли: анализы хорошие, мокрые ползунки – «так у всех бывает». На этот раз сделали УЗИ и выяснилось, что почки у девочки как у трёхмесячного ребёнка. Раньше с таким диагнозом давали инвалидность.

Тогда ей напомнили: когда ты вздумала рожать, мы предупреждали о последствиях, на что Зульфия ответила, что всё равно поставит дочь на ноги.

Требовалось серьёзное лечение и две операции. Пенсии катастрофически не хватало. Выручало то, что она многое умела. Шила на заказ, торговала на базаре газетами. Большой поддержкой стали младший брат Ринат и его жена Баян – они никогда её не бросали.

Соседи, зная, что она кормит ребёнка грудью, делились сурпой из своего казана. Помогал и директор городского парка Асан Кошмамбетов – именно он перерезал путы Руфии, когда малышка начала ходить. И, конечно, спасала мамина школа жизни. Зульфия убеждена: чрезмерная опека может искалечить сильнее любой болезни.

– Иногда родители так берегут больного ребёнка, что он и в 30 лет не может сам нос вытереть, – говорит она.

Мамина школа

Её мама любила и баловала дочь, но при этом всегда требовала самостоятельности: «Делай всё сама и не обращай внимания на других. Ну подумаешь, обходят тебя так, будто ты заразная. Им же хуже, выставляют свою глупость и бессердечие. В любом положении можно жить и оставаться человеком. Инвалидность – это не страшно. Как построишь свою жизнь, так она и пойдёт».

Мама у Зульфии была весёлым и жизнерадостным человеком. Если что-то не складывалось, говорила: «Ой, да ладно, перемелется – мука будет».

Сегодня Зульфия хорошо понимает эти слова. Если бы не характер матери, могла бы сломаться. Когда оперировали Руфию, Зульфия пережила то же, через что когда-то прошла её мама, когда ребёнок стал инвалидом. Только маме было ещё тяжелее: на руках у неё был полугодовалый сын.

После аварии, когда Зульфию увезли в больницу, мать сунула малыша первому оказавшемуся рядом человеку. Несколько дней она даже не вспоминала о сыне, думая, что он у родственников. Но у родных его не было.

Когда мама появилась на работе, на вопросы товарок по бригаде ответила: дочка, хоть и покалеченная, но живая, а вот сын «потерялся». И тут отозвался водитель галантерейной фабрики, где она работала: «Так вы же мне его отдали. Сказали, что заберёте позже».

Оказалось, он носил малыша в ясли – в те годы туда принимали детей с четырёх месяцев. По вечерам приходил узнавать, не забрали ли его. Никто не приходил и он снова нёс ребёнка к себе домой.

Когда Зульфие исполнилось 12 лет, родители развелись. С ней это не связывали. Мама сказала лишь: «Не надо судить, вырастешь – всё поймёшь».

До мамы, признаётся Зульфия Габидуллина, ей далеко, хотя и она сама научилась держать удар. На её пути было немало подножек и сомнений со стороны окружающих.

– Сколько раз я слышала: «Еле-еле передвигаешься. Зачем тебе спорт? Брось. Баловство это», – вспоминает она. – А я просто отвечала, время покажет.

И время, действительно, всё расставило по местам.

Осознание победы пришло не сразу – только сейчас Зульфия начала по-настоящему понимать, что она её одержала. Её узнают на улицах, к ней подходят, просят сфотографироваться. Это совсем не тот мир, в котором она жила раньше. Когда-то она слышала, как мама, идущая с ребёнком, увидев Зульфию в коляске, одёргивала малыша: «Уйди от неё!».

Сегодня меняется не только отношение общества, но и сами люди с инвалидностью. Они стали увереннее в себе. Те, кто когда-то ушёл из спорта, жалеют об этом. Другие уже проторили дорогу в спортклубы и по этой дороге теперь идут молодые паралимпийцы.

Зульфию часто спрашивают, как долго она ещё останется в большом спорте, на что она отвечает, что даже если однажды и придётся уйти – например, изменятся правила с учётом возраста, то спорт из её жизни никуда не денется.

–  Я всё равно будет выходить на старт, участвовать в республиканских соревнованиях на открытой воде среди ветеранов, – говорит она. –  Спорт для меня уже давно перестал быть просто результатом и медалями. Это способ жить, держать удар и доказывать, прежде всего себе, что невозможное возможно.