Как конфликт в Персидском заливе может вызвать экономический кризис в Казахстане

Война в Иране обнажила структурную хрупкость мировой экономики. Как отмечают аналитики Всемирного экономического форума, удар начинается с нефти, газа, судоходства и авиации, а затем переходит в инфляцию, промышленные издержки и продовольственную безопасность и, в конечном счете, перекраивает торговые маршруты, инвестиционные решения и политическую стабильность на годы вперед. И все это теперь касается каждого из нас

Нарушены не только энергетические цепочки. Персидский залив поставляет значительную долю мирового гелия (критичен для полупроводников и медоборудования), удобрений (цены на азотные удобрения могут удвоиться от уровней 2024 года) и других промышленных ресурсов. Авиация столкнулась с резким удорожанием керосина – на 95% с начала войны в Северной Америке. Ряд авиакомпаний объявил о доплатах или закрытии маршрутов.

Блокада Ормузского пролива стала для мировой экономики настоящей катастрофой. Через Ормузский пролив проходит около 25% мирового морского экспорта нефти и 20% мировой торговли сжиженным природным газом (СПГ). Международное энергетическое агентство (МЭА) охарактеризовало произошедшее как «крупнейший сбой поставок в истории мирового нефтяного рынка» – и это не преувеличение.

Кто пострадал больше всех

Страны Персидского залива оказались в положении заложников собственной географии. Их нефтяной экспорт и продовольственный импорт критически зависят от Ормуза. Добыча нефти Кувейта, Ирака, Саудовской Аравии и ОАЭ совокупно упала на 6,7 млн баррелей в сутки к 10 марта, и как минимум на 10 млн баррелей – к 12 марта. Ирану к 1 мая блокада обошлась потерей нефтяной выручки в $4,8 млрд.

Азиатские страны – основные потребители ближневосточной нефти – столкнулись с острейшим топливным дефицитом. Пакистан, Бангладеш, Вьетнам, Шри-Ланка, Таиланд, Филиппины ввели чрезвычайные меры, в том числе четырехдневные рабочие недели, рационирование топлива, запреты на ночную работу. В Индии правительство снизило акцизы на топливо и ограничило его экспорт, чтобы поддержать внутренние поставки. Соответственно, эти меры нанесли ущерб доходам страны.

27 марта Индия снизила акциз на бензин с 13 до 3 рупий за литр, а акциз на дизтопливо – с 10 до нуля. В правительстве сказали, что мировые цены на нефть за один месяц взлетели с примерно $70 до около $122 за баррель, поэтому государство решило взять расходы на себя, чтобы не допустить роста розничных цен. Одновременно были введены заградительные пошлины на экспорт – 21,5 рупий за литр на дизтопливо и 29,5 рупий за литр на авиакеросин – чтобы внутренние запасы не утекли на внешние рынки.

Филиппины оказались в числе наиболее уязвимых стран. Страна закупает 90% нефти на Ближнем Востоке. По данным властей, к моменту объявления чрезвычайного положения 24 марта запасов бензина оставалось на 53 дня, дизтоплива – на 46, авиакеросина – на 39. По оценке экспертов, энергетический кризис способен толкнуть в бедность от 1,3 до 3,1 млн филиппинцев.

В Европе газовые хранилища накануне войны были заполнены лишь на 30% после зимы 2025-2026 годов. Здесь цены на газ выросли на 63% в первую же неделю конфликта. Европейский центральный банк (ЕЦБ) предупредил о риске стагфляции и технической рецессии в Германии и Италии.

К 12 марта наибольший рост розничных цен на бензин зафиксировала Испания – на 27%, до 1,79 евро за литр. В Ирландии цена достигла 2,3 евро за литр – максимум по региону. Стоимость дизтоплива превысила 2 евро за литр в Германии, Финляндии, Франции, Италии и Нидерландах.

Химические и сталелитейные предприятия Великобритании и ЕС ввели надбавки к ценам до 30% для компенсации резкого удорожания электроэнергии. ЕЦБ 19 марта отложил запланированное снижение процентных ставок, повысив прогноз инфляции и снизив прогноз роста ВВП.

Самыми уязвимыми оказались малые островные государства и беднейшие страны Африки и Азии, находящиеся в конце длинных цепочек поставок и не имеющие ни стратегических резервов, ни бюджетных буферов для компенсации ценового удара.

Тихоокеанские островные государства являются самыми дизелезависимыми странами мира в части генерации электроэнергии. Дизель обеспечивал более половины выработки электроэнергии в большинстве тихоокеанских государств еще до войны. После ее начала цены на дизель, бензин и керосин в Папуа – Новой Гвинее выросли на 70%. Жители отдаленных общин, живущих на лодочном транспорте, потеряли возможность добираться до рынков и больниц. Тувалу и Маршалловы Острова объявили режим чрезвычайного положения. В апреле объем импорта нефтепродуктов в тихоокеанский регион составил лишь четверть от мартовского.

Чистый импорт нефти и газа у тихоокеанских островных государств составляет от 5 до 15% ВВП, у Мальдив – около 10%. Для сравнения, у Германии этот показатель не превышает 2-3% ВВП.

В Африке, Эфиопия, Кения и Замбия столкнулись с острой нехваткой топлива. Даже те государства, у которых еще оставались бюджетные ресурсы, – Намибия и ЮАР – были вынуждены снижать топливные сборы, чтобы сдержать рост цен. На Коморских островах из-за роста цен на топливо вспыхнули протесты, в ходе которых в мае погиб один человек.

По данным Carbon Brief, за первый месяц войны не менее 60 государств ввели чрезвычайные меры – в общей сложности около 200 политических решений, в том числе, налоговые льготы, субсидии и ограничения на экспорт топлива.

Кто выиграл от войны

Конфликт создал и явных бенефициаров. В их числе в первую очередь оказались США, энергетическая сверхдержава, нарастившая экспорт нефти и нефтепродуктов до 12,9 млн баррелей в сутки к 24 апреля, получившая большую экспортную выручку от высоких цен.

Россия стала одним из главных выгодополучателей, поскольку закрытие Ормуза выбросило ее нефть на мировой рынок с дополнительной премией.

«Неожиданные» доходы от скачка нефтяных котировок зафиксировали такие нефтедобывающие страны, как Бразилия и Венесуэла.

Отдельного упоминания стоит расследование Financial Times, которое выявило подозрительные ставки на падение нефти суммой $580 млн, размещенные за 15 минут до заявления президента США Дональда Трампа о паузе в ударах по Ирану 23 марта. Аналогичные ставки на $950 млн были сделаны 7 апреля перед объявлением о двухнедельном перемирии. Скандал вызвал требования расследования инсайдерской торговли.

МВФ и Всемирный банк намерены помочь

Тем временем, МВФ предупредил, что мировой экономический рост в 2026 году составит лишь 3,1% вместо прогнозировавшихся 3,4%. В «неблагоприятном сценарии» рост может упасть до 2,5%, а инфляция – превысить 5,4%. В «тяжелом сценарии» – до 2% при инфляции выше 6%.

Глава МВФ Кристалина Георгиева предсказала, что около 12 стран обратятся за краткосрочной помощью в размере от $20 до $50 млрд. Однако спрос на средства МВФ оказался ниже ожидаемого, поскольку страны опасаются жестких условий аттестации и мер бюджетной экономии. Вместо этого 27 государств активировали механизмы экстренного финансирования Всемирного банка, более гибкого инструмента без стандартных требований МВФ по реформам.

Прогноз роста для Ближнего Востока (без Ирана) на 2026 год снижен до 1,8%, что на 2,4 процентных пункта ниже от довоенных ожиданий. Иран, по расчетам МВФ, ждет сокращение ВВП на 6,1%.

Казахстан: между возможностью и уязвимостью

На первый взгляд война в Иране должна была стать для Казахстана манной небесной. Страна является крупным экспортером нефти с производством около 1,8-2 млн баррелей в сутки, и рост мировых цен прямо пополняет государственный бюджет и Национальный фонд.

Председатель Нацбанка РК Тимур Сулейменов сказал, что рост нефтяных цен увеличивает приток иностранной валюты, что поддерживает курс тенге. При этом он оговорился, что эффект не мгновенный, поскольку нефтяные контракты заключаются заблаговременно.

Министр энергетики Ерлан Аккенженов отметил, что рост мировых цен на нефть пока не оказал заметного влияния на курс тенге и не привел к росту внутренних цен на бензин, по крайней мере, в первые месяцы конфликта.

Казахстан перекачивает около 90% своего нефтяного экспорта через Россию, в первую очередь – КТК. Параллель с Ормузским проливом очевидна. Так же как страны Персидского залива зависят от одного морского коридора, Казахстан зависит от одного трубопровода на чужой территории.

Эта уязвимость уже проявила себя, когда украинские дроны атаковали терминал КТК в ноябре 2025 года, повредив его инфраструктуру. Параллельно на крупнейшем нефтяном месторождении страны Тенгиз произошли пожары. Из-за этих событий добыча нефти в 2026 году, вероятно, составит лишь 96-98 млн тонн вместо планировавшихся 100,5 млн тонн.

Недавно МВФ сообщил, что экономический рост в Казахстане замедлился из-за снижения добычи нефти после аварии на КТК, в результате чего реальный ВВП вырос на 3,7% за первые пять месяцев 2026 года, по сравнению с 6,5% на конец 2025 года.

«Устойчивые показатели в сфере услуг, транспорта, строительства и обрабатывающей промышленности помогли компенсировать снижение добычи нефти в начале 2026 года. Группа экспертов МВФ прогнозирует рост примерно на 4,6% в 2026 году, поскольку высокие цены на нефть компенсируют стабилизацию добычи нефти, замедление роста кредитования домохозяйств и продолжающуюся фискальную консолидацию», – говорится в отчете фонда.

В 2022 году российские регуляторы неоднократно приостанавливали работу КТК под предлогом «экологических нарушений». Эти действия повсеместно расценивались как политическое давление. Таким образом, рычаг влияния через КТК уже использовался Москвой против Астаны.

Что будет, если Россия перекроет трубу? Этот сценарий – не фантастика. Нефтяные доходы составляют более половины всей экспортной выручки Казахстана. Нефть и газ формируют 40-50% ВВП страны. Полная блокировка КТК означала бы паралич государственного бюджета, обвал тенге, кризис Национального фонда, падение инвестиций и социальная напряженность.

Альтернативные маршруты существуют, но их пропускная способность критически мала для полного замещения КТК. Трубопровод Баку-Тбилиси-Джейхан через Азербайджан доступен, но его мощности ограничены. Нефтяной маршрут через Китай возможен технически, но требует времени и значительных инвестиций в перестройку логистики.

В апреле-мае цены Brent держались выше $95, временами превышая отметку $100, поднимаясь до $107-108 в моменты обострения.

После подписания меморандума – 17-19 июня – цены резко упали, более чем на 10% за несколько дней. К 19-20 июня Brent стабилизировался около $80 за баррель, что примерно на 36% ниже пикового значения.

По оценке Saudi Aramco, если пролив оставался бы закрытым до середины июня, полная нормализация нефтяного рынка растянулась бы до 2027 года. Ожидается, что из-за инфраструктурного ущерба, задержек в страховании судов и нарушенных логистических цепочек в ближайший период нефть будет торговаться в диапазоне $75-90 за баррель, что значительно выше довоенного уровня.

Мир после войны в Иране не вернется к прежней норме быстро. Нефтяной рынок будет нормализоваться месяцами, страховые ставки останутся повышенными, а инфраструктура Персидского залива потребует многолетнего восстановления. Казахстан входит в этот новый период с огромными природными богатствами, и с хронически недостаточно диверсифицированной экономикой и логистикой. Это противоречие необходимо разрешить, пока нефть еще дает для этого ресурс.