Как номады-аутсайдеры стали править миром

Долгое время считалось, что кочевники не создали полноценной государственности, а их общества были лишь примитивными «вождествами». Однако современные исследования все чаще опровергают этот взгляд. Почему выходцы из Великой степи становились султанами, создавали правящие династии и чем общественное устройство номадов оказалось похоже на современное сетевое общество – в материале Exclusive.kz.

«Человечество подходит к такому формату отношений, который в свое время создали кочевники Великой степи», – считает американский антрополог, историк-номад Джек Уэзерфорд, известный глубокими исследованиями кочевой культуры.

Раб, ставший султаном

Речь президента Казахстана Токаева на научном форуме в Астане, где он сделал акцент на том, что в период существования в XIII–XV веках в Евразии такого средневекового государства, как Золотая Орда, степная государственность пережила свой наивысший расцвет, произведя большой международный эффект (обсуждение идет до сих пор), стала почти тем же самым, как в свое время эссе «Аз и Я» Олжаса Сулейменова.

Говоря о самостоятельной исторической субъектности Казахстана, Токаев подчеркнул, что государственность у нас возникла вовсе не после распада СССР, а несколькими веками раньше. Однако, согласно советским нарративам, она в Казахстане зародилась после октября 1917 года. Позже, после распада СССР, заговорили о том, что наша страна является наследницей Казахской ССР и ее границы обозначены советским государственным национальным строительством.

Что касается мирового пространства, то до сих пор транслируется миф о том, что объединения кочевников нельзя считать государствами. Развивая эту мысль, ее авторы придумали даже специальные термины. Один из них – чифдом, или вождество. Так империю Чингисхана они назвали суперсложным вождеством.

– Вступая на разных научных форумах в дискуссию с зарубежными коллегами по этому поводу, я спрашивал: а чем отличается так называемое суперсложное вождество от простого государства? – рассказывает участник майского научного форума в Астане, доктор исторических наук Еркин Абиль. – Единственный ответ: кочевое общество было, мол, настолько примитивно-простым, что необходимости развивать государственное устройство не было. Такие умозаключения в исторической науке, к сожалению, кое-где бытуют до сих пор.

Президент Касым-Жомарт Токаев сказал в своей нашумевшей речи, что это отчасти пережиток европоцентристских взглядов. И что нам, историкам, нужно больше внимания уделять именно изучению специфики кочевого общества как комплексной системы, куда входят и богатые оседлые земледельческие компоненты.

Такая форма хозяйствования, как земледельчество, не являлась главной составляющей степной экономики, но она присутствовала в жизни кочевников, способствуя развитию городской цивилизации и культуры. Особенно это было заметно в золотоордынское время (XIII–XV века).

И если сегодня в Западном и Южном Казахстане памятники городской культуры более или менее изучены, то в Северном, где, как выясняется, тоже имелись городские центры, только-только приступили к этому. Примером тому является средневековое городище Бозок (VII–VIII века) на месте современной Астаны. Но сколько на самом деле таких неизученных Бозоков по всему Казахстану, мы не знаем. Их находят случайно, целенаправленных поисков по ним пока не проводится.

В нашей археологии, по словам ученого-историка, вообще очень много пробелов. Какие-то периоды у нас изучены относительно хорошо, а на другие не обращали внимания, потому что не было специалистов, не выделялось финансирование и т. д. К последним относятся тюркский и золотоордынский периоды в Северном Казахстане. «Белым пятном» истории является и располагавшийся на территории Северо-Восточного, Центрального и Северного Казахстана Кимакский каганат (конец IX – начало XI веков), и археологические памятники, появившиеся там в эпоху Золотой Орды.

Президент Токаев в той своей нашумевшей речи заявил, что о нашем прошлом надо писать не только как об истории войн, но и как об истории развития экономики и торговли. Для этого надо искать то, чего нет в письменных источниках, но есть археологические памятники: монетные дворы, торговые маршруты, пролегавшие через территорию Казахстана, караван-сараи и древние ирригационные сети. Кроме того, стоит также обратить внимание на культуру питания номадов, которая может рассказать очень много о степной цивилизации.

– Как свидетельствуют исторические источники, качество жизни в кочевых обществах на протяжении длительного времени было выше, чем в земледельческих, – сообщил Еркин Абиль. – Одной из причин являлось более разнообразное и сбалансированное питание. Рацион кочевников включал не только богатую белками мясную пищу, но также молочные продукты и растительные компоненты. Благодаря этому средняя продолжительность жизни у них нередко оказывалась выше, чем у оседлых земледельцев.

Причем речь идет не только о знати, но и о рядовых членах общества. Во многих письменных источниках содержатся сведения о том, что жители древнего и средневекового Китая нередко сбегали к гуннам или тюркам. Такая ситуация сохранялась вплоть до промышленной революции в Европе, когда производство многих предметов повседневного обихода, а затем и сельское хозяйство приобрели индустриальный характер.

О сравнительно высоком качестве жизни номадов свидетельствуют и многие исторические факты. Выходцы из степи основали немало правящих династий в соседних государствах – в Китае, Индии (империя Великих Моголов), на территории современного Ирана. Династии степного происхождения правили также в Османской империи и ряде государств Восточной Европы.

Показателен пример мамлюков в Египте. Многие из них были выходцами из кочевой среды, попавшими в плен и проданными в рабство. Однако впоследствии они сумели захватить власть и стать правящей элитой страны.

Или взять тюрков-сельджуков. Зачем они отправились на территорию современных Азербайджана и Турции? Ответ на поверхности – в борьбе за земли они были изгнаны из степи кипчаками-победителями. Но, придя на чужие земли, эти аутсайдеры, пользуясь своими познаниями в социальной инженерии, захватили власть.

Специфика кочевой цивилизации заключалась в том, что номады были виртуозами в поддержании и создании новых связей, основанных на родственных отношениях. Манипулируя ими, они умели управлять людьми, а попав в новую местность, внутри своего социума очень прочно поддерживали связи.

Цифровые номады Средневековья

Американский номадовед Джек Уэзерфорд высказал на Астанинском симпозиуме мысль о том, что человечество сейчас подходит к такому формату отношений, который в свое время создали кочевники. Подтверждением этому является появление такого понятия, как «цифровые номады». Это новое сетевое общество, не имеющее общего центра, держится на очень большом количестве горизонтальных связей. Его отличительная черта – способность производить продукт, находясь в любой точке мира.

По специфике своей деятельности оно вынуждено очень быстро реагировать на изменения окружающей среды и быть в курсе всех современных информационных потоков. Но если внимательно приглядеться к обществу кочевников, то оно, по словам американского профессора, уже тогда было таким.

– И то, что мы называем родоплеменными отношениями, это, выражаясь современным языком, и есть сетевое общество, – утверждает Еркин Абиль.

Закономерный вопрос – тогда почему государственные институты, с точки зрения европейцев, у кочевников были слабыми, а само общество – очень устойчивым и дееспособным? У ханов ведь не было аппаратов подавления – тысячной полиции и тюрем, но тем не менее существовавшие веками степные государства быстро мобилизовывали тысячные армии, когда нужно было воевать с соседями. При этом у них не было крепостей, постоянной армии и военных баз типа американского Форт-Нокса.

Джек Уэзерфорд, отвечая на этот вопрос, еще раз подчеркнул, что это классическое сетевое общество, где горизонтальные связи были гораздо важнее вертикальных. Являясь разнообразными и многоуровневыми, они обеспечивали устойчивость общества, где обмен большими объемами информации происходил очень быстро. И даже если государство менялось, общество, оставаясь устойчивым, продолжало воспроизводить себя.

Еркин Абиль утверждает, что в этом направлении будет еще много исследований и исторического анализа.

– Но пока современное кочевниковедение, увы, застряло на этнографическом уровне XIX века с его родоплеменными и кровнородственными отношениями, сегментацией большой патриархальной семьи и т. д., – с сожалением отметил казахстанский историк. – Однако если проанализировать общество кочевников с точки зрения сложных систем, то оно, оставаясь по своей сути современным во все времена, объясняет те изменения в обществе, которые сегодня происходят в мировом пространстве.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ