Как опыт воюющей России стал примером для казахстанской элиты

Exclusive.kz поймал Агентство по делам госслужбы на откровенном обмане и подрыве реформ Касым-Жомарта Токаева. Мы попытались заставить чиновников официально ответить, почему вместо президентского курса на открытость они кастрировали форму публичных деклараций до четырех строчек и одной размытой цифры. Попытка ведомств прикрыться международными стандартами полностью провалилась, обнажив очевидный факт: подчинённые просто укрывают теневые доходы высокопоставленных чиновников.

Ранее Exclusive.kz в спецпроекте «Кошельки власти» подробно писал о серьёзных проблемах в реализации реформы по публикации деклараций госслужащих, которая вместо прозрачности обернулась засекречиванием их доходов и имущества. Пока налоговые органы начали жестко проверять мобильные переводы обычных граждан, заявляя, что «честному человеку скрывать нечего», кошельки министров, акимов и депутатов государственная машина закрыла от налогоплательщиков под замок. После выявления этих фактов мы отправили официальные запросы авторам новых ограничений – в Агентство по делам госслужбы (АДГС) и правопреемнику «Антикора», Службе по противодействию коррупции КНБ РК.

Ведомства ожидаемо попытались уйти от прямого ответа. В Службе КНБ просто перенаправили наш запрос в АДГС, отказавшись отвечать сами. В Агентстве же документ долго перекидывали между Департаментом антикоррупционной политики и одноимённым Управлением. Но в итоге финальный ответ прислал совсем другой орган – «Департамент по дебюрократизации и превенции коррупции». Чиновники просто сместили фокус с острой темы укрывательства доходов и борьбы с коррупцией на обычное упрощение бумажных процедур для кадровых служб.

В письме за подписью и.о. директора департамента Асхата Искендирова нет ни слова про подготовку к предвыборному периоду в Курултай или проверке законности бизнеса успешных «министерских жен», о котором спрашивал Exclusive.kz. Вместо ответов по существу Департамент по дебюрократизации АДГС открыто признал, что покой политической элиты для них важнее контроля со стороны общества. Сокрытие недвижимости, автопарков и зарубежных счетов чиновников там объяснили заботой о правах человека.

«Изменения в Перечень внесены в целях соблюдения конституционных прав граждан на неприкосновенность частной жизни, защиту персональных данных, чести и достоинства. При подготовке изменений учитывались международные подходы в сфере финансового контроля и противодействия коррупции. Действующая модель Республики Казахстан направлена на обеспечение баланса между прозрачностью, эффективностью финансового контроля и соблюдением конституционных гарантий», – говорится в ответе Искендирова.

Этой формулировкой ведомство фактически приравняло влиятельных министров и акимов к обычным рядовым гражданам, чью частную жизнь и «честь» обществу теперь запрещено тревожить. Нам предлагают просто верить государству на слово.

Чиновники уверяют, что внутренний финансовый контроль за элитой никуда не делся, – мол, все скрытые от прессы данные по-прежнему сдаются в виде полной декларации по форме 270.00 и тщательно проверяются внутри системы за счёт интеграции ведомственных информационных систем, цифрового обмена базами и тайного налогового администрирования. Обществу открыто дали понять: проверка министерских кошельков – это внутреннее дело самих госорганов, а простым казахстанцам туда смотреть нельзя.

«Совершенствование механизмов финансового контроля осуществляется на постоянной основе с учетом правоприменительной практики, международного опыта, современных вызовов и уровня цифровизации государственных процессов», – добавил в финале своего письма представитель АДГС.

Однако, вопреки этому, в Агентстве полностью проигнорировали все шесть конкретных вопросов запроса Exclusive.kz. Нам так и не ответили, какими регуляторными мотивами объясняется «кастрация» формы декларации до четырех строчек, проводился ли внутренний анализ эффективности таких урезанных публикаций и как именно выявляется конфликт интересов, если конкретика об источниках дохода «министерских, акиматовских и депутатских жён законодательно скрыта. На деле «совершенствование» свелось к тому, что под лозунгами цифровизации и борьбы с вызовами государственная машина просто зачистила публичное поле от остатков гласности.

Но самым спорным моментом в позиции АДГС стала попытка госорганов прикрыться авторитетом зарубежных институтов. Заявляя, что при создании слепых зон для руководства страны ими «учитывались международные подходы» и совершенствование законов происходит «с учётом международного опыта», Агентство идёт на откровенный подлог. Детальный разбор реальной мировой практики показывает, что это утверждение полностью опровергается реальным положением дел в цивилизованном сообществе.

Наглый обман о международном опыте

На самом деле в развитых странах ОЭСР человек, идущий во власть, добровольно отказывается от финансовой приватности. Например, в США действует специальный закон об этике, обязывающий руководство страны заполнять подробную форму отчетности. На официальном портале Управления по этике правительства США в специальной поисковой базе данных эти документы может скачать любой желающий. Там виден каждый цент, вся конкретика про подарки, акции и доходы супругов.

В итоге налогоплательщики могут изучить любые крупные покупки, долговые обязательства, инвестиционные портфели и движение средств на счетах высокопоставленных лиц Белого дома и Сената. В качестве наглядного примера результатов такой открытости можно привести реальную публичную декларацию президента Дональда Трампа, копия которой доступна также в американских СМИ. Этот документ занимает более 900 страниц и содержит детальный аудит всех его коммерческих доходов и активов.

Аналогичным образом в Великобритании на государственном портале открыт Реестр финансовых интересов членов парламента, который обновляется каждые две недели. Депутаты обязаны вносить туда любые изменения в своем имуществе в течение 28 дней, чтобы люди видели их реальный достаток. Британское законодательство исходит из того, что избиратели имеют безусловное право знать о любых сторонних заработках, ценных подарках, оплаченных поездках или долях в коммерческих компаниях, которые могут повлиять на принятие законов парламентариями.

Но если казахстанские чиновники считают, что до уровня США нам далеко, то стоит посмотреть на страны с похожей на нашу страну историей и экономикой.

В Армении Комиссия по предотвращению коррупции создала полностью открытый Реестр деклараций CPC Armenia. В нём любой гражданин может вбить имя министра или судьи и увидеть детальный отчет с указанием года покупки и точной площади недвижимости, акций, кредитов и дорогих подарков. Никаких пустых страниц для тех, кто якобы «живёт на одну зарплату», там нет. Точно так же и в Грузии специальное Антикоррупционное бюро на своём официальном поисковом портале деклараций публикует десятки тысяч подробных имущественных досье должностных лиц в удобном для чтения формате.

Даже Албания, которая совсем недавно была закрытой страной и которой сейчас, как и Казахстану, приходится тяжело бороться с застоем из-за коррупции, ради сближения с Европой по итогу запустила жёсткую систему контроля под названием EACIDS. Местный Высший инспекторат публикует данные более 10 тысяч чиновников в год, обязывая их раскрывать все коммерческие доли.

Аналогичная ситуация и в Монголии, чья экономика тоже, как и Казахстанская, сильно зависит от продажи ресурсов: Независимое управление по борьбе с коррупцией публикует на официальном портале IAAC доходы более 50 тысяч госслужащих. В итоге люди видят количество квартир, машин, лошадей и сбережений чиновников.

На этом общем фоне слова казахстанского АДГС о «международных подходах» выглядят откровенной ложью. Разбор реальной практики показывает, что мировая норма – это, напротив, полная прозрачность активов тех, кто имеет доступ к распределению государственных бюджетов. Сокрытие структуры владения имуществом и источников доходов характерно лишь для систем, которые панически боятся своих собственных граждан. Пытаясь сослаться на абстрактный мировой опыт, АДГС лишь больше тем самым подрывает доверие народа, видящего, насколько чиновники от них далеки.

Кыргызский прецедент: почему соседи доверяют своему народу, а мы – нет?

Но самым наглядным примером для Казахстана служит опыт соседнего Кыргызстана, где  открытость деклараций работает на государственном уровне.

Согласно закону, Государственная налоговая служба Кыргызстана каждый год официально публикует на своём официальном портале сводные отчеты о доходах, расходах и имуществе тысяч госслужащих. Результаты этой налоговой кампании не прячут в секретных базах, а открыто выкладывают в интернет для гражданского контроля.

Из этих официальных отчетов СМИ и граждане Кыргызстана открыто узнают реальное положение дел. Например, из недавних публичных данных ГНС кыргызстанские медиа узнали, что годовой доход президента Садыра Жапарова составил около 2,2 млн сомов (11,7 млн тенге), а в его собственности официально находится бизнес-центр площадью 2 627 квадратных метров и более 80 соток земли.

Кроме того, правительство Кыргызстана много лет подряд публиковала и полные данные о доходах министров, депутатов и судей. Дополнительно в регионе годами развивался независимый проект «Декларатор», который собирал разрозненные государственные файлы в удобную базу данных и наглядно показывал имущество чиновников.

Но в последнее время кыргызские власти, к сожалению, тоже предпринимают попытки прикрыть эту прозрачность и инициируют законы по ограничению доступа. Однако даже с учётом этих негативных тенденций ситуация там до сих пор кардинально лучше нашей. Там хотя бы близко нет таких тотальных пустых страниц, как в Казахстане. Базовая информация о финансах большинства крупных чиновников по-прежнему остаётся доступной для исследования. Журналисты могут сопоставлять их официальные скромные заработки со строящимися особняками и коммерческими объектами родственников и выявлять тем самым коррупцию.

Сам факт существования такой базы доказывает, что технически и юридически организовать публикацию полных имущественных деклараций в Центральной Азии вполне реально. Кыргызский опыт полностью разрушает аргументы казахстанского АДГС о том, что публичность нарушает права чиновника и вредит госслужбе. Пока власти Кыргызстана не боятся открывать данные и доверяют своему обществу, казахстанский госаппарат панически избегает прозрачности. Наша система предпочла полностью закрыться от налогоплательщиков из-за того, что чиновники боятся любых открытых данных.

Военный след казахстанской секретности

Настоящий источник вдохновения для казахстанского АДГС можно обнаружить в другой соседней стране. Наша исполнительная власть де-факто полностью скопировала свежий негативный опыт Российской Федерации, сознательно встав в один ряд с закрытыми режимами.

Примечательно, что ещё недавно в России действовал весьма прозрачный режим. Декларации чиновников, губернаторов и депутатов ежегодно публиковались на официальных сайтах Кремля и Государственной Думы. Из этих открытых отчетов пресса и общество узнавали обо всех деталях. Например, из официальной декларации Владимира Путина, публикуемой на сайте Кремля, граждане знали, что за ним числятся две квартиры, гараж, раритетные автомобили ГАЗ-М-21, внедорожник «Нива» и скромный автоприцеп «Скиф». СМИ открыто анализировали доходы министров и руководителей ведомств, выявляя, что доходы их успешных жен часто многократно превышают зарплаты самих чиновников. На основе этих открытых данных формировались полноценные антикоррупционные расследования.

Ситуация радикально изменилась в конце декабря 2022 года, когда специальным указом публикацию деклараций в интернете власти РФ полностью отменили. Важно подчеркнуть, что это решение принималось исключительно как временная особенность военного времени на период проведения так называемой СВО. Российские власти объяснили этот шаг специфическими угрозами нацбезопасности и переходом на скрытый внутренний контроль ведомств. Казахстанские чиновники же просто перенесли этот чужой механизм военной цензуры в мирную жизнь своей страны, назвав его «защитой персональных данных» и «дебюрократизацией».

К слову, в другой воюющей стране, Украине, после начала войны Единый государственный реестр деклараций, который ведётся Национальным агентством по вопросам предотвращения коррупции с 2016 года, тоже сначала закрыли «из соображений безопасности», – однако затем его вновь открыли для граждан. В 2023 году, когда парламент попытался продлить закрытость деклараций ещё на год, украинское общество настояло на том, что прозрачность расходов чиновников во время кризиса важна как никогда. Петиция за возвращение реестра деклараций за считанные часы набрала необходимые 25 тысяч голосов, после чего Зеленский заблокировал закон с закрытым доступом к финансам госслужащих, а Верховная Рада вернула к декларациям публичный доступ.

В целом, разворот в сторону худших практик секретности – это прямой и сильный удар по репутации Касым-Жомарта Токаева.

Президент последовательно продвигал идею подотчетности государства перед народом. Он лично заявлял, что чиновников оставляют в системе контроля именно ради открытости перед обществом. Глава государства освободил простых граждан от лишней обузы, мотивируя это тем, что все базы данных уже объединены. Но несмотря на то, что чиновники в системе декларирования остались, они почему-то восприняли решение президента как сигнал к полной зачистке информационного поля.

Своим спешным предновогодним приказом АГДС и Антикор подставили президента, превратив стратегию «Слышащего государства» в пустой лозунг, за спиной которого элита сейчас прячет свои теневые миллиарды. Вместо реальной борьбы с выводом капитала государство предпочло просто завязывать глаза своим гражданам. Этот саботаж наносит сильный удар по всей антикоррупционной политике Акорды.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ