Каковы перспективы похода Трампа за венесуэльской нефтью

Венесуэла не способна быстро выбросить на мировой рынок значительные объемы нефти. А если какая-то новая нефть оттуда и поступит, то она будет относительно дорогостоящей в добыче. Удерживать с ее помощью мировые цены на уровне ниже $50 за баррель будет практически невозможно.

Когда речь заходит о целях американской интервенции в Венесуэле, то сразу вспоминают про то, что нефтяные запасы этой страны — крупнейшие на планете. Даже сам Дональд Трамп прямо заявляет, что американские компании способны резко увеличить добычу в Венесуэле, чтобы возместить многомиллиардные убытки из-за национализаций. А миллиардер Олег Дерипаска предупреждает, что контроль над венесуэльской нефтью позволит США управлять мировыми ценами на нефть и тем самым влиять на экономику России. Однако на деле такие оценки перспектив нефтяной отрасли Венесуэлы выглядят слишком оптимистичными.

От везения к кризису

В 1999 году к власти в Венесуэле пришел Уго Чавес с обещаниями использовать нефтяные богатства для улучшения жизни бедных слоев населения. Доходы от нефти в Венесуэле действительно распределялись весьма неравномерно, так что запрос на такую политику был немалый.

Политика Чавеса была не по нраву многим представителям среднего класса и элит, к которым относились и сотрудники PdVSA. В начале 2000-х нефтяники активно бастовали, в ответ на что Чавес отрядил управлять нефтяной отраслью своих комиссаров. Из PdVSA уволили почти половину из 40 тысяч сотрудников, заменяя на лоялистов правящей партии. Также правительство стало изымать все большую долю свободного денежного потока PdVSA и дополнительно нагружать ее социально-значимыми проектами.

Чавес был удачлив — так же, как Владимир Путин. Его приход к власти совпал с началом бурного роста цен на нефть и увеличением добычи из недавно открытых месторождений. Благодаря этому PdVSA удавалось относительно безболезненно удовлетворять растущие запросы властей.

Тем не менее в 2007 году правительство решило взять побольше и с иностранных компаний, заходивших в страну в рамках совместных предприятий в 1990-е. Власти ввели дополнительные налоги на такие СП, требовали увеличения венесуэльской доли в проектах, а PdVSA получила право частично выкупать доли иностранных участников по балансовой стоимости. А если иностранцы не соглашались, весь их пакет принудительно выкупался по все той же балансовой стоимости.

Из трех крупных американских компаний, работавших на тот момент в Венесуэле, Chevron согласилась с предложением, а Conoco и Exxon отказались, подав иски в международный арбитраж и в американские суды. Процессы тянутся до сих пор, и похоже, что юридическая позиция венесуэльского правительства достаточно сильна. Как выяснилось из материалов Wikileaks, американские компании это тоже понимают.

Николас Мадуро, унаследовавший пост президента в 2013 году после смерти Чавеса, таким удачливым не был. Его правление пришлось на период низких цен на нефть. Какое-то время PdVSA удавалось поддерживать добычу на уровне 2,5 млн баррелей в день, но после 2015 года делать это было все сложнее.

Компания оказалась в тяжелом положении — правительству были отчаянно нужны деньги, так что у PdVSA оставалось все меньше средств для капвложений. Квалифицированные кадры разъезжались в Эквадор, Колумбию, Мексику, Канаду и США, а на их место приходили политические назначенцы, причем во все большем количестве. Штаты компании разрослись вдвое, до 80 тысяч человек.

Выход нашли в активном использовании западных нефтесервисных компаний. Например, вместо того чтобы тратиться на строительство системы поддержания пластового давления на месторождениях El Furrial, без которой добыча начала бы резко падать, компания заключала контракт с американскими подрядчиками. А те уже завозили необходимое оборудование и обеспечивали его работу. Бурение тоже во многом производилось иностранными подрядчиками.

Однако после 2015 года все чаще эти работы делались в долг. В тех СП, из которых не ушли иностранные компании, PdVSA просила их покрывать ее долю расходов в счет будущих прибылей.

К 2017 году кризис был в полном разгаре — нефтяные цены были на дне, установки-апгрейдеры в нефтяном поясе Ориноко стали останавливаться, а на их ремонт не было денег. Из-за аварий, вызванных в том числе падением культуры производства и квалификации персонала, стала падать рабочая мощность венесуэльских НПЗ.

Из-за долгов все труднее было договариваться с подрядчиками о новых услугах. А систематические недовложения снижали производительность нефтяного комплекса, отчего у PdVSA оставалось все меньше денег, и так далее вниз по спирали. В стране углублялся социально-экономический кризис, и правительство пыталось хоть как-то справиться с ним, выжимая нужные для этого средства из нефтяной отрасли.

Туманные перспективы

Еще со времен Чавеса отношения Венесуэлы с США были натянутыми. Революционная политика венесуэльских властей не могла обходиться без антиамериканских лозунгов, теплых отношений с Кубой и других демонстративных жестов, несмотря на тесные экономические связи между двумя странами. США начали вводить санкции против Венесуэлы за нарушения прав человека еще при Обаме, а с приходом к власти Трампа противостояние вышло на новый уровень.

В 2017 году Венесуэла подпала под финансовые санкции, и PdVSA потеряла возможность занимать на долларовом рынке. С 2019 года, когда Мадуро остался у власти, проиграв выборы, США жестко ограничили торговлю венесуэльской нефтью и закупки разбавителя, обеспечивающего экспорт тяжелой нефти.

В итоге нефтяной комплекс Венесуэлы значительно деградировал. Нефтедобыча закрепилась на уровне около 1 млн баррелей в день, упав в 2,5 раза по сравнению с серединой 2010-х годов. Комплекс El Furrial теперь производит всего около 10% от своей пиковой добычи. Почти 10 лет месторождение работало в режиме истощения, извлекаемая из пласта нефть не замещалась в нужной пропорции водой и газом, и оставшиеся запасы оказались заперты в пласте.

С учетом особенностей нефти этого комплекса, такой спад продуктивности может быть практически необратим. На других месторождениях страны многие скважины долгое время не обслуживались и оказались забиты асфальтеновыми соединениями, которыми богата венесуэльская нефть.

Все это позволяет понять, почему у страны с огромными запасами нефти и развитой нефтяной отраслью перспективы не столь яркие, как может показаться на первый взгляд. Есть разные теории, как может увеличиться венесуэльская нефтедобыча, если туда вернутся американские компании.

В 2022 году Chevron обещала администрации Байдена за год удвоить венесуэльскую добычу с тогдашних 800 тысяч баррелей в день, если ей предоставят иммунитет от режима санкций. Chevron снова начала работать в Венесуэле с конца 2022 года, и благодаря ее проектам добыча с тех пор действительно выросла, хотя и не особенно сильно. Более реалистичными выглядят расчеты, предполагающие ежегодный рост добычи на 200–250 тысяч баррелей в день в течение 4-5 лет при инвестициях от $10 млрд в год.

Все это в основном касается традиционной нефти. Перспективы расширения добычи сверхтяжелой нефти при цене Брента $50–55 за баррель совсем туманны. Для окупаемости таких проектов нужны цены на $20–30 выше.

Кроме того, рост добычи могут обеспечить только массовые работы на множестве старых активов, а для этого необходимо большое количество оборудования, буровых и сервисных бригад и прочих специалистов. В Венесуэле сейчас ничего этого нет.

В качестве примера того, сколько может занять восстановление нефтяной отрасли, можно обратиться к опыту Ирака. Там это заняло около 10 лет после второй иракской войны, а фискальные условия работы для иностранных компаний оказались весьма жесткими, несмотря на американскую оккупацию.

Теоретически администрация Трампа может попробовать навязать новым властям Венесуэлы договор с льготным режимом налогообложения, похожий на сделку по редкоземельным металлам с Украиной. Но современный бизнес хорошо понимает, что выглядящие несправедливыми договоры оказываются крайне ненадежными при смене политической конъюнктуры.

Возрождение нефтяной отрасли Венесуэлы не обещает мгновенных гигантских прибылей, а значит, американские нефтяные компании оказываются перед непростым выбором. У них и без Венесуэлы есть подготовленный конвейер проектов. Ресурсы — технические, человеческие, финансовые — расписаны на годы вперед.

Переключаться на Венесуэлу в такой ситуации означает отказываться от каких-то других вложений. Причем делать это придется в обстановке низких цен на нефть, когда у компаний снижен аппетит к риску и сильно желание блюсти финансовую дисциплину. Естественным подходом в таких условиях будет не слишком торопиться с решениями — особенно когда будущие политические риски в Венесуэле далеки от ясности.

Так что и энтузиазм одних в Вашингтоне, и опасения других в Москве пока не кажутся оправданными реальным состоянием нефтяной отрасли Венесуэлы. Эта страна не способна быстро выбросить на мировой рынок значительные объемы нефти. А если какая-то новая нефть оттуда и поступит, то она будет относительно дорогостоящей в добыче и не принесет особых барышей. Удерживать с ее помощью мировые цены на уровне ниже $50 за баррель будет практически невозможно.

Полная версия здесь.

Сергей Вакуленко