Казахстан приглашает фонды прямых инвестиций: чем закончится еще одна попытка?

В парламенте проект нового закона, регулирующий инвестиционные фонды. Это уже не первая попытка, но есть ли шанс на успех в этот раз? Ведь кризис – это первое условие для осуществления успешных реформ. Будет ли государство пытаться завести двигатель «с толкача» как раньше или ожидает что придут реальные игроки? Будут ли эти игроки только иностранными или кого-то обяжут это сделать в рамках политики возврата активов?

Внимание привлекает прежде всего то, что помимо прочего, представляется относительно новый вид инвестиционного фонда – фонды прямых инвестиций. Известно, что фонды прямых инвестиций – это пулы денег, которые вкладываются в нелистинговый уставный капитал портфельных компаний. Такие фонды согласны вкладывать на значительное количество лет. Помимо денег они приносят с собой экспертизу управления.

Фонды прямых инвестиций на Западе это глобальные макроинвесторы. Например, есть фонд прямых инвестиций – «Карлайл Груп», управляющий активами на 426 миллиардов долларов, а его конкурент, фонд «Блэкстоун» под управлением активов имеет больше 1 триллиона долларов. Зачастую это фирмы, чьи объемы превышают ВВП таких стран как Казахстан.

Интересно, почему сегодня мегарегулятор в материковом Казахстане решил создавать поле для этого вида инвесторов. МФЦА уже предоставляет поле для инкорпорации фондов прямых инвестиций, хотя пока по словам его руководителя Рената Бектурова, сказанным на последней конференции Astana Finance Days, их недостаточно. Судя по пояснительной записке премьер-министра, правительство делает ставку на рост экономики через внутренних и внешних инвесторов. Понятно, что прежде всего это финансирование крупных проектов не Правительством, а инвесторами. Интрига заключается в том, знает ли уже Правительство этих конкретных инвесторов или это работа на неопределенное будущее.

Стивен Шварцман, глава Блэкстоун с Президентом Казахстана, К. Токаевым, США, 2025 год,

Инвесторы ожидают ряд преимуществ, которые они видят в фондах прямых инвестиций и их правовых и бизнес особенностях.

Во-первых, это еще один источник денег в экономике и альтернатива долговому инвестированию от банков. Это вполне уместно, так как сегодня темпы роста прибыли банковской индустрии падают. Непонятно какими окажутся для банков второго уровня последствия введения цифрового тенге для использования населением, а фондам не надо будет создавать провизии на каждую инвестицию. К тому же государство устало спасать акционеров банков, которые пожирают деньги налогоплательщиков, а потом со своих яхт сжигают леса древних ахейцев.

Во-вторых, инвесторы будут ждать от фондов налоговой прозрачности, то есть инвестиционный фонд не должен платить налогов больше, чем если бы он вкладывал напрямую в предприятия. В этом ключевой смысл создания пула капитала. Поэтому для фондов прямых инвестиций регулятор предлагает создавать формы без образования юридического лица, а именно ПИФы и консорциумы. Означает ли это, что государство будет давать налоговое послабление, которое должно быть как минимум не хуже, чем то, что предлагает МФЦА и братские республики в регионе по корпоративному подоходному налогу, налогу по приросту капитала и дивидендам, НДС и так далее? Без этого инвесторы не будут брать обязательства по вложению денег, а в сравнительной таблице предлагаемых депутатам парламента таких изменений пока нет.

В-третьих, это устойчивая структура собственников капитала и самих инвестиций, так как инвестиционные стратегии строятся на период 5-10 лет. Фонды вряд ли будут требовать досрочного погашения, потому что они с портфельными компаниями в одной лодке.

Подробнее о нюансах управления фондами прямых инвестиций смотрите здесь.

История фондов прямых инвестиций в Казахстане

В Казахстане фонды прямых инвестиций имеют 20-летнюю историю. Уже было два периода, когда в экономику пытались активно влить деньги через инвестиции в казахстанские предприятия на рыночных условиях.

Начало первого периода приходится на середину 1990-х годов и он длился примерно в 14 лет. Кстати, тогда эта отрасль еще называлась не прямыми инвестициями (private equity), а финансируемым выкупом (leveraged buy out), что кажется более точным, потому что кроме прямых вливаний в собственный капитал предприятия всегда есть финансовый рычаг кредитов. Хотя еще не было регулирования в этой области, но тогда пришли несколько игроков. Самой концепции мегарегулятора тоже еще не было, зато Национальный банк уже успел создать лучшую в СНГ двухуровневую банковскую систему и активно занимался внедрением МФСО.

Один из таких фондов был создан ЕБРР и назывался Казахстанский пост-приватизационный фонд, который потом переформатировался в Eagle Ventures Fund в размере около 30 миллионов евро. Результатом успешной деятельности этого фонда стали поддержка и развитие таких предприятий как Усть-Каменогорская птицефабрика, фармокологический Ромат, молочный Фудмастер и ряд телекоммуникационных игроков вроде Спектрума и Арны. По ряду причин некоторые инвестиции не оправдались, но здесь действует принцип Парето, а профессионалы знают, что это для индустрии частичные потери неизбежны.

Другим ярким примером в Казахстане был фонд «BaringVostokPrivateEquityIII». Там работал сотрудник по фамилии Ломтадзе и сегодня благодаря его активности и ряду его товарищей абсолютное большинство казахстанцев наслаждаются результатом цифровой революции предлагаемым экосистемой Kaspi. Причем, чтобы не отставать от Kaspiэтот опыт работы с приложениями в смартфонах пришлось перенимать другим банкам страны. Курицу от УКПФ и молочные продукты от Фудмастера мы сегодня можем заказывать через приложение Kaspi. Налицо полезный эффект от фондов прямых инвестиций, когда все делается по рыночному.

Вторая волна фондов прямых инвестиций началась в 2008 году и ее активная фаза длилась около трех лет под руководством влиятельного в ту пору Кайрата Келимбетова. Тогда создали так называемый фонд фондов под названием “Казына Капитал Менеджмент”, сегодня носящий название (Qazakhstan Investment Corporation). В 2008 году в мире началась Великая рецессия, а наши банковские лидеры начали терять позиции из-за облигационной зависимости. Более слабые банки быстро обанкротились. Поэтому “Казына Капитал Менеджмент” был одной из немногих организаций в нашей стране, который должен был вкладывать в фонды, инвестирующие в регион Центральной Азии. К сожалению, эта музыка была не очень гармоничной и достаточно быстро перестала играть. Проблемой было то, что качество портфельных инвестиций не было в фокусе экономистов и чиновников. Они рассчитывали на мудрость невидимой руки рынка, которая на деле оказалась жадностью менеджеров разных уровней. Концепция фонда фондов изначально не фокусировалась на вкладах в конкретные казахстанские компании, а больше надеялась на помощь заграничных фондов и их профессионалов. А потом другой яркий квазируководитель решил, что нам дорогие иностранные управленцы не нужны и он сам справится. В результате инвестиционный процесс заблокировался больше чем на десятилетие, потому что рынок работает по принципу quid pro quo.

Там, конечно, была еще масса других причин. Одной из них была неготовность верить обещаниям созданных инвестиционных фондов владельцев бизнесов. Текущие владельцы редко соглашались на прием новых партнеров. Во-вторых, у сотрудников инвестиционных фондов были высокие заработные платы в размере 2 процентов от управляемого капитала в сотни миллионы долларов и это было ближе и очевиднее для них, чем бонусы от сделок, которых они не умели заключать. Опять же квалификация переговорщиков. Ведение сложных переговоров это обязательный навык для сложных сделок с иностранными партнерами. И в-третьих, наших государственных ангелов снова сгубило золото. Те, кто принимали решения по назначениям в созданные фонды начали ставить туда верных и благодарных друзей и родственников, а не вредных профессионалов.

Ключевым различием между этими двумя стадиями было в том, что в первой волне инвестиции делались рыночными инвесторами в крупные предприятия постсоветской реальной экономики, которые сохранились благодаря красным директорам. Там были реальные активы с оборудованием, но не было оборотного капитала и рыночной экспертизы. А во второй волне управлением занимались квазигосударственные менеджеры, чей опыт был скорее теоретический. Каста профессиональных государственных служащих с каждым годом все сильнее отдаляется от ментальности предпринимателей.

Дорога к успеху

Как сделать так, чтобы результат новой попытки казахстанского регулятора привлечь фонды прямых инвестиций стал успешным? Сегодня у нас есть дефицит капитала, а в стране очередной экономический кризис. Однако это даже хорошо, ведь, как сказал Григорий Марченко, кризис – это первое условие для осуществления успешных реформ. Будет ли государство пытаться завести двигатель «с толкача» как раньше или ожидает что придут реальные игроки. Будут ли эти игроки только иностранными или кого-то обяжут это сделать в рамках политики возврата активов? Будут ли иностранные инвесторы квазигосударственными или можно будет надеяться на приход крепких частных хозяйственников? Какие преимущества дают каждая из казахстанских юрисдикций, которых в Казахстане две, благодаря МФЦА? За инвесторов в Центральной Азии и в мире активно борятся Узбекистан и Кыргызстан. Каким образом избежать старых граблей и швондеров, чтобы инвестиции не только пришли, но и остались в экономике в виде накоплений? На эти вопросы можно сформировать хорошие и не тривиальные ответы.

Мы считаем, что идея привлечения фондов прямых инвестиций очень хорошая и может оказаться своевременной, однако дьявол прячется в скрижалях. Казахстан является сегодня территорией, которая представляет интерес для некоторых инвесторов. И время не стоит на месте – вызовы, которые существовали в прошлом, никуда не делись и даже оделись в новые цифровые доспехи. Меняют актуальность точки приложения капитала с углеводородов на редкоземельные металлы. Надо учитывать, что иностранные инвесторы соблюдают свои интересы, но ведь кто-то должен следить за интересами Казахстана. На нашем рынке есть профессионалы, которые имеют опыт как создания, так и поддержки успешной деятельности фондов прямых инвестиций. Правильно организовать ведение переговоров с иностранными партнерами и сформулировать сложные вопросы, чтобы потом выработать на них правильные варианты ответы можно и нужно получить уже сегодня. Лучший рецепт успеха – это план плюс импровизация.