Когда фейк работает против его автора: чем опасны дипфейки в электоральный период

Генеративный искусственный интеллект сделал производство политической дезинформации значительно дешевле. Чтобы заставить известного человека «произнести» нужную фразу, уже не требуется телевизионная студия, команда монтажеров или сложная техническая инфраструктура. Достаточно нескольких исходных записей голоса и изображения – и синтетический ролик можно изготовить и распространить практически в режиме реального времени.

Особенно опасной эта технология становится в электоральный период, когда цена нескольких часов информаального преимущества резко возрастает. Фальшивое заявление кандидата, политика или общественного деятеля может получить сотни тысяч просмотров раньше, чем появятся опровержение и техническая экспертиза.

В текущий электоральный период – это особенно очевидно. В политическом информационном потоке становится все сложнее провести визуально очевидную границу между реальной записью, монтажом и синтетическим контентом. И это проблема не только для тех, кого пытаются обмануть.

Дипфейк атакует дважды

Наиболее очевидная цель политического дипфейка – заставить аудиторию поверить в событие, которого не было. Политик якобы делает скандальное заявление. Государственный деятель будто бы признается в непопулярном решении. Известный человек внезапно поддерживает кандидата или, наоборот, призывает бойкотировать выборы.

Но существует и второй, более долгосрочный эффект: распространение сомнительного синтетического контента разрушает доверие к самому источнику.

Для политического медиаресурса это особенно чувствительно. Его главный капитал – вовсе не количество подписчиков и даже не число просмотров. Это убеждение аудитории: «если этот канал что-то показывает, этому хотя бы стоит уделить внимание».

Стоит источнику несколько раз выдать искусственно созданный или грубо манипулированный материал за документальную запись – и отношение меняется. Пользователь начинает сомневаться уже не только в спорном ролике, но и в следующей публикации. Затем – в остальных материалах канала.

Возникает своего рода информационная инфляция: каждый новый «сенсационный» ролик производит все меньше доверия.

Поэтому дипфейк может быть эффективным оружием короткой дистанции и одновременно разрушительным инструментом для его распространителя на длинной.

Когда исчезает доверие к глазам и ушам

Есть и более серьезная проблема. Массовое распространение дипфейков постепенно приучает общество к мысли, что подделать можно вообще все.

Исследователи описывают связанный с этим феномен как liar’s dividend – «дивиденд лжеца». Его смысл заключается в парадоксе: чем больше люди знают о существовании высококачественных подделок, тем легче становится объявить подделкой настоящую запись.

В результате технология помогает не только создавать ложные доказательства, но и отрицать реальные.

Человек, попавший на компрометирующее видео, получает универсальную линию защиты: «это нейросеть». Даже если запись подлинная, части аудитории этого объяснения может оказаться достаточно.

Подобный эффект уже фиксируют исследователи и специалисты по цифровой криминалистике: распространение синтетического контента способно подрывать доверие не к отдельному ролику, а к цифровым свидетельствам как таковым.

Для выборов это особенно опасно. Демократический процесс предполагает, что гражданин принимает решение, опираясь на некоторую общую для общества фактическую реальность. Если вместо нее появляются десятки параллельных версий одного события, спор идет уже не о его оценке – спор идет о том, произошло ли оно вообще.

Почему выборы – идеальная среда для синтетических вбросов

У электорального периода есть несколько особенностей, которыми удобно пользоваться создателям фейков.

Во-первых, высокий эмоциональный фон. Контент, вызывающий страх, возмущение или злорадство, люди склонны распространять быстрее, чем успевают проверить.

Во-вторых, дефицит времени. Вброс за сутки до голосования может выполнить свою задачу даже в том случае, если через два дня будет полностью разоблачен.

Характерный международный пример произошел перед парламентскими выборами в Словакии в 2023 году: незадолго до голосования распространилась поддельная аудиозапись разговора политика и журналиста о якобы готовящейся фальсификации выборов. Запись появилась непосредственно перед голосованием, когда возможности для публичного ответа были ограничены. Этот эпизод позже приводился американской разведкой как пример использования генеративного ИИ во внешнем информационном влиянии.

В-третьих, политическая аудитория уже разделена на группы с противоположными ожиданиями. Поэтому особенно эффективен не обязательно самый реалистичный фейк, а тот, который подтверждает то, во что человек уже готов поверить.

Именно здесь действует известный психологический механизм подтверждения собственной позиции: если ролик совпадает с нашими убеждениями, требования к доказательствам зачастую становятся заметно ниже.

А что, если задача вообще не в том, чтобы поверили?

Есть еще один сценарий использования синтетического политического контента, который часто недооценивают. Целью информационной операции необязательно является убеждение большинства граждан в конкретной лжи. Иногда гораздо эффективнее добиться другого результата: сделать информационную среду настолько загрязненной, чтобы люди перестали верить всем.

Не «этот кандидат плохой». А: «все врут». Не «эта запись настоящая». А: «в интернете вообще невозможно понять, что настоящее».

Для внешнего игрока подобный результат потенциально даже удобнее прямой агитации. Недоверие к СМИ, политическим институтам, экспертам и друг к другу ослабляет общество независимо от того, за кого конкретно проголосует человек.

Именно поэтому тема генеративного ИИ сегодня рассматривается не только как проблема бытовых интернет-фейков, но и как инструмент информационных операций. Google регулярно сообщает об обнаружении и удалении сетей YouTube-каналов, связанных с координированными операциями влияния различных государств. Только в отчетах за 2025 год компания описывала кампании, связанные в том числе с Россией, Китаем, Ираном и другими странами.

Американские спецслужбы также публично фиксировали производство сфабрикованных видео иностранными субъектами влияния во время выборов 2024 года. Microsoft, анализируя такие кампании, отдельно предупреждала, что обеспеченные ресурсами государственные игроки способны использовать ИИ для создания реалистичного политического контента и его масштабного распространения.

Из этого, однако, не следует, что любой подозрительный политический ролик или любой оппозиционный медиаресурс автоматически связан с иностранным государством. Такое обвинение само по себе требует серьезных доказательств: технической атрибуции, анализа инфраструктуры распространения, финансовых связей, синхронности публикаций и других признаков координации.

Но игнорировать саму возможность внешнего интереса также было бы наивно. Международная практика показывает, что технология существует, используется и вполне подходит для подобных задач.

Почему маркировка ИИ – это вопрос репутации

Парадоксально, но искусственный интеллект сам по себе не является проблемой. Можно создать реконструкцию исторического события, сатиру, художественное видео или иллюстрацию с использованием генеративной модели – и честно сообщить об этом зрителю. Проблема начинается тогда, когда синтетический материал намеренно маскируют под документальное свидетельство.

Показательно, что YouTube сегодня требует от авторов раскрывать использование ИИ в реалистично измененном или сгенерированном контенте. Для некоторых видео платформа может самостоятельно добавить соответствующую отметку, если уверена, что материал был искусственно изменен.

Для СМИ и политических каналов добровольная маркировка таких материалов должна рассматриваться не как ограничение, а как элемент сохранения репутации. Честная подпись «визуализация с помощью ИИ» практически не уменьшает ценность ролика. Обнаруженная попытка выдать ИИ-видео за реальность уменьшает ценность всего канала.

Что делать аудитории

Полностью научиться определять дипфейки «на глаз» уже невозможно. Старые советы – считать пальцы, искать странные зубы или неестественное моргание – быстро устаревают вслед за развитием моделей. Поэтому цифровая гигиена должна строиться не вокруг поиска визуальных дефектов, а вокруг проверки происхождения информации.

Первое правило – остановиться перед репостом. Чем сильнее ролик вызывает немедленную эмоциональную реакцию, тем полезнее сделать паузу и проверить его.

Второе – найти первоисточник. Если известный человек действительно сделал резонансное заявление, стоит проверить его официальный аккаунт, полную запись выступления, сайт организации или публикации нескольких независимых СМИ.

Третье – смотреть не только видео, но и контекст. Десятисекундный фрагмент даже без применения ИИ способен полностью изменить смысл часового интервью.

Четвертое – проверять дату. Старые кадры регулярно становятся «новостями» после смены подписи.

Пятое – искать независимые подтверждения. Один канал, десять Telegram-репостов и двадцать TikTok-аккаунтов еще не являются двадцатью источниками, если все они распространяют один исходный файл.

Шестое – относиться осторожно к абсолютной уверенности. Формулировки «100% доказательство», «срочно распространяйте, пока не удалили» и «СМИ никогда вам этого не покажут» чаще рассчитаны на эмоциональную реакцию, чем на проверку фактов.

Наконец, не стоит полагаться на один онлайн-детектор дипфейков как на окончательный суд. Методы генерации и методы распознавания развиваются параллельно, а исследования отмечают ограничения существующих систем обнаружения.

Гораздо надежнее комбинация признаков: источник, контекст, независимые подтверждения, происхождение файла и только затем технический анализ.

Репутация восстанавливается гораздо медленнее, чем набираются просмотры

Эпоха генеративного ИИ меняет не только технологию политической пропаганды. Она меняет саму цену доверия.

Сегодня можно относительно дешево создать лицо, голос и даже событие. Но пока невозможно так же дешево создать репутацию источника, которому люди верят годами.

Именно поэтому политическим каналам, блогерам и СМИ стоит помнить о простом противоречии: искусственный ролик способен принести сотни тысяч просмотров сегодня и одновременно сделать так, что завтра аудитория не поверит уже настоящему расследованию.

В краткосрочной информационной борьбе дипфейк кажется удобным оружием.

На длинной дистанции он способен превратить в фейк – в глазах аудитории – самого распространителя.

А для общества наиболее опасен момент, когда вопрос «правда это или ложь?» сменяется безразличным: «какая разница, все равно все подделывают».

Именно этот эффект – разрушение способности различать надежное и ненадежное, а затем и желания вообще это делать – может оказаться куда серьезнее любого отдельного вирусного ролика.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ