Кто хочет заставить замолчать отца Иакова – РПЦ или власти?

Суд над бывшим священником Иаковом Воронцовым, выступавшим против войны в Украине и за независимую от Москвы православную церковь в Казахстане, начался в Алматы в закрытом режиме. В ответ подсудимый объявил бессрочную голодовку. Его адвокат говорит о слабости обвинения и попытке заставить Воронцова отказаться от общественной деятельности, а близкие и сторонники убеждены: дело связано с его антивоенной позицией и конфликтом с РПЦ. Exclusiv.kz рассказывает, что происходило на первом заседании и почему защита и окружение Воронцова считают процесс политически мотивированным.

Запрет на гласность

Процесс начался с того, что стороной обвинения было заявлено ходатайство о проведении судебного заседания в закрытом режиме, и суд его принял.

– Якобы сторону обвинения беспокоит безопасность за жизнь и здоровье засекреченных свидетелей, которых, кстати, знает не только сам Яков, но и все его родственники, так как эти люди не раз приходили к нему домой, – рассказывает Галым Нурпеисов, адвокат Иакова Воронцова. – Мы и сам подсудимый заявили протест в этой части как не соответствующей положениям УПК, где прописаны обстоятельства и условия проведения процессов в закрытом режиме, а также механизмы допроса человека, который проходит под грифом «секретно». Но в данном деле с засекреченным свидетелем контактирует только сам судья, вопросы от прокурора и адвоката задаются в письменном виде. Когда мы заявили протест, судья не услышал нас от слова совсем.

Я, конечно, был крайне возмущен таким решением суда и, естественно, заявил, что проведение процесса в закрытом режиме будет порождать слухи и кривотолки, будоражащие общество. Хотя предъявляемое обвинение «Незаконные изготовление, переработка, приобретение, хранение, перевозка без цели сбыта наркотических средств в особо крупном размере» носит характер стандартного, можно даже сказать, распространенного бытового преступления, но в данном случае благодаря запрету на гласность дело начинает принимать оттенок политически мотивированного. Это, на мой взгляд, подчеркивает либо слабость предъявленного обвинения, либо есть опасения, что защита во время процесса разобьет его.

Предполагаю, что решение проводить процесс в закрытом формате – всего лишь еще одно свидетельство того, что такого рода судебные процессы и сам приговор всегда носили и носят определенный характер.

После того как судьей было заявлено, что отныне все последующие процессы над Иаковом Воронцовым будут проходить в закрытом режиме, мой подзащитный считает, что его права в суде из-за запрета на гласность ущемлены и заявил о бессрочной голодовке.

– Представители русского духовенства задействованы в процессе?

– На процесс 16 сентября пришел представитель РПЦ Казахстана по фамилии Суворов, но у него возник конфликт с Воронцовым, и он покинул зал судебных заседаний.

– А как многомесячное пребывание в СИЗО отразилось на физическом здоровье отца Иакова? Как известно, у него есть хронические заболевания.

– Из-за эмоционального стресса у него начала обостряться посттромбофлебитическая язва. После того как мы подали соответствующую жалобу, ему разрешили получать специфические лекарства, прописанные лечащим врачом. Они немного выровняли ситуацию с его здоровьем.

– С чем ранее было связано назначение психиатрической экспертизы?

– Так решил следователь. Мы много раз пытались обжаловать это его решение, но увы…

– А с какой целью это делалось?

– Дело в том, что лет пять назад у Иакова был нервный срыв, что, в принципе, может случиться с каждым из нас, и он, обратившись к врачу-психиатру, получал медикаментозное лечение. Но так как это было занесено в электронные базы данных здравоохранения и регистры диспансерного наблюдения, то следователь решил, видимо, этот нюанс выяснить до конца.

Если говорить о перспективах этого дела, то Иакову грозит до 7 лет лишения свободы. В том, что приговор в отношении Иакова Воронцова будет однозначно обвинительным, я не сомневаюсь. Дальнейшее я пока комментировать не могу, иначе меня могут обвинить в давлении на суд. Могу лишь сказать, что за всем этим, на мой взгляд, стоит желание заставить его прекратить заниматься общественной деятельностью.

– А кто хочет заставить его сделать это – РПЦ Казахстана или власти?

– Я не могу комментировать такие вопросы.

– А на вас самого, как адвоката Воронцова, давление не оказывается?

– На данный момент нет, но если оно будет оказываться, то буду считать, что двигаюсь в правильном направлении.

Эффект неожиданности

О процессе над Иаковым Воронцовым было заявлено всего за несколько часов до его начала. И тем не менее в назначенное время возле Медеуского суда № 2 Алматы собралось немало СМИ, активистов и друзей Иакова. Многие пришли в футболках и бейсболках с его портретом.

– Вчера утром мне неожиданно позвонил адвокат Иакова Воронцова Галым Нурпеисов и сказал, что ему самому буквально только что (в 10 утра) сообщили, что судебное заседание по делу его подзащитного состоится в 15.00, – говорит друг опального священника Генаят Исин. – У меня ощущение, что это делалось преднамеренно, чтобы не удалось собрать всех сочувствующих Иакову. Мне многие писали, что не смогли присутствовать из-за «эффекта неожиданности».

У нас, сторонников, родственников и друзей Иакова, есть чат по его поддержке. Светлана, сестра Иакова, стала для него настоящим ангелом-хранителем. Благодаря ей – она привозит лекарства, письма, продукты и одежду, общается с адвокатами – он легче переносит тяготы тюремного заключения. Но и она, и мы все стараемся быть предельно тактичными и не выкладывать совсем безнадежные новости, чтобы поберечь его маму – Наталью Викторовну. Она очень мужественная, сильная и современная женщина, прекрасно владеющая всеми навыками по ведению социальных сетей. Глядя на нее, понимаешь, откуда в ней столько твердости духа, рассудительности, глубинной мудрости и интеллигентности.

Но Наталье Викторовне очень тяжело. На судебном процессе от 16 сентября она впервые за эти 7 месяцев увидела сына. Мама Иакова, конечно, старается не терять оптимизма. Самое главное – она убеждена, что ее сын ни в чем не виноват, но у нее, как и у всех пожилых людей, есть проблемы со здоровьем.

В зал, где проходило непосредственно судебное заседание, запустили только близких родственников, адвоката и прокурора. Всех других разместили в соседнем зале, где шла трансляция по телевизору, но, так как звук был очень плохой, все, что происходило в зале суда, мы могли понять только по контексту. В последующем процесс и вовсе будет проходить в закрытом формате. На мой взгляд, это однозначно свидетельствует о преследовании человека за его взгляды и гражданскую позицию.

Если говорить лично о нашей с ним дружбе, то я узнал об Иакове по его постам в социальных сетях. Они очень сильно отозвались во мне. Я впервые увидел человека, который так тонко чувствует ситуацию и понимает контекст. Иаков не просто коренной алматинец, а настоящий казахстанец, который мыслит такими категориями, которые я никогда не слышала от русского населения Казахстана. Он одним из первых сказал о психологической травме нас, казахов, и о том, что нужно проводить богослужения на государственном языке, а когда началась военная кампания против Украины со стороны России, тут же вышел «на передовую».

Как и подобает служителю истинной веры, он заявил, что захватническая война и религиозные проповеди не могут быть в одной плоскости. Именно активная антивоенная позиция и готовность отстаивать свои принципы вызывают к нему мое восхищение. Я связался с ним по Фейсбуку, мы начали общаться, встречаться за чашкой чая, вместе ходить в горы и вести долгие интеллектуальные разговоры. Исключительно начитанный, образованный человек, он комфортно чувствует себя в мире книг и кино.

Помимо энциклопедической образованности, Иаков еще и человек высоких моральных принципов. Сейчас таких редкостных людей мироздание как будто бы уже и не создает. И когда над ним начали сгущаться тучи, мы – те, кто с ним близко общался, – понимали, что это рано или поздно может привести к такому финалу, который происходит сейчас.

Провокации начали нарастать начиная с 2022 года. Его преследовали какие-то черные непонятные машины, писались заявления в правоохранительные органы и прокуратуру со стороны неких прихожан, в январе этого года в «лучших традициях» сталинских времен было обращение четырех представителей так называемой официальной Русской православной церкви в Казахстане с требованием лишить его свободы. Месяц спустя его действительно закрыли в СИЗО.

Но когда мы настаивали, что ему, может быть, действительно стоит покинуть страну, он отвечал, что бежать из своей страны не собирается. То, что произошло, он предвидел. Я специально задним числом прошелся по его постам. В одном из них он говорил, что его либо убьют, либо подкинут наркотики. Так и произошло: в доме, где жил он сам и самые близкие ему люди – мама и сестра, – обнаружили запрещенные вещества.

То, что с него сняли обвинения в организации наркопритона, стало для меня сюрпризом, поскольку это ставит в целом все обвинения, которые ему предъявляют. Возможно, это некий «широкий» жест как свидетельство объективности процесса.

Но вторая статья – хранение наркотических средств в особо крупных размерах – остается. Ведь как все было? Ночью в дом ворвались люди с автоматами и с собакой и моментально нашли наркотики, прикрепленные где-то в бойлерной комнате изолентой с внутренней стороны бака. Ощущение, что человек, который совершал анонимный звонок, указал точное их местоположение.

По моим личным ощущениям, вопрос по Иакову Воронцову решается не в суде. Процессы – это просто фасад, а настоящие договоренности, наверное, будут проходить на каких-то других уровнях. Все ведь прекрасно знают, что он никакой не наркоман и тем более – не организатор притона. Мое твердое убеждение – кому-то очень надо, чтобы он замолчал.