Мир на пороге нефтяного шока: что происходит вокруг Ирана, Китая и США

Военный на Ближнем Востоке вновь стал главным фактором для мирового нефтяного рынка. После нескольких недель эскалации, угроз со стороны США и частичной блокировки Ормузского пролива нефть удерживается выше $105-110 за баррель, а рынок фактически перешел в режим постоянной геополитической премии. Инвесторы закладывают в цены уже не краткосрочный всплеск, а на затяжной конфликт с возможным нарушением глобальных поставок нефти и СПГ.

Ормузский пролив – главный энергетический коридор планеты. Через него проходит около 20% мировой морской торговли нефтью и значительная часть поставок сжиженного природного газа (СПГ) из Катара. Любые ограничения движения танкеров автоматически ведут к росту цен.

Весной 2026 года Иран начал ограничивать проход судов, а позже фактически ввел режим выборочного допуска. На фоне угроз Тегерана и ответных действий США рынок впервые за несколько лет столкнулся с реальным риском масштабного выпадения поставок с Ближнего Востока. Нефть марки Brent в пиковые моменты поднималась выше $120 за баррель, а затем стабилизировалась в диапазоне $105-112.

Особенность нынешнего кризиса в том, что рынок реагирует не только на реальные перебои, но и на сам риск их возникновения. Даже кратковременные заявления президента США Дональда Трампа о возможном ударе по Ирану или блокаде иранских портов вызывают мгновенные скачки котировок.

Как рынок отреагировал на встречу Трампа и Си

На этом фоне инвесторы внимательно следили за контактами между Трампом и председателем КНР Си Цзиньпином. Китай остается крупнейшим покупателем ближневосточной нефти и одним из ключевых игроков, способных влиять на деэскалацию.

Перед встречей рынки надеялись на дипломатический сигнал – прежде всего в части возможного давления Пекина на Тегеран для разблокировки судоходства. Именно поэтому Brent временно стабилизировалась около $105-106 за баррель.

Однако полноценного прорыва не произошло. Несмотря на сообщения о том, что Иран начал пропускать часть китайских судов через пролив, рынок не увидел признаков окончательной нормализации ситуации. Более того, после новых заявлений Трампа о «заканчивающемся терпении» в отношении Ирана цены вновь пошли вверх.

Фактически встреча Трампа и Си оказала лишь краткосрочный стабилизирующий эффект. Главный вывод инвесторов – Пекин не готов напрямую вступать в конфликт, но одновременно заинтересован в сохранении хотя бы частичного транзита нефти через Ормуз.

Текущий кризис развивается волнами. После серии угроз со стороны Вашингтона и ответных заявлений Тегерана стороны несколько раз подходили к переговорам, однако каждый дипломатический эпизод быстро сменялся новой эскалацией.

Рынок особенно нервно реагирует на три фактора: риск прямых ударов США по иранской энергетической инфраструктуре, возможность минирования Ормузского пролива и атаки на энергетические объекты стран Персидского залива. Даже сообщения о беспилотниках рядом с объектами в ОАЭ привели к резкому росту нефтяных котировок.

При этом трейдеры уже не верят в быстрое возвращение к довоенным ценам. Аналитики крупнейших банков и сырьевых площадок считают, что рынок будет сохранять высокую «премию за риск» до конца 2026 года.

Почему нефть не взлетела еще выше

Несмотря на жесткую риторику, рынок пока избегает сценария полноценного нефтяного шока 1970-х годов. Причин несколько.

Во-первых, часть поставок все же продолжает проходить через Ормузский пролив. Иран не заинтересован в полной остановке экспорта, поскольку сам зависит от нефтяных доходов.

Во-вторых, страны ОПЕК+ пока сохраняют резервные мощности. Саудовская Аравия и ОАЭ способны частично компенсировать выпадение поставок, хотя полностью заменить транзит через Ормуз невозможно.

В-третьих, США активно используют стратегический фактор давления – от дипломатии до военного сопровождения танкеров. Сам факт присутствия американских ВМС несколько сдерживает панику на рынке.

Тем не менее, если пролив будет полностью перекрыт хотя бы на несколько недель, Brent может вновь уйти значительно выше $120-130 за баррель. Такой сценарий уже рассматривается трейдерами как реалистичный стресс-кейс.

Что это означает для Казахстана

Для Казахстана ситуация выглядит двойственной. С одной стороны, высокие цены на нефть поддерживают экспортные доходы, курс тенге и бюджетные поступления. При Brent выше $100 страна получает серьезный дополнительный финансовый ресурс.

С другой стороны, мировой энергетический кризис усиливает инфляцию, повышает стоимость логистики и увеличивает давление на внутренний топливный рынок. Кроме того, Казахстан остается зависимым от глобальной конъюнктуры и транспортных маршрутов.

Есть и еще один фактор: нынешний кризис вновь показал, насколько опасна зависимость мировой энергетики от узких транспортных коридоров. На этом фоне возрастает значение альтернативных маршрутов поставок нефти и газа из Центральной Азии, включая транскаспийские направления.

Между тем, ситуация в нефтяной отрасли Казахстана сейчас нестабильная: страна временно сокращает и добычу, и экспорт нефти. Причин несколько, но главный фактор последних недель – плановый ремонт на крупнейшем месторождении Кашаган и ограничения по экспортной инфраструктуре.

Кашаган – один из ключевых источник роста добычи Казахстана. Именно он сейчас стал причиной временного снижения поставок. На месторождении начались технические работы и обслуживание оборудования. Из-за этого Казахстан вынужден уменьшить добычу нефти в июне-июле 2026 года. Речь идет не об аварии или политическом решении, а именно о плановом ремонте и техобслуживании производственных мощностей.

При этом в начале 2026 года добыча нефти и газа в Казахстане снизилась примерно на 20% по сравнению с предыдущими периодами. По другим оценкам, в январе добыча нефти сократилась с 7,7 млн тонн до 5,3 млн тонн – это почти минус 47% по сравнению с декабрем 2025 года.

Однако здесь столь резкое снижение было связано с ограничениями на экспорт через КТК, с временными остановками на Тенгизе и с техническими проблемами инфраструктуры.

То есть нефтяная отрасль Казахстана одновременно столкнулась сразу с несколькими узкими местами.

По некоторым данным, в мае экспорт составлял около 1,7 млн баррелей в сутки, в июне ожидается снижение до 1,3-1,4 млн баррелей в сутки.

То есть сокращение составляет примерно 300-400 тыс. баррелей в сутки или около 18-24%. Для Казахстана это очень серьезное снижение, учитывая, что нефть остается главным экспортным товаром страны.

Вероятно, после завершения работ на Кашагане добыча снова вернется к росту. Тем более что Тенгиз после расширения способен резко увеличить производство, а на Кашагане продолжаются проекты модернизации. Страна заинтересована в максимальном использовании высоких мировых цен на нефть.

Сейчас глобальный нефтяной рынок живет в логике «новой нестабильности». Нефтяные трейдеры реагируют уже не только на реальные перебои поставок, но и на каждое заявление Трампа, Тегерана или Пекина.

Если переговоры США и Ирана вновь сорвутся, а ситуация вокруг Ормузского пролива ухудшится, нефтяной рынок может войти в фазу устойчиво высоких цен. При этом даже частичная деэскалация уже не гарантирует быстрого возврата Brent к уровням ниже $90.

Мировой рынок нефти фактически вступил в эпоху постоянной геополитической турбулентности – и это становится новым базовым сценарием для глобальной экономики.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ