«Мясо мы купим за границей»: как приватизация 90-х уничтожила казахский аул

В 1993 году миллионы сельчан в одночасье лишились всего, став жертвами безжалостной приватизации. Сегодня эта глубокая, но часто замалчиваемая трагедия независимого Казахстана оживает на экранах. Драма Елзата Ескендира «Авель» («Әбіл») – это не просто фестивальное кино о преданном чабане, снятое вопреки безденежью и бюрократии. Это бескомпромиссный приговор эпохе 90-х, создатели которого проводят прямую параллель между развалом колхозов и голодомором тридцатых, задавая неудобный вопрос: кому было выгодно уничтожить душу казахского народа?

Достучаться до зрителя

В республиканский прокат вышла триумфально прошедшая по многим международным кинофестивалям драма «Авель» Елзата Ескендира.

… 1993 год. Приватизация. Общественно-экономическая система после распада Союза переходила от социализма к капитализму. Общенародное государственное имущество распределялось между населением и подлежало приватизации. У честнейшего человека с библейским именем Авель, передового чабана колхоза «Баянқазақ», получавшего от сотни овцематок по 150-180 ягнят, ожидания по его доле в процессе дележки не оправдываются. Отобрав у него обманом все имущество, председатель колхоза и его приспешники пускают чабана вместе с семьей по миру…

– Сценарий картины был написан в 2015 году, – рассказывает Елзат Ескендир. – Потом мы с продюсерами приступили к поискам финансирования. Несколько раз участвовали в питчинге ГЦПНК и только с третьей попытки, в 2022 году, получили государственную поддержку.

Эту тему – развал колхозов в Казахстане – мне подсказала мое собственное детство. Последствия тех лет, и экономические, и социальные, до сих пор отражаются на судьбах нашего народа. Вот это и заставило меня обратиться к ней.

Все, о чем рассказано с экрана, происходило на моих глазах в Уйгурском районе Алматинской области. Поэтому можно считать, что «Әбіл» -автобиографический фильм.
Мы планировали, что закончим съемки за 38 дней. Но не уложились – первый транш финансирования пришел слишком поздно. Подготовительный и даже половину съемочного периода пришлось работать без денег. В итоге смогли снять только 65-70% картины. В следующем, 2023 году, денег не было совсем. Продюсеры, которых назначил заказчик – киностудия «Казахфильм» – ушли от нас. И я вместе с Сериком Абишевым, одним из самых известных сегодня казахстанских кинопродюсеров, стал искать дополнительные деньги и одновременно монтировать отснятый материал.

Несколько раз собирали фокус группу из известных кинематографистов. Среди них были режиссеры Сергей Азимов, Дарежан Омирбаев, драматург Нурлан Санжар, актер Асанали Ашимов и киновед Гульнара Абикеева.

Фильм им всем понравился. Сергей Азимов, мой учитель, болея и за картину, и за нас, выразил желание присоединиться к нашей съемочной группе. Он вложил в фильм свои деньги. То же самое сделали приглашенный им как сопродюсер медиа-менеджер Ерлан Беккожин и Серик Абишев – они выложили деньги на досъемки «Әбіля» из своего кармана. А я, встав перед вопросом «быть или не быть», отдал весь свой режиссерский гонорар. Картина стояла перед угрозой закрытия и, если бы мы не сделали это, то весь отснятый материал «Казахфильм» отправил бы на полку.

Примечательно, что оператором-постановщиком «Әбіля» стала знаменитая полька Иоланта Дылевска, работавшая с Сергеем Дворцевым в «Тюльпане» и в «Айке».

– Когда работавшая с нами на первом этапе креативный продюсер Анна Вильгельм, назвав несколько имен, спросила меня, с кем бы из этих операторов, мне хотелось работать, я назвал Иоланту, хотя и не верил, что она согласится, – рассказывает Елзат. – Мы отправили ей сценарий, и она, ознакомившись с ним, сказала, что казахская степь представлена в ней такой, какой она запомнила ее и полюбила во время съемок «Тюльпана» – в ней есть та же самая энергетика. Мы с ней по видеосвязи обсудили подготовительный период, а за месяц до выхода на съемочную площадку она прилетела в Алматы, чтобы работать уже оффлайн.

С исполнителем главной роли было труднее. Искать актера на роль чабана Авеля я стал с 2015 года, как только был написан сценарий. Сначала мысленно перебрал всех казахстанских актёров. Затем начал искать его в более или менее подходящей творческой среде. Вообще у меня была мечта снять в главной роли настоящего чабана. Но есть государственный регламент: если бы я начал работать с представителем этой профессии, то его не менее года надо было бы готовить к роли.

Почему я обратился именно к Ерлану Толеутаю? Потому что он смог сохранить степную энергию. Об этом говорили его фактура, пластика, мимика, жесты, походка. Среди профессиональных актеров найти такого человека было невозможно. С Ерланом я попал в «десятку». Он так потрясающе сыграл чабана Әбіля-Авеля, что благодаря созданному им образу я надеюсь достичь главной своей цели – достучаться до зрителя.

В первой половине 2024 года работа над картиной «Әбіл» была полностью закончена. Режиссер и продюсеры приступили к поискам продюсера, который занялся бы продвижением картины на международные кинофестивали. Им стала Юлия Ким – казахстанка, проживающая сейчас в Париже.

«Әбіл» начал свой путь с мировой премьеры на 48-м Международном кинофестивале в Гётеборге (Швеция), была затем представлен на множестве других международных кинофестивалей, где завоевал свыше десятка наград. Приглашение на участие от многих МКФ продолжают поступать. Однако, несмотря на международное признание, будущее картины, то есть ее прокатная судьба, по словам режиссера, остается для него туманной.

– Сейчас я сам себе напоминаю человека, который вышел в плавание в большое море, не имея понятии о предстоящем маршруте, – говорит Елзат Ескендир.

«Әбіл» снят в основном на государственные деньги, но Центр поддержки и кино, к сожалению, не выделяет средств на продвижение. У нас вообще картины продвигать очень сложно. Легко идут только коммерческие картины. Независимые киностудии, по заказу которых они снимаются, вкладывают очень хорошие деньги в маркетинг. Что касается нашей картины, то после наград на разных кинофестивалях реклама стала стихийной – о картине заговорили разные СМИ и она как бы сама занялась своим продвижением. С 25 июня картина вышла в республиканский прокат. Первая неделя будет решающей – она покажет, пользуется ли спросом у отечественного зрителя кино о нас и для нас.

Колыбель моя – аул

Ерлан Толеутай, исполнитель главной роли в фильме Елзата Ескендира – непрофессиональный актер, хотя долгие годы работал на «Казахфильме». Историк-искусствовед по образованию, он 15 лет был главным редактором анимационного кино, сценаристом – автором диалогов на всех крупных исторических картинах, снятых национальной киностудией. Снимал сам, а также написал много сценариев документального кино не только для «Казахфильма», но и для телеканалов.
– Кино – художественное, анимационное и документальное – я знаю изнутри, – рассказывает актер. – Но когда Елзат Ескендир предложил сыграть главную роль, – отказался. К тому времени он уже получил Гран-при МКФ в «Пусане» за свою короткометражную картину «Олиара», и я боялся, что если не вытяну главную роль, то это станет ударом по его репутации. Елзат настаивал, говорил, что зритель должен поверить в главного героя, а этого не сможет сделать ни один профессиональный актер.

Действительно, когда я прочитал сценарий, сюжет оказался мне знакомым, а характер героя – близким. В те годы, о которых рассказывается в фильме, я сам прошел через тот беспредел, который царил в стране. Разгон колхозов и совхозов начали с Карагандинской области. Совхоз «Ортау» в Шетском районе, где я родился, распустили первым.

Я, студент исторического факультета, работал внештатным редактором на Карагандинском областном телевидении, когда в область приехал премьер-министр Сергей Терещенко. У сельчан появилась надежда, что он, увидев хаотичную приватизацию и начинающуюся нищету, донесет это президенту Назарбаеву и расформирование хозяйств будет приостановлено. В первую очередь его повезли в процветающий совхоз-миллионер «Восток». Но когда Каким Закишев, директор совхоза, гордо продемонстрировал ему свое образцово-показательное ухоженное хозяйство, Терещенко пришел в бешенство. Обозвав его прилюдно грязным словом, заявил: «Зачем все это? Мясо мы будем покупать за границей».
Эти его слова мгновенно разошлись по области. Крестьяне были сломлены, их последние надежды были растоптаны, а директор совхоза после той встречи рухнул с инфарктом. Этот эпизод, свидетелем которого я был, крепко врезался в мою память. До сих пор задаюсь вопросом: как мог целый глава правительства так поступить с народом? Может, потому, что Терещенко был не казахом и душа у него за нас не болела? Но ведь тот, кто был над ним, самый что ни на есть чабанский сын. Как же он мог так поступить со своим народом?

И когда я снимался в этом фильме, тот эпизод опять встал перед глазами. Я видел в те годы голод в аулах. Конечно, такого голодомора как в 30-х, не было, но люди еле-еле выживали. 1996 год был самым тяжелым в аулах Карагандинской области. Всю ту боль, что я пережил сам и мои братья-чабаны в те времена, я вложил в своего героя, которого играл осознанно. Мой Әбіл-Авель стал собирательным образом моих земляков. Я хотел, чтобы все было достоверно, как в документальном кино. Режиссер требовал то же самое. Он потому и не взял профессиональных актеров, что те переигрывают, показывая трагедию народа, а ему, по его словам, не нужны глянцевые лица. Сцена застолья у соседей стала для меня ключевой. Я очень тщательно готовился к ней. Чувствуя, что народу нужен такой герой – простой человек, готовый умереть за правду, – репетировал каждый вздох и выдох.

«Если бы Советская власть не отобрала у моих предков скот и не обрекла их на голодную смерть, у меня бы, наверное, была другая жизнь, – говорит мой Әбіл-Авель. – Нет, я не жалею, что стал чабаном. Выход от сотни овец в моей отаре был по 150-180 ягнят. Я столько труда вложил в это, но сегодня у меня нет ничего»…

То, что происходила в те годы в аулах, было похоже на повторение политики Кремля в Казахстане руками Филиппа Голощекина в 20-30-х годах. В начале 90-х власти повторили это еще раз. На мой взгляд, это делалось осознанно. Сильный аул им был не нужен. Если потерять его, то казахи потеряют самих себя. Ведь аул – это сердца и душа казахов. Городская интеллигенция, как показывает жизнь, становясь лояльной, часто предает интересы народа.

Фотографии и Иллюстрация на обложке из открытых источников.