Нефтяная игла и угроза вторичных санкций: выдержит ли экономика Казахстана?

Как долго Астана сможет лавировать между интересами Москвы и Запада в условиях ужесточающихся санкций? О рисках для страны, парадоксах с экспортом бензина и необходимости политических реформ – об этом в совместном проекте exclusive.kz и Динары Егеубаевой политолог, историк и журналист Асылбек Бейсембаев.

– На прошлой неделе Евросоюз принял двадцать первый пакет санкций, под ограничения попали также две компании из Казахстана. Кроме того, в США вновь обсуждаются так называемые «адские санкции» против России. Означает ли это, что Казахстан неизбежно всё глубже будет втягиваться в санкционное противостояние?

– Да, конечно. Надо понимать, что санкции объявляются не только Соединенными Штатами и Европейским Союзом. В этом участвуют Новая Зеландия, Япония и большой список других государств. Лавировать между стрелами, которые летят в виде санкций в сторону России, становится всё более сложно.

Кроме того, сами санкции постоянно усложняются. Те жесткие санкции США, о которых мы говорим, рассматривались еще год назад. Тогда предполагалось, что Россия готова уступить и прекратить войну, но она не собирается этого делать. Поэтому принято решение вводить жесткие меры. Они уже в основном одобрены сенаторами и президентом Трампом с некоторыми оговорками, и, скорее всего, будут окончательно приняты всем составом парламента в сентябре.

Санкции действуют со всех сторон. Есть санкции против Китая, Ирана и других стран. Государства, которые взаимодействуют с подсанкционными странами, вынуждены избегать экономических отношений с ними, но от этого Казахстан не обязательно выигрывает. Если вводятся санкции в отношении России, Казахстан может потерять еще больше.

– Как связаны недавняя речь Токаева в Омске и риски Казахстана попасть под вторичные санкции?

– Да, конечно, форма обращения Токаева к Путину была деликатной: он отметил, что Россия – великая страна, которая справится сама, но решил высказать свое «скромное мнение». По сути, он хочет, чтобы Россия согласилась на условия прошлых лет и закончила войну на тех территориях, которые находятся под ее влиянием.

Токаеву важно показать свое влияние в международных кругах, но основная причина таких заявлений – это наш бюджет. Экономика Казахстана висит на нефтяной игле. 80% экспортируемой нефти идет через трубопровод КТК. Нефть дает от 50% и выше поступлений в наш бюджет. Если КТК останавливается, Казахстан теряет огромные деньги. При этом в 2026 году добыча нефти в стране упала на 20%. У нас практически нет нефтехранилищ: если мы останавливаем добычу, процесс рушится.

Если прекращается добыча и экспорт нефти, страна остается без денег. Как содержать армию, правоохранительные органы, обеспечивать социальные проекты? Это приведет к бунтам, по сравнению с которыми Кантар покажется детским садом.

При этом мы не нашли альтернативы КТК. Говорили про маршрут Баку-Тбилиси-Джейхан, но туда планируют направлять лишь 3% нашей нефти. Самое парадоксальное, что, будучи нефтедобывающей страной, мы сами импортируем бензин и мазут. У нас работают всего три старых НПЗ, а новый не могут построить уже четверть века. В итоге Узбекистан, Кыргызстан и Таджикистан импортируют нефтепродукты не из Казахстана, а из России, причем транзитом через нашу территорию.

Дело в том, что правительству легче проложить трубу и отдать добычу иностранным компаниям. Из добываемой нефти 50% принадлежит Chevron, 25% – ExxonMobil, 5% – Лукойл, и только 20% – КазМунайГазу.

– Возвращаясь к теме санкций. Где сегодня проходят красные линии для Казахстана? Что Астана еще может себе позволить в отношениях с Москвой, а что становится слишком рискованным?

– По мере усиления санкций таких красных линий становится всё больше. Новые санкции бьют по перевозчикам российской нефти, нефтепродуктов, угля, газа, СПГ и урана. Транспорт может осуществляться под независимыми флагами, но бить это будет по интересам Казахстана.

Жестким санкциям подвергаются любые компании, где правительство РФ имеет контрольный пакет акций. На середину 2025 года в Казахстане работало 23 112 российских компаний – это около 37% всех иностранных предприятий в стране (торговля, промышленность, банки). Это будет бить непосредственно по территории Казахстана.

Также под санкции подпадают инвестиции в энергетический сектор РФ. Если Казахстан планирует строительство атомной электростанции за 15 миллиардов совместно с Россией, это могут расценить как инвестицию, и мы попадем под удар.

Казахстану говорят, что пора перестать сидеть на двух-трех стульях. Если мы пересаживаемся в сторону России, у нас будут проблемы. Если уходим оттуда, нам необходимо радикально менять внутреннюю, внешнюю и экономическую политику.

– Многовекторность долгое время считалась главным принципом внешней политики Казахстана. Насколько эта стратегия жизнеспособна сегодня?

– Она зародилась в 90-е годы, когда доминировали Соединенные Штаты. Сейчас ситуация резко усложнилась: на арену вышли США и Китай, меняется экономика, технологии. Противостояние вышло наружу. Многовекторность себя уже не оправдывает. Необходимо решать стоящие перед страной проблемы и заниматься прогностической аналитикой, а не исходить только из текущего момента.

– Как изменилась внешняя политика Казахстана после начала полномасштабного вторжения России в Украину?

– Фундаментальные основы не изменились. Внешняя политика по-прежнему обслуживает интересы правящего режима. Но внешняя политика – это продолжение внутренней. Чтобы она изменилась, нужно менять политический строй, ликвидировать монополии, создавать политическую конкуренцию, свободу СМИ и партий. Опыт Польши или стран Балтии (той же Эстонии) показывает, что измениться можно быстро, если проводить реальные реформы.

– Но насколько наша внешняя политика может быть самостоятельной? Наши возможности ограничены географией?

– У нас есть проблема выхода к морю, но есть и огромные возможности. Нам нужно решать региональные вопросы с Узбекистаном, Кыргызстаном, Таджикистаном. Пограничные и миграционные проблемы реально не решаются, несмотря на саммиты. Мы находимся между крупными игроками, к нам проявляют интерес Европа и другие страны. Мы можем стать транспортным коридором в обход подсанкционных России и Ирана, мы являемся источником редкоземельных металлов. Нам нужно развивать реальные земные проекты: сельское хозяйство, автомобильные дороги. А наше правительство предпочитает «звездные» проекты – ЛРТ или строительство ненужного города Алатау.

– Как вы оцениваете вероятность введения вторичных санкций против Казахстана? Могут ли Европа и США пойти на это, учитывая их интересы в нашей стране?

– Степень вероятности очень высокая. Санкции – это как рыбацкая сеть: она сужается, и проходить через нее всё труднее. У нас работают российские компании, мы находимся в сфере влияния их банков, у нас граница 7500 километров. Казахстанцы участвуют в боевых действиях против Украины.

Война идет пятый год, а действий правительства по предотвращению санкционного воздействия я не вижу. Основные месторождения нефти в Казахстане принадлежат американским компаниям, но инфраструктура КТК подвергается ударам дронов. Украинцы считают, что каждый баррель нефти, идущий через КТК, превращается в снаряд, падающий на мирных жителей, и их можно понять. Хотим мы того или нет, но Казахстан выступает спонсором этой войны.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ